Маша Храмкова 
Арктур и Кубок Планет

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=57221501
«Арктур и Кубок Планет / Маша Храмкова»: Эксмо; Москва; 2020
ISBN 978-5-04-111937-9
Аннотация

Пятнадцать юношей и девушек – игроки Кубка Планет, космической гонки, первенство в которой означает не только славу и деньги, но и признание всей звездной системы.
Арктур Финн – главный кандидат на победу. Сынок папаши-политика, он безупречен во всем. Только деньги и слава ему не нужны. Утереть нос отцу и вернуть маму домой – вот настоящая цель Арка.
Но игроки только пешки в Кубке. Чтобы убрать Финна-младшего, на гонку отправляют модифицированный клон его конкурентки. Вега должна устранить соперника любой ценой, но вместо этого она оказывается у него в долгу…

Маша Храмкова
Арктур и Кубок Планет

© Храмкова М., 2020
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Тогда, 1970 год 
Солнечная система 
Обратный отсчет стучал в голове, словно колокол. Лео Росс думал, что его вот-вот стошнит. Страховочные ремни впивались в плечи, зубы стучали друг о друга. Некоторые из ребят блевали прямо в кислородные маски – пилоты предупреждали, что в первый раз такое случается.
Многих тошнит, многие теряют сознание, но Лео казалось, что это Земля не хочет отпускать их. Земля, от которой совсем скоро ничего не останется.
Пальцы Лео, вцепившиеся в подлокотники, побелели. Он не смог бы их разжать, даже если бы захотел. Взгляд скользнул по кольцу с символом Единства – отцовская печатка была велика ему, и Лео надел ее на большой палец.
– Ты найдешь ее. Нужную планету, – сказал отец, когда они прощались.
– Нет, я не смогу. – Лео уткнулся ему в плечо, так чтобы другие не видели слез. – Я не говорил тебе, но… я прогуливал лекции по навигации. И летное дело – это совсем не мое…
Джеймс Росс мягко отстранил сына и улыбнулся:
– Я тоже, Лео. Все эти лекции – чушь полнейшая.
Лео рассмеялся сквозь слезы. Еще полгода назад он был уверен, что эти уроки не пригодятся ему. Что ученые найдут способ сместить орбиту Земли дальше от Солнца. Все так думали.
И все же построили пятнадцать межзвездных кораблей, снабженных ресурсами на шестьдесят земных лет. И сегодня пятнадцать выпускников и выпускниц первой летной академии покидали Землю, чтобы найти планету земного типа в бескрайнем космосе.
– Лео, пора! – В форме пилота Единства его мама, Тома Росс, выглядела строже, но ее глаза были такими же, как у отца, – заплаканными и растерянными.
Лео поднялся с колен и кое-как взвалил на плечо рюкзак.
– Возьми это. – Отец снял кольцо с безымянного пальца. – В память о доме.
Планолет трясло. Лео посмотрел на девочку, сидящую напротив него. Минуту назад она потеряла сознание, и теперь ее голова безвольно моталась из стороны в сторону, а одна из ее косичек, торчащих из-под шлема, расплелась. Лео пришла мысль, что классно было бы поболтать с ней после посадки, если, конечно, они сейчас не разобьются.
Корабли ждали их на искусственной космической базе Титанум. Один звездолет – одному пилоту. Самому старшему из ребят было двадцать лет, самому младшему – тринадцать. Официально считалось, что их выбрали как самых талантливых учеников академии, но на самом деле выбор пал на самых психологически крепких. Каждый из пилотов знал, что больше никогда не увидит Землю. И не потому, что ее поглотит гибнущее и расширяющееся Солнце, а потому, что ресурсов хватит только на путешествие в один конец.
Никто не знал, кому повезет. Удачно открыть червоточину в космическом пространстве, высадиться на планете с пригодной атмосферой и климатом. Активировать популяционную бомбу, послать сигнал домой, на Землю, если она к тому времени еще не сгорит. Дождаться корабля с переселенцами, снова увидеть знакомые лица – хотя это было бы уже большой роскошью. Шансы ничтожно малы, но капитаны понимали, что в их руках сейчас – выживание человечества.
В душе каждый верил, что именно он найдет ту самую планету. Верил и Лео Росс.
– Привет, как тебя зовут? – спросил он. База на Титануме была очень маленькой, и носившиеся туда-сюда астронавты, которых внезапно стало раза в два больше, то и дело сталкивались друг с другом.
Девочка, та самая, с косичками, молчала.
– Ты говоришь на Едином языке? – снова спросил Лео.
«Пожалуйста, хоть бы ты говорила!»
– Да, немного, – девочка смущенно улыбнулась. – Меня зовут Урса. Урса Дея.
– Лео Росс, – капитан приложил ладонь к сердцу и коротко поклонился.
Этот жест насмешил Урсу.
– Ой, прости, – Лео стукнул себя по лбу. – Те, кто не из Единства, здороваются по-другому.
Он протянул руку, и капитан крепко пожала ее.
– Будем знакомы. Хоть и ненадолго, – сказал Лео.
– Да уж, ненадолго, – Урса подошла к узкому иллюминатору. – У тебя кто остался?
– Мама и папа. И двоюродный брат. – Лео встал рядом. – А у тебя?
Урса покачала головой. Никого.
«Должно быть, ей проще улетать. Или наоборот».
Ни с того ни с сего Лео предложил:
– А давай ты пошлешь мне сигнал, если найдешь планету? А я пошлю тебе.
Бледное, как Луна, лицо Урсы осветила улыбка.
– Это отличная идея, капитан Росс.
Солнце медленно поднималось из-за каменистых холмов, заливая корабль светом. Не обжигающее, не грозящее испепелить. Дружественное солнце нового мира людей.
– Прием, Урса, это Росс. Как слышишь, Урса? – уже пятый час Лео посылал свои координаты. Неизвестно, когда она получит сигнал: через час, день, год. Путешествие через червоточину во многом подчиняется удаче. Возможно, Дея сейчас находится за пределами галактики, если она, конечно, еще жива. Осечки случались. Неправильно открытый коридор мог разорвать тело на атомы – капитаны знали об этом. Они были готовы к смерти.
Сигнал на Землю был послан. Популяционная бомба, состоящая из миллиона оплодотворенных яйцеклеток в питательной среде, выгружена на безопасном участке с подходящим климатом. Даже если корабль человечества никогда не долетит сюда, в созвездие Девы, жизнь начнется заново из этих маленьких капсул.
Перед глазами Лео Росса все плыло. Эх, если бы он только мог встать! Открыть шлюз, снять ненавистный шлем и вдохнуть чистый воздух! Но обе его ноги были сломаны в результате неудачной посадки.
Почему же с ним не послали хотя бы одного робота? Он смог бы шунтировать закупоренные сосуды. Все, что мог сделать Лео, все, до чего дотянуться, – это капсула быстрой смерти, спрятанная в его нарукавнике.
– Прием, Урса, – повторял он охрипшим голосом. – Если бы ты только видела этот восход! Если бы ты только видела…

Глава 1

Сейчас, 2235 год 
Главная арена планеты Росс 

– А сейчас, дамы и господа, поприветствуем нашу претендентку со спутника Ли Ру…
«Просто дыши, не забывай, зачем ты здесь».
– Вегу Леви-Хоук! – голос бессменного ведущего раскатистым эхом прокатился по трибунам. Он многократно отразился от стен грандиозного ангара, построенного специально для подготовки участников. Названное имя заставило сердце Веги дрогнуть.
«Вперед. Иди. Покажи им, что ты чиста. Что в тебе нет страха».
Девушка вышла на сцену и поразилась тому, как светло было от бессчетных вспышек фотокамер. Каждый ее шаг войдет в историю, каждая эмоция на идеально воссозданном лице.
Осознав это, Вега ослепительно улыбнулась. Ее улыбка была встречена овациями и криками людей, собравшихся здесь. Кроме тех, кто уже  стоял на сцене. Тринадцать участников с разных спутников и планет. Каждый из них ненавидел ее. Блестящий пилот, превосходный пловец, красавица с грацией и пластикой дымчатой кошки. Вторая претендентка на победу в Кубке, идеальный объект для зависти и ненависти.
– Ваше слово, леди.
Ведущий Скат Альгебар протянул ей микрофон, и Вега заметила, как сильно он вспотел. Испарина на лбу, застрявшая травинка в белых зубах – все эти изъяны были уже стерты нейросетями, работающими сейчас на полную мощность. Люди увидят в прямом эфире только то, что должны увидеть.
«Кроме убийства главного претендента: это невозможно будет скрыть», – подумала Вега. Но провернуть такое так же сложно, как и изменить орбиту солнца.
– Мисс Леви-Хоук? – нервно переспросил Альгебар, и Вега мысленно отвесила себе оплеуху.
«Ни одним жестом, ни одним намеком ты не должна заставить их усомниться в том, что ты – это ты». 
– Привет, Росс! – пропела Вега и вскинула вверх руку. Народ ликовал. Соперники в стороне испепеляли ее взглядами.
Еще секунда, и про нее забудут. Ведь на сцену поднимется тот, кому поклоняются миллионы. Тот, за кем лежит будущее планетной системы.
Безупречный Арктур Финн. Главный претендент на победу в Кубке Планет. Его плакаты уже поднимались с дальних рядов, словно флаги.
Безупречный Арк – ее главная мишень.
Он шел рука об руку со своим отцом в плотном кольце телохранителей. Шестнадцатилетний Арктур был одного роста с Тигарианом Финном, но значительно тоньше него. Белоснежный костюм, отражающий свет, словно сверхновая. Темные вьющиеся волосы, миндалевидные серые глаза – внешность Арктура была хорошо известна каждому на планете. Его портрет и так висел на каждом углу, а после победы в этом Кубке, которую пророчили ему все каналы, популярность Финна-младшего должна была возрасти в геометрической прогрессии.
Арктур был символом нового мира, построенного его отцом. Мира, в котором таким, как Вега, не было места.
«Финн! Финн! Финн!» – кричали трибуны. На мгновение Вега ощутила то же самое, что и остальные претенденты: все уже было решено за них. Если когда-то давно Кубок Планет и был символом покорения космоса, то последние десятилетия эта игра носила сугубо политический характер.
– О да, я вижу, вы ждали этого, – произнес ведущий Альгебар с улыбкой. – Прошу, мистер Финн.
Арктуру не пришлось повторять дважды. Гордо взойдя на сцену, он взметнул руку в приветственном жесте. Зрители на трибунах ответили тем же – все, как один.
Вега видела его спину, замечала мелкие детали: костюм сидел на нескладном подростке не так идеально, как должен был, волосы, старательно прилизанные и уложенные, растрепались. «Ты всего лишь человек, Безупречный Финн», – сказала себе Вега.
И все же было в его жесте что-то властное. Арк был уверен, что имеет полное право быть здесь, заводить толпу, скандирующую его имя.
– Какие планы на игру, мистер Финн? – любезно поинтересовался Альгебар.
Веге показалось, что Арктур запнулся. Всего на секунду.
– Побить рекорд моего отца, – наконец произнес он в микрофон.
Трибуны взревели, приходя в экстаз от его дерзости.
– Вы замахнулись на крупную добычу.
Альгебар рассмеялся, но Арктур не спешил разделить его веселье. Вега заметила, что он держится на расстоянии от отца.
Арктур встал к остальным претендентам, рядом с Вегой. Все ее тело напряглось в присутствии мишени.
«Стой спокойно, ты имеешь полное право быть здесь».
– С завтрашнего дня эти пятнадцать юношей и девушек начнут трехмесячный курс подготовки к Кубку Планет, – произнес Скат. – Их ждут суровые тренировки, а нас с вами – первоклассное шоу, которое будет транслироваться каждый день с восьми утра до десяти вечера.
Встав в строй, Арктур заметно расслабился, что нельзя было сказать о Веге. В какой-то момент она всерьез пожалела о том, что не взяла с собой хотя бы ножа. Какой же соблазнительной была мысль всадить лезвие под ребра этому идеальному мальчишке с плакатов! Закончить все это здесь и сейчас.
В этот момент Арктур Финн коснулся рукава Веги.
– Я смотрел видео из летной школы, – негромко произнес он. – Не терпится вживую увидеть, как ты летаешь.
– Изучил мою биографию? – не глядя на соперника, произнесла Вега.
– Конечно, – усмехнулся Финн. – А разве ты не изучила биографию других?
Вега задохнулась от гнева.
«Веди себя, как он. Флиртуй».
– Только тех, кто представляет опасность. – Леви-Хоук заставила себя улыбнуться ему.
Сказав еще несколько слов о шоу, Скат Альгебар позволил участникам покинуть сцену. Телохранители тут же взяли Арктура в кольцо, чему он был, откровенно говоря, совсем не рад. Весь остаток вечера (после представления игроков зрители смотрели концерт) Арктур и Тигариан провели в разных ложах, что не могло ускользнуть от наблюдательных глаз Веги.
«Неужели в раю проблемы? – подумала она. – В реальности отец и сын не так дружны, как освещают СМИ».
Но это не сильно волновало ее. Пусть на Росс династия Финнов сильна и непобедима, в космосе Арктур будет совсем один, без своих телохранителей. Тогда-то Вега и приступит к выполнению своей задачи.
«Ты должна победить. Но сделать это можно, только устранив главного претендента. Подстроить все так, словно это несчастный случай…» 
Сложно было думать об этом, сидя в тени на трибунах и делая вид, что ешь мороженое с удовольствием. До начала Кубка еще три месяца, и за это время Веге нужно было узнать Арктура Финна поближе, выведать его сильные и слабые стороны.
Она еще раз обернулась на реющие на ветру плакаты с Безупречным Финном. Казалось, у него нет слабых мест.
«У всех есть слабые места, даже у тебя, Вега. Но в отличие от тебя он обычный человек. А значит, априори слабее» , – говорила Корделия.
Обычный человек. Это словосочетание больше не относилось к Веге Леви-Хоук, точнее, к тому, чем она была на самом деле…

Тогда, 2232 год 
Спутник Ли Ру, НИИ биотехнологий и генетики 
Впервые она увидела лица своих родителей именно такими: напряженными и расплывчатыми. Она не слышала голосов, но их рты раскрывались и определенно издавали какие-то звуки.
– Она совсем как наша дочка!
– Даже родинка, посмотри, Кара!
Оказывается, Вега могла читать по губам.
Вега (точнее было сказать «эта Вега») была клоном тринадцатилетней Веги Леви-Хоук. Модифицированным клоном, если быть точнее. Два года назад девочка, получившая нашивки мастера-пилота раньше всех в галактике, разбилась в самой обычной автокатастрофе. Ее двухлетняя кома без признаков улучшения высосала все соки из родителей. Отчаянные, они решили обратиться к главе Института – Корделии Ло.
– Она и есть ваша дочка, – сказала Корделия, высокая брюнетка в костюме партии либералистов. – Вот только немного выносливее. Как вы и просили.
Последнюю фразу она добавила шепотом, словно опасаясь, что здесь, в ее резиденции, их могут услышать.
Модификации, да. Клоны с улучшениями были запрещены законом, но родители доплатили и за это. Им нужна была не просто новая дочь, а дочь, которая больше не разобьется на мотоцикле. Итак, новая Вега Леви-Хоук стала модифицированным клоном: выносливым, сверхчувствительным, с потрясающей реакцией.
– Это чистая формальность, но могли бы вы подписать вот здесь, – госпожа Ло протянула родителям бумагу, – о том, что изделие осмотрено вами и вы полностью удовлетворены им.
– Ну что вы! Как можно. – Отец покраснел, выдернул документ из рук Корделии и немедленно расписался там, где нужно.
Вега хлопала глазами и продолжала читать по губам. Запоминать.
– Что будет с ней, когда… если наша дочь придет в себя? – спросила Кара.
Госпожа Ло натянуто улыбнулась. Разумеется, существование двух носителей одного разума было недопустимо.
– В этом случае нам придется рециклировать клон, – произнесла либералистка и тряхнула кудрями.
– В смысле… усыпить? – переспросил Эон, и Кара толкнула его локтем в бок.
В этот момент из рециклера вылетела пробка, и вода начала быстро убывать. Перед глазами все смешалось, в ушах зашумело, и Вега пропустила ответную реплику госпожи Ло.
Через две минуты Вега очутилась на медицинском столе в ослепительном свете бестеневой лампы. Родителей и Корделии больше не было рядом, только доктора в масках.
Было холодно, очень холодно. Зубы Веги отбивали дробь, а пальцы стучали по металлическому столу.
«Изделие… Клон, – пронеслось в голове у девушки. – Не человек».
– Холодно, – сказала она, но никто из медперсонала и не подумал накрыть ее.
Клонирование человека не было запрещено, однако создание модифицированных клонов, таких как Вега, считалось незаконным. Этот запрет протолкнул в законодательство не кто иной, как победитель Кубка 2195 года Тигариан Финн – отец всемирно известного Арктура Финна.
Его политика унижала клонов, смешивала их с грязью, обезличивала. Сам политик неоднократно говорил в своих выступлениях, что у клонов нет души, а модифицированные клоны представляют такую же опасность, как мутировавший штамм вирусов.
«Они не люди в привычном понимании этого слова. Мы не знаем, чего от них ожидать», – так говорил он в своем выступлении в парламенте.
Манипуляции над Вегой продолжались около часа. За это время она почти перестала чувствовать холод. Глаза болели от света лампы, хотелось снова свернуться калачиком, как в рециклере, и уснуть.
Неожиданно свет погас. Врачи один за одним ушли, милосердно накрыв ее одеялом. Вега решила, что может наконец поспать, но в этот момент к столу подошла госпожа Ло.
– Я не стану включать свет. Знаю, как это ужасно: твои глаза еще не привыкли к ярким краскам этого мира. – Голос женщины был тихим и приятным.
– Вы… клон? – произнесла Вега.
Собственный голос показался ей странным, хриплым.
Не стоило спрашивать об этом в лоб, но Корделия ничуть не обиделась.
– Да, Вега. Я клон и совсем скоро буду праздновать первую сотню лет, – ответила госпожа Ло. – Меня рециклировали пять раз, и я прекрасно знаю, как ты себя чувствуешь.
Сто лет, надо же. Значит, она была одним из самых первых клонов, видела восстание и череду законов о принятии клонов как полноценных людей.
Кажется, Корделия прочла мысли Веги.
– Назревает новый бунт. – Госпожа Ло тряхнула кудрями. – Сообщество клонов протестует против закона, выдвинутого Тигарианом Финном. И ты здесь для того, чтобы все изменить.
Вега сфокусировалась на лице Ло, но по-прежнему не могла его разглядеть.
– Разве я здесь не потому, что меня заказали родители Веги? – слово «заказали» вырвалось само, но оно было как нельзя кстати.
– Верно. Ты обладаешь воспоминаниями Веги Леви-Хоук, ее навыками, полученными в пилотной школе. Ты любишь то, что любила она, и боишься того, чего боялась она, – произнесла Корделия. – Но вспомни, разве ты умела читать по губам, Вега?
Девушка нахмурилась: нет, этого прежняя Вега делать не умела.
Медленно-медленно к ней приходило понимание.
– Как много во мне изменили? – тихо спросила она, словно мало секретов было в этой преступной лаборатории.
– Многое, – неопределенно сказала Корделия. – Если сказать проще: тебя создали заново с одной целью – победить в Кубке Планет, который пройдет в следующем году. Попутно устранив главного претендента на победу – Арктура Финна.
В эту секунду Веге как никогда захотелось снова вернуться в рециклер, но пути назад не было. Жизнь была дарована ей, но не с нуля. Имелись некая отправная точка и вектор, по которому она должна была двигаться. Иначе…
– Что будет, если она проснется? – спросила Вега, глядя, как по потолку бегут огни ночного трафика.
Корделия насмешливо фыркнула.
– Она не проснется. Она почти что овощ. – Госпожа Ло подошла к окну. – Еще пять месяцев, и родители сами попросят отключить ее от аппаратов.
– А что будет, если я откажусь? – Вега закрыла глаза.
Она догадывалась, каким будет ответ.
Корделия пообещала себе, что будет терпеливой. Новая Вега была словно гитара, струны которой необходимо было осторожно настроить.
– У нас есть слепок твоего сознания. Это все, что нужно для повторного рециклирования, – сказала госпожа Ло.
Они будут возвращать ее тело к жизни, даже если клон откажется сотрудничать. Если ад и существовал, то Вега попала туда после той аварии.
– Не думай об этом как о проклятье, – сказала Корделия, уже стоя в дверях. – Мы даровали тебе жизнь и способности не для того, чтобы мучить. Мы сделали это, чтобы ты изменила мир.
«Мир» в понимании Корделии был расстановкой сил в правительстве. Усиление влияния либералов, во главе которых она стояла, и упразднение закона о запрете модифицированных клонов. Не будь этого закона, Вегу не вернули бы к жизни в качестве оружия, инструмента по достижению «мира», политической марионетки.
Этот закон выдвинул Тигариан Финн, чей сын будет участвовать в Кубке в следующем году. Судя по анализу личности Арктура Финна, он вполне мог пойти по стопам своего отца и стать еще более жестким правителем, нежели он.
Постепенно в голове Веги вырисовалась идея, которую Корделия так старательно стремилась внедрить. Она засыпала, глядя на свет проносящихся мимо аэрокаров, и понимала, что совсем не против сделать то, чего от нее хотят: устранить преемника Тигариана Финна.

Арктур Финн. Его лицо было повсюду. На плакатах, в газетах. Телевидение освещало, как он готовится к Кубку (насколько можно было освещать то, что происходило за стенами родового поместья Финнов), а также то, как весело и дружно они проводят выходные со своим отцом-политиком. Мать Арктура не показывали, но, судя по сведениям, полученным Корделией, эта женщина жила на спутнике Формоза.
Вряд ли Арктур скучал по матери, ведь у него было все, что только нужно мальчику его возраста: деньги, развлечения, поклонницы, которых тщательно отбирали, а главное – возможность проявить себя, выступив на Кубке Планет. Право занять первое место, и не потому, что оно будет проплачено отцом, а потому что сам Арк был на это способен. Он действительно был лучшим.
– Вега! – Голос матери отвлек ее от старательного зачеркивания лица соперника в газете. – Иди обедать, дорогая.
Сегодня на обед была жареная рыба с картошкой.
«Как можно есть это?» – думала Вега, ковыряя белое мясо.
– Тебе не нравится? – лицо Кары озадаченно вытянулось. – Ты всегда любила это блюдо…
– Так и есть! – Вега попыталась улыбнуться. – Наверное, просто нет аппетита…
Она не хотела расстраивать мать, но было совершенно очевидно, что вместе с модификациями тела изменился и характер Веги.
Она засыпала без любимого игрушечного зайца, не хотела надевать на ночь розовую пижаму, не смотрела сериалы и не понимала своих школьных друзей, которые были в восторге от ее волшебного исцеления. Хотелось завопить во все горло: «Я не та! Я другая!», но раскрыть свою истинную сущность означало отправить себя прямиком в рециклер.
Кара старательно искала причины в себе, готовя все новые и новые блюда, чтобы угодить дочери, но причины были в Веге. Она была другой. Не хуже и не лучше, просто иной.
Примерно через месяц после рождения Вега попросила показать ей ту, чьей копией она должна была стать. В ответ на просьбу мама и папа достали целый ворох фотоальбомов.
– Здесь ты после сдачи на мастер-пилота… мы с отцом не спали целые сутки. – Мама прослезилась.
Она говорила «ты», но было понятно, что речь идет о ком-то другом.
С выпускной фотографии из летной академии на Вегу смотрела симпатичная тринадцатилетняя девочка. У нее были длинные каштановые волосы, ослепительная и немного лисья улыбка. В светло-карих глазах горел огонек, а руки сжимали традиционную для всех выпускников веточку сирени.
– Красивая форма. – Вега провела пальцами по фотографии, попыталась скопировать улыбку девочки, но, судя по тому, как напряглись родители, у нее ничего не получилось.
Разумеется, она помнила все эти события. Двадцатичасовой экзамен на космодроме, неудобные кресла и подначивания инструктора: «Леви-Хоук, давай, на тебя смотрит сейчас вся галактика!» Но эти воспоминания не вызывали никаких чувств: просто сухой материал, словно из учебника истории.
– На самом деле, – сказала Вега, – я бы хотела увидеть ее вживую… если это возможно.
Эон и Кара переглянулись. Корделия предупреждала их об этом желании, мол, «клоны интуитивно хотят знать, что оригиналы не представляют для них опасности».
– Хорошо, дорогая. – Мама наконец выдавила из себя улыбку. – Я позвоню госпоже Ло.
В НИИ биотехнологии и генетики было все так же прохладно и пусто. После аварии впавшую в кому девочку сразу привезли сюда, чтобы снять слепок памяти с еще не поврежденного мозга. Так она и осталась здесь навсегда: в маленьком боксе, подключенная к приборам жизнеобеспечения.
Увидев дочь, миссис Хоук, как всегда, расплакалась. Отец был более сдержанным. Неизвестно, списал ли он со счетов девочку в коме, но ликвидация клона, который стоил как их дом, совершенно не входила в его планы.
– Ну все, все. – Эон обнял жену за плечи, и та наконец отлипла от стекла. – Идем.
Цоканье каблуков Корделии нарушило мертвую тишину коридоров НИИ.
– Кара! Эон! Не желаете ли выпить кофе в моем кабинете? – Локоны госпожи Ло подпрыгивали вместе с меняющейся интонацией в голосе.
Выразительно взглянув на Вегу из-за спин родителей, Корделия мотнула головой в сторону бокса, и та поняла, что у нее есть несколько минут, чтобы познакомиться с донором.
Донор, оригинал, образец – для настоящей Веги было много названий. Как и для того, чем являлась новая Вега. Клон, изделие, дубль. Корделия же и вовсе называла ее «оружием», когда думала, что девочка ее не слышит.
Дождавшись, пока родители уйдут, Вега осторожно вошла в бокс. Ее руки тряслись, а по позвоночнику ползли мурашки, словно она вошла не в стерильную лабораторию, а в склеп. Глаза жадно впились в лицо спящей, стремясь рассмотреть все в первые секунды.
– Привет, – сказала Вега и испугалась своего голоса.
Конечно, девушка не ответила. Она ни на что не реагировала уже два года, и только слабое дыхание да зубцы кардиограммы на мониторе говорили о том, что пострадавшая все еще жива.
– Мне жаль, что это случилось с тобой. – Вега подошла к постели.
Она помнила, как все было на самом деле: вечеринка, понравившийся мальчик, который предложил прокатиться на мотоциклах.
«Пусти меня за руль, я же лучший пилот в галактике!» – самоуверенные слова, которые стоили Веге жизни. Тот мальчик, к слову, почти не пострадал, в отличие от Леви-Хоук, которая приняла весь удар на себя.
В крови не нашли алкоголя и других веществ, но Вега помнила, что они с подругами проглотили по маленькой таблеточке «для настроения».
«Ты сама себя погубила, – думала Вега, смотря на отекшее, но все еще красивое лицо. – Я никогда не поступлю так».
Она взяла теплую ладонь девушки и поразилась тому, какими длинными были ногти. Выцветшие волосы Веги были заплетены в растрепавшуюся косу, а на виске виднелся тонкий шрам после столкновения с деревом.
Вега провела по своему виску: шрама не было, его удалили, как и шрам после аппендицита.
– Я лучше тебя, – неожиданно для самой себя сказала девушка. В это мгновение кардиограмма превратилась в плато, и сердце клона екнуло: а вдруг она умрет прямо сейчас? И тогда ее обвинят в умышленном убийстве? Могла ли настоящая Вега слышать ее, реагировать на ее голос?
– Пора идти, – раздался за спиной голос Корделии. – Родители ждут.
После появления Веги на свет они встречались раз в неделю.
– Да, ты не она. – Госпожа Ло словно прочитала мысли подопечной. – И никогда ею не станешь. Модификации наложили отпечаток на твою личность, с этим ничего не поделать. Но ты умнее, выносливее и опаснее. Ты – суперчеловек, который…
– Который запрещен, – перебила ее Вега, резко поднявшись с кровати.
– Именно! – отчеканила Корделия. – И ты знаешь, что  нам нужно сделать!
– Убить Арктура Финна, – негромко сказала та. – Но… мне невыносимо тут!
Чувство отчаяния захлестнуло ее. Забота мамы, которую она не любила, глупые шутки отца, тупые подружки, болтающие только о парнях, – все это затягивалось на ее шее, точно петля.
– Твоя злость, – Корделия приблизилась и положила руки Веге на плечи, – обрати ее против него, против наследника Финна.
Ненависть. О да, ненависть была доступна ей! Она культивировала ее, представляя, как убьет претендента при первой же удобной возможности. Выкинет его в открытый космос, отравит ядом инопланетных насекомых, утопит в горной речке, скинет с обрыва.
Вряд ли прежняя Вега могла так искренне ненавидеть кого-то, вряд ли эта сладкая девочка с фотографий вообще могла испытывать настолько сильные чувства.
Должно быть, Корделия Ло прочла это в ее глазах.
– А теперь иди к родителям, – с покровительственной улыбкой сказала она. – И будь той  Вегой, которую они хотят видеть в своем доме.

Глава 2

Сейчас 
Спутник Kwark-7, орбита Росс 

– Три, два, один… – голос диспетчера считал в голове Арктура. – Отрыв от поверхности!
Парень старался смотреть прямо перед собой, чтобы избежать тошноты во время перегрузок. Напротив него находился Патрик, но его фигура все время съезжала из поля зрения.
«Главное не упасть в обморок на глазах у всего мира», – думал Арк, считая про себя.
Обычно корабли взрываются в первые три минуты. Потом шансов уже меньше. Впрочем, туда, куда Арктур отправлялся, опасность дышала отовсюду.
В эти секунды одновременно с ним с космодрома Kwark-7 стартовало еще четырнадцать участников Кубка Планет. Десять парней и четыре девушки, из которых только трое игроков представляли для Финна реальную угрозу:
Конкурент № 1 – Вега Леви-Хоук, спутник Ли Ру.
Конкурент № 2 – Коррин Блаз, спутник Формоза.
Конкурент № 3 – Итан Хираку, спутник Крессида.
Именно так распределились участники в его списке.
– Мы покинули орбиту Росс, – доложил Патрик. – До кротовой норы лететь шесть месяцев и две недели. Рекомендуется погрузиться в искусственный сон.
Да, современные технологии позволяли открывать червоточины в любом месте, но, чтобы уравнять шансы всех игроков, решено было использовать стационарную кротовину, открытую три месяца назад.
– Еще бы. – Арктур отстегнул ремни и оказался в невесомости. – Не хотел бы я провести целых полгода в твоей компании.
– Кто разбудит вас, если капсула гибернации даст сбой? – поинтересовался Патрик. – Кто сделает предельно точный адреналиновый укол в ваше сердце?
Арктур хмыкнул. Перед полетом он немного перепрограммировал Патрика, превратив из безэмоциональной болванки в существо, наделенное собственным мнением. Процентов на двадцать.
– Капсула не может дать сбой, – возразил Арк, ощущая неприятное потягивание в животе.
Теоретически все могло быть. Теоретически он мог больше не проснуться.
– Включить вращение корабля! – приказал Финн.
– Вы уверены, капитан? Не лучше ли прямо сейчас лечь спать? – тревожно спросил робот.
– Ты прям как моя домработница Нина, – фыркнул Арк.
Патрик повиновался (а куда деваться, когда ты всего лишь робот – второй пилот?) и запустил вращение. Спустя несколько секунд Арктур Финн плавно опустился на пол.
В последний раз взошел на капитанский мостик, пару раз крутанулся в кресле. Когда он окажется здесь в следующий раз, гонка за планеты будет в самом разгаре – тогда эмоциям будет не место.
Взглянул в иллюминатор, но не на Росс, а на крошечный каменистый спутник, что вращался на его орбите.
– Я собираюсь немного вздремнуть, ма, – прошептал он, касаясь пальцами толстого стекла. Этот участок был мертвым для всех видеокамер. В противном случае Арктур никогда не позволил бы миру увидеть свою слабость, услышать слово «мама» из его уст.
Для всех таблоидов он – «Безупречный Арктур Финн», первый претендент на победу в Кубке. Но сам для себя он всего лишь пятнадцатилетний неудачник, который пытается превзойти своего отца и вернуть мать.
Впереди ждало долгое путешествие в другую галактику. Впервые за всю историю Кубка пространством для гонки станет Большое Магелланово Облако в 164 световых годах от планетной системы Росс. Далеко, непредсказуемо, опасно.
Арктур хорошо помнил первое занятие в учебке. Лекция по «теории и логике игр» и слова инструктора о том, что кое-кто может не вернуться обратно. Следующие три месяца подготовки стали настоящим адом. Холеные руки Арктура покрылись мозолями от штурвала, а сам он превратился из нескладного тощего подростка в такого же нескладного, но покрытого равномерным слоем мышц претендента.
Но учеба закончилась, и теперь, болтаясь в безмолвном космосе, Арктур мог рассчитывать только на себя. Ну и на Патрика, который обещал сделать тот самый адреналиновый укол в сердце, если он все же не проснется.
– Хватит, – наконец сказал он себе. – Отправляйся спать.
Арктур давно убил в себе клаустрофобию, но лежать в маленькой капсуле, которая медленно наполняется жидкостью (пусть и обогащенной кислородом), было крайне неприятно.
– Просто дышите, капитан. Постарайтесь расслабиться, – посоветовал Патрик, наблюдая за участившимся пульсом Арка.
– Хорош болтать, – проворчал он, когда киселеобразная субстанция подползла к подбородку. – Ты робот, для тебя что шесть месяцев, что шестьсот лет…
– Через шестьсот лет искусственный интеллект будет править миром, – Арку не показалось: в голосе Патрика был сарказм. – Спокойной ночи, капитан!
«Спокойной ночи, мам», – мысленно произнес Арктур, наблюдая, как плывут перед глазами пузырьки кислорода. Он сделал первый вдох, второй, третий. Мысли поплыли, а перед глазами замелькали радужные круги.
«Пожалуйста, пусть гибернация пройдет без снов», – последняя мысль-мольба растворилась в зеленом киселе так же, как и снотворное в крови Арктура.
К сожалению, его надежды не сбылись. Этот сон оказался самым долгим и кошмарным в его жизни.
Шесть месяцев спустя
– Что?.. Сколько я проспал?.. – Арктура мутило. Физически его тело пробудилось, но вот разум до конца не мог осознать, что анабиоз прекратился.
– Все в порядке, капитан. – Своей клешней Патрик протянул ему теплосберегающий плед. – Вы были разбужены в соответствии с инструкцией.
– Где мама? – Арк попытался вылезти из капсулы, но вместо этого просто вывалился на пол.
Если бы у Патрика было сердце, оно, несомненно, сжалось бы от боли.
– Она на спутнике Формоза, как и последние десять лет. Мне жаль, капитан. – Роботу и впрямь было жаль.
Воспоминания накрыли Арктура, словно ледяная волна океана. Мама садится в планолет, битком набитый беженцами. Ее глаза наполнены слезами. Маленький Арктур пытается прорваться к ней, но телохранители отца крепко держат его за плечи.
– Нет, я не хочу. – Арктур почувствовал, как защипало в глазах. – Ненавижу тебя!
Его гибернационный сон был пронизан воспоминаниями насквозь. После долгих мучительных грез о маме пробуждение было хуже смерти. Не зря его сравнивают с рождением: голод, холод, гравитация, отнявшиеся конечности.
«Видеокамеры!» – Мысль, словно вспышка, озарила затуманенное сознание Арктура. Капитан Финн не мог позволить миру увидеть его в столь разбитом состоянии.
«Вспомни о том, зачем ты здесь. Выиграть Кубок, утереть нос отцу. Вернуть маму домой».
На ватных ногах он прошагал на капитанский мостик. Все тело дрожало, а зубы отбивали дробь. Патрик ехал за ним, не зная, что еще выкинет сознание капитана.
Арктур вцепился в капитанское кресло и взглянул в иллюминатор. Его глаза столкнулись с огромным сияющим шаром, поглощающим свет звезд: червоточина во времени и пространстве, позволившая преодолеть путь в 164 световых года за считаные минуты.
Впервые он видел ее так близко. Да, мастер-пилоты умели открывать кротовые норы, в теории, разумеется. Большое Магелланово Облако было неизученной областью, чего стоит одна только туманность Тарантул! Поэтому и законы открытия червоточин здесь могли не работать. Или работать неправильно.
Долгое время кураторы Кубка Планет глотали слюни, глядя на Большой Магеллан. Сколько пригодных планет могло быть там, сколько возможностей для экспансии! Но рисковать жизнью детей, и не просто детей, а лучших представителей системы Росс было как-то неправильно.
В этом году время пришло. Арктур, Вега, Итан и другие принимали участие в первом межгалактическом Кубке. Но престиж и слава претендентов остались на Росс. Здесь и сейчас, глядя в мерцающее нутро кротовой норы, Арктур впервые осознал, какой ужас внушает ему космос.
Они были игроками: напуганными, злыми, с задушенной тоской по дому, теперь запредельно далеком. А такие люди были готовы на все: лгать, шантажировать, убивать. Он был готов, и не только ради победы – ради выживания. Потому что умирать в одиночестве среди этих холодных безжалостных звезд было слишком страшно.
– Спасибо за быструю доставку, приятель, – с вызовом сказал Арктур мерцающему шару (или сквозной дыре?). – Надеюсь, скоро увидимся.
Впереди была гонка. За каждую посещенную планету (при условии, что игроку удастся взять образцы грунта, воды или других молекулярных структур) засчитывался один балл. Тигариан Финн, отец Арктура Финна, был самым молодым рекордсменом в истории Кубка. В тринадцать лет он взял одиннадцать планет в системе Проксима Центавра, за что получил кучу наград и должность в правительстве. Но Финн-младший собирался побить его рекорд.
– Проложить курс на ближайшую пла… – начал было он, но последствия шестимесячной гибернации взяли верх. Желудок Арка исторг содержимое, проглоченное на той самой злосчастной вечеринке в честь их отлета с космодрома.
– Вам нужно отдохнуть, капитан, – сказал Патрик, помогая ему подняться. – Пара часов в каюте для отдыха никому не навредит…
– Издеваешься, что ли, второй пилот? – сдвинул брови Арктур. – Да все сейчас на полной мощности летят к планетам! Проложить курс, я сказал!
По закону подлости именно в этот момент его желудок опорожнился повторно. Рискуя быть выкинутым за борт, Патрик убедил Арктура провести диагностику его организма.
– У вас пищевое отравление, – сказал робот, внимательно изучая результаты экспресс-анализов. – Нужна регидратация. Пить много жидкости и отдыхать.
Арктур не стал спорить. «Космос никому не дает второго шанса», – говорил тренер в учебке. Лучше выждать сейчас, чем еще полгода дожидаться команды спасателей с Росс.
– Ладно, – кивнул он. – Передаю управление в твои руки, пилот.
Сказав это, Арктур направился в каюту отдыха, которую (слава богу!) избавили от камер наблюдения по этическим соображениям.
Через двадцать минут голос Патрика нарушил беспокойную дрему Арка.
– Капитан Финн! – Голосовые связки Патрика не могли транслировать эмоции, и все же Арк уловил тревогу.
– В чем дело? – спросил он, поднимаясь на мостик.
Недолгий отдых помог освежить мозг, но самочувствие все равно было далеко до идеального.
– Возможно, вам стоит взглянуть, – доложил Патрик, указывал я на радар. – Корабль соперника, капитан. Возле кротовой норы.
Арктур нахмурился еще сильнее, чем это было возможно. Разве не он был последним из участников?
– Это Вега Леви-Хоук, капитан, – сказал Патрик. – Главный претендент на победу. После вас, разумеется.
Арк не смог сдержать кривой усмешки. Леви-Хоук все еще здесь? Когда все остальные менее одаренные претенденты уже берут одну планету за другой?
– Поверь мне, я прекрасно изучил ее досье. – Арктур скрестил руки на груди, ощущая собственное превосходство. – Окончила пилотную школу в двенадцать лет, первая во всем…
Он осекся. Что-то не сходилось. Арктур еще раз взглянул на радар: корабль Веги медленно дрейфовал в космосе. Почему она все еще здесь?
– Диагностировать ее корабль, – приказал Арктур.
– Уже, капитан. Поверхностная диагностика не показывает каких-либо серьезных повреждений. Она вышла из кротовой норы вместе со всеми, два часа назад.
Черт. Это были плохие новости. Но хуже всего было то, что Арктур прекрасно знал, как поступит дальше.
– Значит, что-то не то с гибернацией. Пристыкуемся и посмотрим, в чем дело!
Патрик на секунду заколебался.
– Вы уверены, капитан? – осторожно произнес робот. – Вы потеряете много времени. Тогда как Леви-Хоук, может быть, уже…
Но Арктур уже облачался в свой скафандр.
– Я крайне ценю твое мнение, Патрик. Но иногда мне кажется, что не стоило перепрошивать тебя настолько кардинально, – сказал он. – Я устраняю конкурентов, превращая их в должников, понятно?
– Ваш план сложен для моего понимания. – Арк почти видел, как мучительно нейросети Патрика обрабатывают полученную информацию. – Это человеческие штучки, да? Логика homo sapiens?
– Надеюсь, что не логика последнего идиота, – пробормотал Арктур, надевая шлем. Оранжевый крест на нем, этот поцелуй солнца, был неуместен среди холодных красок космоса. Оранжевый – цвет Арктура на этом Кубке, тогда как цвет Веги был голубым. Длинная полоса лазурно-голубого тянулась вдоль корпуса ее корабля. Пора было проверить, что на нем не так.
Стыковка прошла без неожиданностей. Шлюзы с мягким шипением распахнулись, и Арктур Финн ступил на капитанский мостик. Его сердце бешено колотилось, но огромным усилием воли он заставил себя дышать ровно.
«Ни в коем случае, повторяю, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не переходи личные границы. Корабль соперника для тебя табу,  – говорил тренер. – Если ты когда-нибудь поднимаешься на борт чужого корабля, это может стать для тебя последней ошибкой». 
Именно это Арктур сейчас и делал. На мгновение задержавшись в каюте отдыха (она не была здесь, а значит, не проснулась), парень поспешил в медицинский модуль.
Так и есть: над капсулой гибернации горел красный огонек. По каким-то причинам Вега не вышла из искусственного сна, длившегося шесть месяцев. Склонившись над толстым стеклом, Арктур увидел безмятежное лицо спящей – или мертвой? – девушки, погруженное в гибернационную жидкость.
Взглянул на показатели жизнедеятельности – они были критическими: нитевидный пульс, частое и поверхностное дыхание. Арктур много читал об этом: сбой в работе капсулы гибернации, влекущее за собой развитие полиорганной недостаточности. Даже если он разобьет стекло и вытащит Вегу оттуда, она может так и не прийти в себя, оставшись, что называется, овощем.
Веки девушки едва заметно дрогнули. Сомнения грызли Арка. Лучший пилот, фаворитка Кубка, его главная соперница… Он мог бы просто уйти, доложить Патрику, что Вега погибла. Никто и никогда не узнает правды.
На мгновение Арктур поймал свое отражение: все еще слишком худой, слишком нескладный. Слишком напоминающий отца. Только вьющиеся волосы и разрез глаз напоминали маму.
«Уходи, не будь ослом. Ты ничего не можешь сделать, это всего лишь несчастный случай», – говорили логика и здравый смысл.
«Как после этого я буду смотреть тебе в глаза, мам?»
Решение было принято.
– Патрик, прием! – произнес Арктур. – Капсула Веги неисправна, запрашиваю протокол медицинской помощи.
Вначале нужно было открыть капсулу. На взлом замка могло уйти слишком много времени, как проигранного Арком, так и отнятым у Веги. Поэтому парень решил действовать наверняка. Модифицировав лезвие своего кортика в топор, Арктур ударил по стеклу. Удар был слабым, пробным – неудивительно, что лезвие топора отскочило от капсулы, словно каучуковый мяч.
– Гибернационные капсулы изготавливаются из ударопрочного материала, – в ухе Арка раздался обстоятельный голос робота.
– Знаю, знаю. – Арктур размахнулся и ударил изо всех сил. По поверхности капсулы поползла маленькая трещина.
Не менее десяти минут он колотил по стеклу так, что его костюм взмок, а волосы прилипли ко лбу. Наконец стекло поддалось, и зеленоватая гибернационная жидкость полилась наружу.
Заработала очистная система, всасывая инородную субстанцию, но ноги Арктура все равно оказались мокрыми по колено.
Одновременно с этим монитор жизнедеятельности Веги сорвался на писк: сердце девушки остановилось.
– Асистолия. Нужна немедленная дефибрилляция. – Голос Патрика вывел Арктура из состояния шока. – Жизнь уходит из нее с каждой секундой, капитан.
– Кто запрограммировал тебя быть таким поэтичным? – Привычная язвительность в очередной раз помогала Финну не сойти с ума.
Не тратя время на размышления, Арктур достал обнаженное тело Веги из капсулы.
– Надеюсь, ты не предъявишь мне иск за это, – сказал он сопернице.
Он перетащил ее на капитанский мостик и уложил на стол. Метнулся за дефибриллятором в медбокс. Одна минута, две, три… Фоном в его голове шел отсчет времени клинической смерти. С каждой минутой в мозге Веги отмирали сотни нейронов. Он должен был успеть реанимировать за десять минут, до того как изменения станут необратимыми.
Они не проходили сердечно-легочную реанимацию в учебке, но дотошный Арктур самостоятельно изучил ее дома, в стенах своего особняка.
Разряд! Грудная клетка Леви-Хоук прыгнула вверх. Ничего. Два пика на электрокардиограмме, и снова плато.
– Давай! – крикнул Арктур.
Снова разряд. Два пика – плато. И ненавистное «пииииии».
«Они не друзья тебе, запомни. Все они, каждый из них, соперники, которые могут убить тебя при первой удобной возможности» , – прозвучал голос тренера в голове Арка, ох как некстати сейчас.
Он был прав. Но время в учебке невозможно просто взять и зачеркнуть. Пот и кровь, пролитые бок о бок с остальными. Как невозможно закрыть глаза на то, что они были всего лишь детьми, заброшенными волей ученых и политиков в чужую галактику.
– Давай же, Вега, ну! – крикнул Арк не своим голосом. – Живи!
Разряд. Два пика. Плато. Пиииии…
По спине Арктура струился холодный пот. Девушка умирала буквально у него на руках
– Что мне делать, Патрик?! Ответь, что делать?! – крикнул Арк.
– Продолжайте, просто продолжайте, капитан! – ответил Патрик, уговаривая себя оставаться спокойным.
Дрожащими руками Арктур перезарядил дефибриллятор.
Разряд. Два пика. Плато. Пиииии… Пик-пик-пик. Сердце заработало.
– Есть, – голос Арктура сорвался на нервный смех. – У вас получилось, капитан! – Что бы там ни говорил Патрик, он тоже был рад. Роботы-пилоты обязаны защищать людей любой ценой.
Вега закашлялась. Арктур помог ей повернуться на бок, после чего девушку стошнило остатками гибернационной жидкости. В этот момент он заметил то, чего никак не должно было быть: ряд красных отметин вдоль позвоночника.

Разряд.
Очередной разряд. Ощутимая вспышка боли. Свет от лампы, направленной прямо ей в лицо.
«Неужели снова рециклер?» – в ужасе подумала Вега.
«Пик-пик-пик-пик» – кардиограмма обрела форму.
В поле зрения Веги появилось взмокшее лицо Арктура Финна, украдкой смахивающего слезы облегчения.
Случилось нечто похуже, чем рециклер. Ее главный соперник, Финн-младший, только что вернул ее с того света.
Нечем дышать. Легкие Веги были заполнены гибернационной жидкостью. Арк помог ей повернуться на бок. Еще мгновение, и она увидела на полу напоминающую кисель гибернационную жидкость.
– Что… что произошло? – спросила она, пытаясь абстрагироваться от боли и холода в каждой клеточке тела.
Прежде чем ответить, молодой человек накрыл ее теплосберегающим пледом.
– Твоя капсула гибернации оказалась неисправна. Ты не проснулась.
– Что?! – тупо переспросила Вега. То, что он говорил, было невозможно.
– Твой корабль посылал сигнал SOS, а я по счастливой случайности оказался рядом.
Арктур Финн. Ты даже не представляешь, насколько эта случайность «счастливая».
С его помощью Вега приняла сидячее положение. Следующее открытие было еще хуже: если не считать пледа, Вега была совершенно голая.
– Как моя капсула могла оказаться неисправной? – Не зная за что зацепиться и кого винить, Вега решила начать с технической части. – Почему Кентавр не разбудил меня?
Кентавр был ее роботом – вторым пилотом. В его обязанности не входили медицинские манипуляции, и все же…
– В мои обязанности не входят медицинские манипуляции, – не дожидаясь приглашения, ответил Кентавр. – Я сделал все, что мог: послал сигнал SOS.
Вега мотнула головой и попыталась подняться. Вопреки ожиданиям, тело подчинилось ей. Нетвердой походкой девушка проследовала на капитанский мостик.
– На сколько я отстала? – без эмоций спросила она. Сейчас нужны были лишь факты. Эмоции будут потом, когда Арктур соизволит покинуть ее корабль.
– Крайний участник в трех парсеках от вас, – немедленно доложил Кентавр.
Твою мать. Пока она дрыхла, другие участники успели посетить черт знает сколько планет.
– Кто лидирует? – все так же сухо спросила Леви-Хоук.
– Коррин Блаз на первом месте, Арктур Финн и вы на последнем, – огласил робот статистику Кубка.
– Спасибо за сводку, Кентавр, – подал голос Арк.
В этот момент Вега вспомнила, что он по-прежнему здесь.
– Почему ты… – Она не могла придумать продолжение фразы: «…не первый», «…не улетел», «…не бросил меня», «…повел себя так, как я не ожидала».
Все оказалось намного прозаичнее.
– Ты вторая претендентка на победу, Вега, – ухмыльнулся Арк, складывая руки на груди. – И теперь ты моя должница.
Вега буквально задохнулась от гнева. Именно этого момента она и ждала целый год: возможности утереть нос этому мальчику с плакатов. В один прыжок она метнулась к аптечке, уроненной Арком в процессе ее спасения. Еще секунда – и она приставила скальпель к его шее, крепко прижав его второй рукой.
– Давай, – спокойно произнес Арк. – Убей меня после того, как я спас тебе жизнь.
– Думаешь, не смогу? – процедила Вега ему на ухо.
– Ты  сможешь, – произнес он, и Веге не понравилось, каким тоном он сказал это самое «ты». Совсем не понравилось.
«Он знает!» – пронеслось в голове. Веский повод убить Финна немедленно.
Жизнь пульсировала под лезвием скальпеля. Вега прекрасно знала расположение всех крупных сосудов на теле. Ее обучила этому Корделия, так же как и науке убивать. Всего одно движение, и главный претендент окажется не у дел.
«Ты могла быть мертвой, если бы не он», – странный голос в ее голове, совсем не уместный сейчас.
В иллюминаторе Вега поймала их отражение. Ее хищная поза, острые края ребер и дикие глаза убийцы. В тонких, но сильных руках, все еще покрытых гибернационной слизью, жизнь и смерть Арктура Финна, ее главного врага. Вопреки положению, он не выглядел жертвой. Напротив, это она была в подвешенном состоянии – между тем, чтобы совершить преступление, и тем, чтобы сорвать всю операцию.
– Не сейчас, – Вега оттолкнула его. – Убирайся.
Но Арктур медлил.
– Не хочешь продиагностировать свой корабль перед запуском? – спросил он.
Глаза Веги вспыхнули с новой силой.
– Ты еще будешь учить меня обращаться с кораблем?!
– Не смущает, что твоя капсула гибернации дала сбой? – снисходительно посмотрел на нее Арк, и от этого взгляда Веге стало не по себе.
«Чтобы убить, ты должна найти его слабое место», – говорила Корделия. Но пока Вега нашла слабое место лишь в самой себе.
– Кентавр, запустить тщательную диагностику корабля, – сказала Вега после недолгого раздумья.
– Не хочешь пока принять душ? – поинтересовался Арк.
Вега непонимающе посмотрела на него: какой душ, когда вокруг творится такое? Если она промедлит еще час, разрыв с другими участниками увеличится еще на парсек. Пока они тут прохлаждаются, Коррин Блаз и другие берут планету за планетой.
На скулах Арктура появился едва заметный румянец, и до Веги наконец дошло, в чем дело. Она все еще была раздета, а теплосберегающее одеяло валялось где-то на полу.
– В учебке ты не был таким чувствительным, – заметила она, не скрывая ироничной улыбки.
– В учебке мы были не одни, – парировал Арктур, сосредоточив свой взгляд на карих глазах девушки. – Кто знает, какие у вас намерения, леди?
Вега запустила в него уцелевшей аптечкой, но молодой человек ловко увернулся.
– Хочу заметить, что я не против, просто предпочитаю обниматься с девушками, которые не измазаны всякой гадостью.
– Заткнись, Арктур! – крикнула Вега и направилась в душевую.
Засохшая гибернационная жидкость напоминала сопли слизняков со спутника Крессида. Смывалась так же плохо, особенно с длинных волос Веги. Корделия настоятельно рекомендовала ей сделать каре перед Кубком, как «обязательно сделала бы Вега Леви-Хоук», но Вега пожелала остаться… собой, если так можно было выразиться.
Стоя под упругими струями душа, она понимала, что всегда бунтовала против прежней Веги.
«Она постриглась бы – я нет».
«Она убила бы Арка, не раздумывая, – я не смогла».
Закончив мыться, Вега осмотрела себя в зеркало. Вдоль ее поясничных позвонков тянулась едва заметная дорожка из красных отметин – следов от рециклера. Если Арк заметил их и если он знает, что это такое, то наверняка догадался о ее истинной сущности. Нужно было как можно скорее выяснить это.
Переодевшись в капитанскую форму, Вега ступила на мостик. Именно так должна была начаться ее гонка, а не с пробуждения от дефибриллятора.
– Плохие новости, капитан, – немедленно доложил Кентавр. – Корабль не сможет участвовать в Кубке.
– На каком основании? – сказать, что Вега была в шоке, – ничего не сказать.
– Три недели назад он попал в эпицентр метеоритной пыли. Ваша капсула была повреждена. Также имеются множественные повреждения, которые могут привести к взрыву корабля при запуске варп-двигателей.
Слезы злости навернулись на глаза Веги. До сих пор она контролировала все, почти все. Но метеоритная пыль… Что ж, ей просто вселенски не повезло.
– Капитан?
Корделия будет недовольна, да что там – ее наверняка рециклируют после возвращения…
– Капитан? – повторил Кентавр.
Она провалила миссию. Она потеряла все.
– Капитан Леви-Хоук, – перед глазами возникло нахмуренное лицо Арктура Финна, – предлагаю заключить альянс. Временный, разумеется.
– Что? – не поверила своим ушам Вега. Он что, издевается?
– Это не запрещено кодексом Кубка Планет, – продолжал Финн. – Поэтому, если ты не против, продолжим гонку на моем корабле.
Черт, почему он так добр?! Вега ненавидела его, это смазливое лицо и аккуратно уложенные волосы, но уже не хотела убить так же сильно, как раньше.
– Хочешь сделать меня своей должницей до конца века? – мрачно усмехнулась она.
– Кентавр, – Арктур обратился к роботу – второму пилоту. – Сколько сюда будет лететь спасательная группа?
– Шесть месяцев, капитан Финн, – безэмоционально ответил Кентавр.
– А сколько еще продержится ваш корабль? – В голосе Арка не было ехидства, только холодный расчет.
– Четыре месяца. Пять, если отключить систему очистки воды и отопления. – Расчеты Кентавра, как всегда, были точны и безжалостны.
Вега умрет здесь. Умрет, если не улетит с Арком. Девушка понимала это, пусть и единственный выход был совсем не выходом.
– Я надеюсь, расклад понятен, Вега? – Арктур принялся натягивать свой скафандр. – Бери минимум личных вещей. И Кентавра не забудь, составит компанию Патрику.
Сборы не превысили пяти минут. Напоследок Вега еще раз оглядела свой корабль, который всегда так мечтала пилотировать. Стоять на капитанском мостике и отдавать приказы. Отдыхать в каюте, перед сном рассматривая фотографии с Ли Ру.
– Готова? – спросил Арктур.
В скафандре он выглядел гораздо выше и плечистее. Вега кивнула. С этой секунды их альянс вступил в силу.

– Добро пожаловать, – сказал Арктур, когда Леви-Хоук ступила на его корабль. – Знакомься, это Патрик.
Он кивком указал на робота – второго пилота, и тот поприветствовал Вегу своей клешней.
– Рад видеть вас живой , мисс, – сказал робот, и на его электронном лице-дисплее возник салютующий смайлик.
– Это что, сарказм? – удивилась Вега. – Разве мышление этих роботов не стандартно?
– Все так. – Арк кивнул. – Но если бы ты покопалась в настройках, то смогла бы перепрограммировать и своего болвана.
Он легонько стукнул носком ботинка по голове Кентавра, застрявшего возле шлюза.
Арктур великодушно разрешил Веге расположиться в своей каюте отдыха. Бросив вещи на кровать, она села и уткнулась лицом в ладони. Через двадцать четыре часа нужно было прислать первый отчет Корделии. И что она скажет? Что вместо того чтобы устранить претендента, она стала его должницей?
Вега взглянула на единственное фото, висящее над кроватью. Молодая женщина с точно такими же, как у Арка, глазами. Его мама.
«Странно, что он не повесил сюда фото отца», – подумала девушка.
В каюту постучали.
– Да, входи.
– Я мог бы вызвать тебя по громкой связи, – произнес капитан корабля. – Но так, по-моему, лучше.
Арктур снял скафандр и переоделся в стандартную форму участников Кубка: облегающий многофункциональный костюм из материала, напоминающего мелкие соты. Костюм мог подстраиваться под окружающую среду, меняя цвет и теплопроводность.
– Да. – Вега кивнула. – Личный подход гораздо приятнее.
– Патрик обнаружил пригодную планету в трех часах лета. – Арк заговорил деловым тоном. – Ее уже посетили пять человек, но это оптимальный вариант для начала. Потом наверстаем.
– И обгоним, – кивнула Вега. – Что за планета?
Они прошли на капитанский мостик.
– Вот. – Арк стукнул по монитору ухоженным ногтем. – Каменистая почва, признаков жизни нет. Гравитация – тридцать процентов от Росс…
Внезапно он замолчал.
– В чем дело? – Вега пыталась угадать по его лицу, что не так.
В учебке Арктур показал себя как отличный стратег, хотя непонятно, были ли у него вообще слабые места.
– Песчаные бури… – задумчиво произнес Арк. – Патрик, просчитай локацию и время следующей.
Робот отозвался через секунду.
– Уже, кэп. Следующая песчаная буря начнется через три часа двадцать минут, – доложил он. Казалось, что они с капитаном представляют собой идеальный союз человека и машины. Полное взаимопонимание.
Арктур нахмурился. Вега частенько видела этот взгляд, когда он в учебке решал сложные стратегические задачи. Впрочем, Арк всегда находил правильное решение.
– Если мы высадимся на полюсе, то выиграем время. У нас будет пятнадцать-двадцать минут, чтобы взять образцы, – наконец сказал он.
– Стоит ли так рисковать? – спросила Вега.
– Не знаю. Патрик, тебе решать, – сказал Финн.
– Серьезно? – брови Веги взлетели вверх. – Ты оставляешь последнее слово за роботом?!
– Конечно, нет. – Арктур усмехнулся. – Решение принято, коллега. По местам!
Обратный отсчет. Запуск двигателей. Включение ускорителя. Подготовка к маневру.
Непривычно было сидеть в кресле второго пилота (из которого был наглым образом выгнан недовольный Патрик). Но это был корабль Арктура, и Вега не могла претендовать на то, чтобы пилотировать его. Ее вышедший из строя корабль так и остался дрейфовать в бескрайних просторах космоса.
– Приготовиться к посадке! – скомандовал Арктур. Корабль вошел в атмосферу планеты, и иллюминаторы тут же заволокло пыльной пеленой. Арк слишком резко ушел вниз, и Вегу с силой вдавило в кресло.
«Он что, идиот?! – возмутилась она. – Угробить нас хочет?»
Она украдкой взглянула на Арка. Рука Веги машинально дернулась к штурвалу. В ушах шумело, а сердце прыгало где-то в глотке, желудок готов был вывернуться наизнанку, сокращаясь в мучительных спазмах. Снижение было слишком невыносимым.
Первым не выдержал Патрик.
– Рекомендую включить компенсацию перегрузок, капитан, – будничным тоном произнес он.
Арктур нахмурился и защелкал тумблерами. Перегрузки мигом смягчились, и тошнота отступила.
«Осел, – мысленно обругал себя Арк. – Надо же было так опозориться перед лучшим пилотом в истории».
– Выпустить закрылки, – сухо скомандовал он. – Включить защитную панель.
Корабль прорезал пыльные облака, и двое игроков впервые увидели поверхность планеты. Кирпично-красная пустыня, простирающаяся до горизонта, острые камни и опасные кратеры – один лишь вид этой планеты говорил о том, что в этом суровом мире нет и быть не может жизни. И все же она была первой планетой в Большом Магеллановом Облаке, на которую им предстояло высадиться.
– Двадцать минут до новой пыльной бури, – предупредил Патрик.
– Тогда нам нужен байк, – отозвался Арктур.
– Двое на одном байке? – с сомнением произнесла Вега. – Как бы эта каменюка не стала нашей могилой.
Арктур мотнул головой:
– Я не могу позволить себе облажаться с этой планетой. Мне нужны образцы, и я их возьму.
– Мне тоже. – Вега кивнула, поклявшись не сводить с напарника глаз.
Все же двое сильнейших участников на одном корабле – как два голодных хищных зверя в одной клетке. Рано или поздно кто-то вырвется вперед.
Посадка была мягкой: хотя бы в этом Арктур не подкачал. Надев скафандры ровно за две минуты, как их и учили, Арк и Вега встали напротив шлюза.
– Анализ атмосферы… – докладывал Патрик. – Повышена концентрация аммиака, рекомендуется надеть кислородные маски.
Парень и девушка без раздумий надели шлемы: никому не хотелось свалиться в обморок через две минуты.
Арктур закрепил кортик за спиной, то же самое сделала Вега. Капсулы для образцов почвы были в их нагрудных карманах.
– Включить стабилизаторы! – скомандовал Арктур и нажал на кнопку. Его скафандр вмиг потяжелел.
Три, два, один… Шлюз поднялся, и в лицо игрокам ударила волна пыли и… вони.
– Чертов аммиак! – ругнулся Арк. – Давай поскорее покончим с этим!
Байк ждал их в грузовом отсеке. По привычке Вега метнулась за руль, но Арктур пресек ее движение, мягко отстранив руку.
– Не сегодня, леди, – улыбнулся он. – Вы позволите?
А что еще оставалось Веге? Молча уступив Арку водительское сиденье, Леви-Хоук устроилась позади него.
– Держись крепче. – Он без прелюдий положил ее руки себе на пояс. – Дорожка-то неровная.
Это было мягко сказано. Мало того что Арктур стартовал, что называется, с места в карьер, так еще и шины то и дело утопали в красном песке. Байк буксовал, Арк ругался, но их движение так или иначе продолжалось в заданном Патриком направлении.
По правилам Кубка, игроки не могут просто приземлиться и взять образцы у подножия своего корабля. Им надо проделать как минимум десять километров, чтобы пробы грунта были засчитаны комиссией. Дурацкое правило, которое за всю историю Кубка Планет погубило немало ребят.
Мотоцикл Арктура несся через песчаные барханы. Два солнца палили нещадно, и Вега изнывала от жары в своем скафандре. Все вокруг было другим: обточенные ветрами камни причудливой формы, иногда злые, иногда пугающие. Виднеющиеся вдали сине-лиловые горы, такие высокие и острые, что казались неправильными.
«При низкой гравитации все объекты будут выше , – говорил им тренер. – Поначалу это будет казаться вам странным». 
Должно быть, Арктур тоже засмотрелся на горы-великаны, потому что байк неожиданно резко подскочил на остром камне.
– Приехали. – Финн снабдил фразу ругательством и начал тормозить. – Дальше только пешком.
Выбора не было. Дорога впереди была испещрена острыми, как бритва, кристаллами, растущими из земли, а байк был еще нужен им для обратной дороги.
Следующий километр оба преодолели бегом.
«Надеюсь, он не бросит меня здесь?» – в ужасе подумала Вега, когда Арктур оторвался на приличное расстояние.
– Вега! – крикнул парень.
Он указывал на запад. Посмотрев в нужном направлении, Вега от ужаса забыла, как дышать. Тонкие раструбы смерчей позли по планете, словно гигантские кобры. Либо Патрик ошибся в расчетах (что вряд ли), либо отпущенные двадцать минут до новой пылевой бури уже истекли.
Последние несколько метров Вега преодолела на своей максимальной скорости. Датчик, фиксирующий расстояние, пропищал, и она обессиленно рухнула на колени. Вонзила в песок вакуумный контейнер для сбора образцов. Вжииих! – и красный песок оказался запаянным в прозрачном цилиндре.
– Есть! – победно произнесла Вега.
Она закрепила контейнер в нагрудном кармане.
– Арк, бежим! – крикнула Леви-Хоук, но тот стоял неподвижно, словно кролик в свете фар. Обернувшись, Вега не смогла сдержать крика: один из смерчей был настолько близко, что можно было рассмотреть его структуру. Гигантские песчаные нити, напоминающие ДНК, плясали в зачарованном танце, засасывая все, что попадалось им на пути.
– Бежим. Бежим! Бежим! – крикнула Вега не своим голосом.
Последние метры до байка были сущим адом. Видимость была почти нулевая, а сильнейшие порывы ветра сбивали с ног. Арктур запрыгнул на мотоцикл первым и тут же протянул Веге руку.
«Не бросил», – снова мелькнуло в ее голове. Но это был еще не конец.
– Патрик, взлетай! – скомандовал Арктур. – Нам не успеть.
Мотор зарычал. Двигатель был забит песком, но каким-то чудом байк все же завелся.
– Давай, давай, ну же! – кричал Арк, пока машина медленно набирала скорость. Вега понимала, что с одним пассажиром было бы намного проще, но спрыгнуть на землю означало быть разорванным на куски этим адским смерчем.
Кое-как Арктур выжал из несчастной машины допустимый максимум. Дикий рев двигателя смешивался с воем воронки, что преследовала их по пятам, словно живой, обладающий разумом организм (кто знает, может, именно так оно и было?).
Пыльную стену впереди прорезали серебристые крылья корабля. Патрик вел его на минимальной высоте, а это означало, что придется прыгать. А еще бросить байк, который мог бы пригодиться им на других планетах. Но важнее жизни сейчас были разве что только взятые образцы.
Арктур ухватился за спущенный трап в последний момент. Взобрался сам, помог взобраться Веге. Но гонка была еще не окончена. Необходимо было поместить образец в сканер, чтобы на Росс им засчитали очко за первую планету. И здесь номером один мог быть только один игрок.
Арктур и Вега бросились вперед по коридору. Корабль трясло и шатало, но Финн даже не подумал взять управление на себя. Не сейчас. Вначале – отправить сигнал на Росс и уйти наконец-то с позорного последнего места. Об остальном позаботятся Патрик и, возможно, Кентавр. Если тот, конечно, справился с комплексом второго пилота.
«Нельзя позволить Финну стать первым!» – пронеслось в голове у Веги. Дух лидерства был у нее в крови, сколько бы ни клонировали ее тело. Арктур не был выше Веги, не был сильнее или быстрее. Выносливее – возможно. Вполне вероятно, что при любом другом раскладе она бы выиграла эту короткую безумную гонку по коридору. Но сегодня удача была на стороне Финна.
Корабль тряхнуло в очередной раз (Патрик уводил его прочь от песчаной бури), и двое игроков покатились кубарем. Цилиндр с пробами выскользнул из рук Арктура и с дребезгом разбился. Мелкий песок красной планеты разметало по переборкам; он просочился в щели и швы, исчезая, растворяясь, ускользая, словно вода.
Целую секунду Вега стояла и смотрела на это глазами победителя. Гребаную секунду, за которую Арктур Финн, этот герой из таблоидов, вырвал образец из ее нагрудного кармана.
– Нет! Не смей! – крикнул она, но было уже поздно. Он поднес цилиндр с образцом (ее образцом!) к сканеру. Уколол палец стерильным шипом.
«Би-биип», – пропищал сканер. Пара «образец + анализ крови» была принята, а Безупречный Финн получил одно очко за красную планету.
Вега дождалась, пока он снимет шлем. Замахнулась и изо всех сил ударила его по лицу.
– Да, я заслужил это, – сказал Финн, прижимая руку к щеке. – Но мне нужна победа, Вега. Любой ценой.
Веге хотелось плакать, кричать, неистовствовать, ударить этого ублюдка чем-то посерьезнее. Шлемом, например. Но за последние сутки он спас ее по меньшей мере два раза.
– Это был мой образец! – Вега почти рыдала от бессильной злобы.
– Да, я знаю. – Арктур принялся снимать скафандр. – Прости.
– Плевать я хотела на твое «прости»! – Вега понимала, что ведет себя как истеричка, но невозможно было сдержать эмоции после бешеной гонки по пустыне.
В этот момент гул двигателей прервал низкий мужской голос.
– Поздравляю вас с первым очком, капитан Финн. – Это был Эрвин Роммели – главный куратор Кубка Планет. – Вся галактика следила за вашей потрясающей гонкой.
Ну конечно, мир видел все. Вега сняла шлем и разглядела крошечную видеокамеру размером с рисовое зернышко.
– Благодарю, мистер Роммели. – Арктур дежурно улыбнулся. – Мне помогала мисс Леви-Хоук.
– Какой благородный поступок, капитан Финн, – продолжал вещать бестелесный голос. – На время выйти из гонки, чтобы спасти конкурентку. Должно быть, вам нелегко было принять это решение.
– Верно, мистер Роммели. – По лицу Арктура пробежало едва заметное отвращение, которое, впрочем, тут же сменилось фирменной улыбкой «мальчика с плакатов». – Это был сложный выбор. Но поверьте, Вега мне не конкурентка.
Вега сжала зубы так, что песок на зубах заскрипел. «Не конкурентка? Значит, он никогда не воспринимал меня всерьез?!»
– Как вы планируете догонять других участников? – спросил Эрвин. Ребята не могли видеть его лица, но определенно чувствовали его присутствие, словно он тоже был на корабле.
– Догонять? Мне это не нужно, – сказал Арк. – У меня есть свой маршрут.
– Значит ли это, что у вас есть координаты пригодной для заселения планеты? – В голосе куратора послышался искренний интерес.
Арктур лукаво улыбнулся и скрестил руки на груди, словно сидел в кресле на сцене, а не стоял усыпанный песком с ног до головы.
– Неужели вы думаете, что я буду раскрывать свои карты, мистер Роммели? – ответил Арктур.
«Всем и всегда говори, что у тебя есть план , – говорил его личный тренер. – Даже если у тебя его нет, окружающие должны верить в твои слова». 

Глава 3

Тогда, шесть месяцев до Кубка 
Планета Росс, особняк Финнов 

– Давайте еще раз пройдемся по списку, – голос профессора донесся до Арктура, словно в тумане.
Мальчик измученно потер глаза. За окном ярко светило солнце, а веселые зайчики умудрились проникнуть в холодный особняк и резвились на серых стенах, неимоверно раздражая.
Хотелось, чтобы занятие скорее закончилось и пришло время тренировки на улице.
– Мистер Финн? – профессор Намикава настойчиво постучал по столу электронным пером. – Не забывайте, что до Кубка всего девять месяцев, вам нужно заниматься.
– Да, конечно, профессор. – Финн оторвался от солнечных зайчиков. – Классификация ядовитых растений: цикута, или вёх ядовитый…
Он штудировал учебник уже третий час, но один вопрос все никак не давал ему покоя: зачем они изучают ядовитые растения звездной системы Росс, если Кубок будет проходить в другой галактике?
– Чтобы понимать принцип действия ядов и противоядий, – всегда отвечал профессор Намикава. – Поймите, Арктур, там  вы будете совершенно один. Ничто не сможет помочь вам, кроме знаний, заложенных сейчас.
Арктур, как всегда, рассеянно кивал головой и продолжал заниматься, мечтая, что сейчас придет пилот его отца и они наконец-то будут летать. Сидя перед нерастопленным камином в родовом особняке, было сложно представить себя в космосе. В маленькой жестяной банке среди вакуума и астероидной пыли.
В окружении Арктура (мальчику было запрещено заводить друзей, чтобы не отвлекаться от подготовки к Кубку) было много пилотов, но никто из них никогда не покидал пределов галактики. Арктур был первым, кому предстояло это сделать.
– Так, а теперь имитируем экстренную посадку, – сказал Герман Мато.
Он перенастроил программу, и шаттл-симулятор, возведенный прямо на лужайке за домом, с силой затрясло.
– Ты падаешь, Финн. До входа в атмосферу планеты тридцать секунд… двадцать девять… двадцать восемь…
Арктур вцепился в штурвал. Лучший пилот отца, Мато, всегда задавал ему неожиданные задачки, когда он не был к этому готов.
«Как поступила бы Леви-Хоук?» – подумал он. Не зря же все сегодняшнее утро он смотрел записи ее учебных полетов в летной школе.
– Ты падаешь по экспоненте. И совсем скоро сгоришь в атмосфере, если не сбавишь скорость, – равнодушно произнес Мато.
– Торможение! Включить компенсацию перегрузок. Выпустить закрылки. – Арктур неистово дергал рукояти, уводя корабль по спирали.
– Неплохо, – кивнул пилот. – Продолжай. Ты вошел в атмосферу.
– Продолжаю снижать скорость, – крикнул Арктур. Корабль пошел вниз рывками, а он уже десять минут висел вниз головой. Хотелось, чтобы это скорее закончилось, но еще больше хотелось получить похвалу от Мато. – Выпустить тормозные парашюты!
Неожиданно все датчики разом запищали. Что-то пошло не так, и Арктур понятия не имел, что именно.
– Что происходит, Мато?! – Финн в ужасе принялся тыкать на все подряд.
– Откуда я знаю? – Мато картинно зевнул. – И вообще, с кем ты разговариваешь? Ты один, не забывай!
Арктур заскрежетал зубами. Наверняка сейчас отец наблюдает за его тренировкой с балкона, и если он сейчас разобьется, то получит очередную взбучку.
«Думай, идиот, думай! Что ты забыл?» – говорил себе Арктур, но думать под синхронный писк датчиков было не так-то просто.
Через шесть секунд программа сообщила о том, что «корабль сгорел в атмосфере».
– Сгорел? Но я… я… – Арктур с трудом сдерживал слезы.
– Ты забыл активизировать защитную панель, капитан Финн. – Мато явно сочувствовал ему, хоть и не подавал вида. – Обшивка корабля раскалилась до 1000 градусов Цельсия, после чего двигатели рванули один за другим.
Какой дурацкий, обидный промах! Летное дело давалось Арктуру с большим трудом. Когда все остальные участники еще и в ус не дули, отец Финна настоял на том, чтобы его сын приступил к подготовке аж за целый год до Кубка Планет. Он хотел, чтобы Арктур выиграл Кубок и стал политиком, как он. Но у его сына были другие планы.
Арк хотел взять этот чертов Кубок, чтобы переплюнуть отца и получить влияние, которое старшему Финну и не снилось.
Он провалил первые интуитивные тесты на чувство габаритов и прирожденный талант. Страх, что лучший пилот Федерации Герман Мато откажется тренировать его, усиливался с каждым недовольным вздохом. Однако, проанализировав результаты теста Арктура, Мато изрек:
– Будь на твоем месте любой другой претендент, я бы ушел. Но ты…
– Арктур Финн, сын Тигариана Финна. Я знаю, – разочарованно произнес Арк. – Отец хорошо платит вам за мое обучение.
Мато рассмеялся.
– Дело не в этом. Твои тесты ужасны, в тебе нет врожденного дара, как, например, у Веги Леви-Хоук, – сказал Мато. – Ее мышление уникально. Не каждый взрослый опытный пилот способен так тонко чувствовать корабль.
Арктур начал злится. Он ненавидел, когда внимание доставалось не ему, тем более в таком деле, как пилотирование.
– Но я видел, как ты занимаешься с Намикавой, – продолжал Герман Мато. – Ты способен три часа просидеть над книжкой, зубря все эти… чертовы травки.
Арк не смог сдержать улыбки. Так и было. Он предпочитал заучить все, что не понимал, тем самым становясь экспертом в любой области.
– Твое упорство компенсирует недостаток таланта. Я беру тебя в ученики не потому, что твой отец платит мне, – Мато пристально посмотрел Арктуру в глаза, – а потому, что вижу в тебе желание учиться. Никогда не забывай об этом.
Он хотел потрепать Арка по голове, но, заметив, как с балкона наблюдает вездесущий Тигариан Финн, передумал. Кивнув владельцу особняка, он удалился.
Финн-младший испытывал двоякие чувства. С одной стороны, он был рад тому, что лучший пилот будет учить его летному делу, но с другой стороны, слова о том, что он хуже какой-то там девчонки, всерьез задели его.
Однако желание залезть в ее голову и разобраться, что же там такого уникального, только усилилось.

Сейчас 
Большое Магелланово Облако 
Обида душила Вегу. Она заперлась в каюте Арктура и лежала, уткнувшись в подушку.
«Лучше бы ты дал мне сдохнуть в этой капсуле», – думала она.
Теперь она была на последнем месте. Без корабля, без своего единственного преимущества в виде летного мастерства.
«До скончания века я буду летать с этим придурком, который забывает включать компенсаторы при посадке, – думала она, с ненавистью грызя наволочку зубами. – А потом он будет забирать мои образцы – вообще прекрасно!»
За рассуждениями девушка совсем забыла позвонить Корделии.
В каюту постучали. Это был Арктур.
– Убирайся! – крикнула Вега, для убедительности кинув в дверь ботинок.
– Тебе звонок с Ли Ру. Просили предоставить конфиденциальность, – сухо произнес Арктур.
– Корделия! – в ужасе воскликнула Вега, спрыгивая с кровати.
Арктур протянул ей коммуникатор. По правилам Кубка все сообщения участникам должны были передаваться по громкой связи. Но госпожа Ло имела свои связи и свои рычаги влияния. Наверное, ее секрет заключался в том, что она больше не боялась умереть.
Дождавшись, пока шаги Арктура стихнут, Вега включила коммуникатор. Маленький серебряный волчок завертелся в воздухе и уже через мгновение спроецировал перед ней лицо госпожи Корделии Ло. Прекрасное и гневное.
– Что случилось, Вега? Почему я жду уже двадцать минут?! – Побелевшие ноздри Корделии раздувались от гнева, а раскосые глаза метали молнии.
– Произошла… авария, – сказала Вега, понятия не имея, с чего лучше начать.
– Почему ты на корабле Финна?! – вопрошала Корделия.
Веге ничего не оставалось, как рассказать наставнице все без утайки. О неисправной капсуле гибернации, о своем спасении и об украденной победе.
Как Вега и ожидала, Корделия и не подумала посочувствовать ей.
– Даже не знаю, что ужаснее: то, что ты на последнем месте, или то, что без корабля, – устало вздохнула она. – Ладно, меняем план.
Вега нахмурилась. Даже будучи в 164 световых годах от нее, Корделия продолжала держать ее жизнь в своих цепких пальцах.
– Он не может быть неуязвим двадцать четыре часа в сутки, – сказала Ло. – Проберись на капитанский мостик, пока он будет спать, и сделай то, ради чего ты здесь. Я позабочусь о том, чтобы Патрик и Кентавр ничего не узнали.
Разумеется, у Корделии был план на любой непредвиденный случай. Но ликвидация Арктура Финна больше не входила в личные планы Веги.
– Я одержу победу без крови, – уверенно сказала девушка.
– Ты что! – крикнула было Корделия, но тут же приглушила голос до шепота. – Ты что, ополоумела? Воспользуйся его слабостью, чего тут думать?! Мальчишка сделал глупость, взяв тебя на борт. Только не говори, что ты прониклась этим «доблестным» поступком.
– Он спас мне жизнь. Дважды, – возразила Вега. – Я не могу…
Лицо Корделии изменилось. Вместо гнева на нем появилось спокойствие, и, честно говоря, это было еще страшнее.
– Не забывай, что я могу вернуть тебя домой в любую минуту, – процедила Ло. – Трагедия в семье, например, веская причина для снятия участника с Кубка. И поверь мне, оказавшись в рециклере, ты пожалеешь, что пощадила ублюдка.
Корделия знала, на что давить. И хуже всего было то, что она могла распоряжаться не смертью Веги, а ее жизнью. Вега была уверена, что госпожа Ло будет создавать новые и новые ее копии, чтобы заставлять ее умирать снова и снова. Персональный ад в наказание на невыполнение приказа.
– Я поняла, Корделия, – кивнула она. – Я буду придерживаться плана.
Внутри нее словно что-то щелкнуло. Встали на место приоритетные задачи, вытесняя стихийные эмоции на дальний план. Лоб Веги разгладился, губы сложились в равнодушную линию.
«Выполняй приказ, это просто. Это все, что от тебя требуется».
– Вот и молодец, – лицо Корделии смягчилось, а через секунду вновь запылало, но теперь это была маска праведного либералиста. – Помни о том, ради чего все это. После уничтожения династии Финнов такие, как мы, смогут без страха выходить на улицу, заводить семьи.
«Да, да, Корделия. – Вега слышала это много-много раз. – Заводить семьи. Будто это когда-нибудь меня коснется…»
Вега не видела своего будущего после Кубка, но это больше не волновало ее.
Они закончили говорить. Арктур закончил слушать. Не то чтобы он не знал, что против него ведется заговор, но точно не думал, что для этого на Кубок выставят специально выращенного модифицированного клона с внешностью и навыками Веги Леви-Хоук. Клона, созданного, чтобы убить его.
Арктур взглянул на свои ладони. Они были влажными, а пальцы мелко дрожали. Все же неприятно было слышать разговоры о своем убийстве, ведущиеся за соседней стеной. От человека, которого ты неоднократно спас. Примера для подражания и почти кумира.
Почему же она не сделала этого раньше? Подходящих моментов, чтобы убить его, было более чем достаточно.
Арктур мог (и имел полное право) доложить обо всем на Росс. Но годы тренировок научили его полагаться только на себя. Это его игра, его Кубок, и он справится со всем без какой-либо помощи.

– Арктур! – Вега застала его на капитанском мостике. – Я… я хочу извиниться перед тобой.
Молодой человек развернулся на кресле и несколько секунд пристально сканировал ее взглядом.
«Она говорит искренне. Почти». – Интуиция редко подводила Арктура Финна.
– Извинения приняты, – кивнул он и указал на кресло второго пилота. – Садись.
Вега осторожно села и уставилась в иллюминатор напротив. Калейдоскоп звезд неистово вращался, точнее, это их корабль вращался, создавая искусственную гравитацию. От этого вида кружилась голова, а если долго смотреть, то начинало мутить.
– Куда мы теперь? – спросила девушка.
Арктур указал на монитор, на точку в пересечении координат.
– На орбите голубого гиганта R136а1 есть интересная планета, – задумчиво сказал он.
– Та самая потенциально пригодная для колонизации? – оживилась Вега.
– Перестань, – отмахнулся Арктур.
Приглушив голос и сев спиной к видеокамере, он продолжил:
– Неужели ты думаешь, что, знай я координаты пригодной планеты, я бы тратил время на всякие пыльные каменюки?
В карих глазах Веги застыл немой вопрос.
– Я набиваю нам цену, напарница, – прошептал он, наклонившись к ее уху. – Куда интересней следить за игроками, у которых есть план, чем за теми, кто бредет вслепую. Эрвин Роммели проглотил мой замысел, и, можешь мне поверить, в следующий месяц мы с тобой урвем львиную долю эфирного времени.
– Но зачем? – Вега не разделяла желания Арктура играть на публику.
Перед тем как ответить, Финн откинулся в капитанском кресле и совсем по-мальчишески сделал несколько оборотов.
– У меня много врагов, знаешь ли, – наконец сказал он с вымученной улыбкой. – Вряд ли меня убьют под прицелом камер.
Огромным усилием воли Вега уняла бешеный ритм своего сердца. Придала безразличное выражение лицу.
«Он слышал наш разговор!»
– Разве ты не знал, на что идешь? – спросила она. – Несчастные случаи не редкость на Кубке Планет, вспомнить хотя бы случай с Джейсоном Эстером на газовом планетоиде.
– Я говорю не о несчастных случаях. – Арктур постучал пальцами по столу. – Хорошо, что ты рядом: вдвоем не так страшно.
Они замолчали, но невербальный диалог продолжался. В какой-то момент Веге показалось, что она смотрит в яркие серые глаза Арктура слишком долго. Она покраснела, но гордость не позволяла отвести взгляд.
«Не отворачивайся, он должен доверять тебе», – думала Вега.
«Она должна была убить меня, – думал Арктур. – Должна была, но передумала. Что-то изменилось внутри нее».
Он улыбнулся своим размышлениям.
– Вернемся к делу, если ты не против. – Арктур переключился на рабочий тон быстро, словно робот. – Патрик, проложить курс к планете.

На этот раз посадка прошла мягче. Арктур посадил корабль прямо в зеленые заросли деревьев. На какой-то момент в иллюминаторах стало темно – настолько густым был лес вокруг.
Эта была первая обитаемая планета на их пути. И не просто обитаемая, а заселенная опасными тварями и хищными растениями. Единственной хорошей новостью было то, что атмосфера здесь была пригодна для дыхания. Зато гравитация выше, от чего Вега и Арктур чувствовали, будто весят больше.
– Как здесь вообще передвигаться? – в ужасе произнесла Вега, с трудом шевеля конечностями.
– Через пару часов адаптируемся. Я надеюсь. – Арктуру тоже приходилось несладко, хоть он старался не подавать виду.
– Сколько времени ты планируешь здесь провести? – Вега нахмурилась.
Арк сверился с картой и мрачно покачал головой.
– Почти вся планета – одни сплошные джунгли, – сказал он. – Нам придется топать через непроходимый лес как минимум пять километров, потом, если повезет, сплавляться по воде.
– А если не повезет? – Вега настороженно вглядывалась в дикие заросли по ту сторону иллюминатора.
– Если не повезет, все десять километров окажутся лесополосой, – оптимистично добавил Патрик. – Я бы с радостью пошел с вами, если бы мои конечности были приспособлены к передвижению по лесу.
– Пожелания удачи будет достаточно, – отмахнулся Арктур. – И будь на связи. Постоянно.
Арктур нервничал больше, чем обычно. Выросший на каменистой планете Росс, изредка гуляя в парках с искусственно выведенной скудной растительностью, он ненавидел заросли, болота, мхи, топи, насекомых и прочую мелкую шушеру. Чего нельзя было сказать о Веге. В памяти ее клона были воспоминания о долгих прогулках возле озер, о внеклассных занятиях на пляже, о воскресных пикниках в парке. Она любила природу, любила животных, но незнакомые заросли этой планеты пугали ее не меньше Арка.
– По крайней мере, мы можем не жалеть о байке, – вздохнул Арктур, становясь у шлюза. – Тут он все равно бесполезен.
– Я надеюсь, в этот раз гонка будет честной? – с нажимом произнесла Вега.
– Обещаю. – Арктур протянул ей ладонь. – Союз?
– Союз, – кивнула Вега, не моргнув глазом.
Шлюз открылся, и рукопожатие разомкнулось.
На короткое мгновение Арктур и Вега замерли с открытыми ртами. Огромные деревья уходили ввысь: темные стволы, широкие листья размером с человеческий рост. Пение птиц и стрекотание насекомых было таким громким, что резало уши, особенно после долгих месяцев безмолвия космоса. И все же было в этом лесу что-то прекрасное, что-то, называемое жизнью.
– Круто, – сказал Арк, и они с Вегой переглянулись. – Жаль, что ты не видишь этого, Патрик.
– Могу увидеть, если вы переключите камеру в вашем шлеме на корабельный компьютер, – сказал робот. – Только помните, что наши с вами представления о прекрасном немного разнятся.
– Он впадает в экстаз от старых материнских плат, – пояснил Арктур для Веги.
Девушка рассмеялась от неожиданности.
– Что? Кто рассказал вам это?.. – начал было Патрик, но Арк уже отрубил громкую связь.
– Ходить тяжело, – прокомментировал он. – Но нам надо пробежаться, если не хотим остаться тут на ночь.
Перспектива ночевать на другой планете в лесу, полном живности, была так себе, поэтому оба поспешили, следуя указаниям маячка.
Через пару километров, как только Арктур и Вега немного адаптировались к повышенной гравитации, лес сменился густым, словно частокол, подлеском. Он состоял из хлестких стеблей и колючек, цепляющих волосы, костюмы и рюкзаки.
Достав кортики, парень и девушка перенастроили их в режим мачете и принялись в буквальном смысле прорубать себе путь. Было жарко, но эргокостюмы неплохо справлялись с нагрузкой, усилив вентиляцию.
– Сколько нам еще? – прокричала Вега, с ненавистью смахнув с лица липнущие волосы. Все-таки надо было подстричься.
– Долго, – прокричал Арктур. Он орудовал клинком более уверенно, и у растений не оставалось никакого шанса, кроме как уйти с его пути.
– Сколько?! – Вега не унималась.
– Еще семь километров. – Арк сделал мощный удар, и на землю повалилась целая пачка стеблей.
Девушка выругалась. Вырубка давалась ей тяжелее; упругие стебли хлестали по лицу, оставляя неглубокие, но болезненные порезы. Колючки цеплялись за волосы, царапали руки там, где не было защитных перчаток.
Неожиданно подлесок закончился, уступив место водоему с неподвижной чистейшей водой. Этот райский уголок, затерянный среди леса, поистине был наградой за их старания.
– Не знаю, как ты, но я точно буду купаться, – заявил Арктур, стягивая эрго.
– Издеваешься? – усмехнулась Вега, последовав его примеру. – После шести месяцев в гибернации и ада, через который мы только что прошли?!
– Рекомендую взять пробу воды, – послышался в ухе Арка голос Патрика.
Присев на край водоема, парень погрузил в идеально ровную гладь индикатор на долю секунды, не больше.
– За кого ты нас держишь, Патрик?! – с наигранным удивлением спросил он и подмигнул Веге. Разумеется, увидев воду, они напрочь забыли о пробах. Глупый промах, который мог стоить им жизни, если бы не внимательный робот.
Через минуту индикатор замигал синим цветом: вода была пригодна для купания, но не для питья.
– Чур, я первый! – сняв эргокостюм, Арктур с кличем прыгнул в озеро. Погрузившись с головой, он какое-то время находился под водой, наблюдая, как играют на поверхности световые блики. Это была невесомость, но совсем не та, что была в космосе или капсуле гибернации. Не стерильная, а живая, и это было волшебно.
Он вынырнул на поверхность через две минуты. Вега все еще стояла на берегу, прижимая к себе эргокостюм.
– Прыгай, не бойся! – крикнул абсолютно счастливый Финн.
Но Вега медлила.
– Отвернись! – наконец выкрикнула она, покраснев.
– Ладно, ладно, я не смотрю. – Арктур отвернулся, не забыв напоследок язвительно усмехнуться. – Но не забывай, что я уже видел тебя голой, когда спасал.
– Это было не по моему желанию, – ответила Вега.
Через минуту она вошла в озеро и, точно так же, как Финн, на несколько минут скрылась под водой.
– Как же классно! – сказала она, выныривая. Длинные волосы заструились по плечам водопадом, а на изогнутых ресницах застыли капли воды. Кожа Веги была смуглее, чем у Арктура, хоть они оба провели сотни часов на полигоне под палящим солнцем.
Вега поскользнулась на подводном камне и чуть не упала. Она вцепилась в плечо Финна и заливисто рассмеялась своей неуклюжести. На этот раз настала его очередь краснеть.
– Долго не купаемся, – предупредил Арктур и отвернулся. – Мы все еще на последнем месте.
По-детски счастливая улыбка мигом сошла с лица Леви-Хоук.
– Точнее, я, – мрачно сказала она. – Почему ты сделал это, Арк? Забрал мой образец?
Парень пригладил мокрые волосы обеими руками.
– Я хочу выиграть.
– Все хотят выиграть, – заметила Вега.
– Это другое. – Арктур стал серьезным, словно он снова оказался на капитанском мостике. – Я не просто хочу, я должен.
Вега задумчиво посмотрела на Арка. Возможно, есть что-то такое, чего не было в досье на него. Что упустила Корделия, когда собирала информацию о «безупречном Финне».
– Пытаешься найти мою слабость, Вега? – Арк ухмыльнулся, но не так, как раньше, а по-злому, словно оборонялся. – У меня их нет в отличие от некоторых. Именно поэтому моя победа – это всего лишь вопрос времени. Я возьму свое, так или иначе.
Арктур знал, что единственный шанс вытащить свою мать со спутника – это обрести власть большую, чем его отец. Но об этом не знал никто, даже Патрик.
– Тогда тебе повезло. – Вегу разозлил его излишне самоуверенный тон. – Ты играешь, чтобы пощекотать свое самолюбие, а кто-то  играет, чтобы выжить!
Под словом «кто-то» она подразумевала себя, но сказать об этом прямо означало признаться в своей слабости. Многие действительно участвовали для того, чтобы выбраться из нищеты, ведь победа в Кубке означала пожизненное обеспечение государством, дом в любой точке галактики, почетная должность и прочие привилегии.
– А, ты про тех сирых и убогих, вроде Коррина Блаза? – Арк прищурился. – Подают документы, лишь бы сбежать от отца-пьянчуги и десятерых сестер и братьев?
Вега сжала зубы. Сейчас Арк по-настоящему бесил ее. И как только она могла подумать, что они могут быть союзниками?
– Знаешь, если он и победит, то только убив всех остальных участников, – продолжал Арктур. – Блаз из тех, про кого говорят «сила есть – ума не надо».
Для Коррина этот Кубок был уже вторым. Первый раз он участвовал в возрасте десяти лет и почти убил своего конкурента, чем заслужил репутацию жестокой и психически нестабильной личности. Странно, что его пустили во второй раз, но Арк подозревал, что Эрвин Роммели просто хотел добавить Кубку зрелищности.
– Ты не сильно умнее Блаза, если действуешь его методами! – заметила Вега, припоминая один случай из учебки.
– Не стоит ставить знак равенства между мной и отребьем, леди, – произнес Арктур с плохо сдерживаемой яростью. – Как я уже сказал: на этом Кубке мне нет равных.
Это было уже слишком. Этот Финн возомнил о себе слишком много.
– Да?! Тогда тебе нужно было бросить меня умирать в той капсуле! – Щеки Веги снова вспыхнули, но в этот раз уже от гнева. – В этом твоя слабость, да? Слишком добренький, чтобы пройти мимо умирающей претендентки?
– Я не говорил, что не жалею о своем решении, – заметил Арк и тут же раскаялся в своих словах: ненависть в глазах Веги сложно было спутать с чем-то другим.
Развернувшись, она поплыла к берегу, наплевав на то, что в очередной раз предстанет перед «союзником» в чем мать родила. Если бы сейчас в руках Веги был кортик, она, не раздумывая, отрубила бы Арктуру как минимум руку.
Вдруг Финн почувствовал, как что-то резануло его по стопе. Но он был слишком взбешен, чтобы обращать внимание на мелочи. Впрочем, уже через минуту Арктур сильно пожалел об этом. Острая боль поднималась от икры и выше, вены жгло огнем, а по всему телу разливался жар, несмотря на довольно холодную температуру водоема.
– Что случилось, капитан? – обеспокоенно спросил Патрик. – Ваш пульс подскочил почти в два раза.
– Па… Патрик, – Арктур в ужасе осознал, что ему трудно говорить, – что происходит?
– Быстрей выбирайтесь, капитан! Все симптомы указывают на острое заражение крови! – забеспокоился Патрик.
Выбираться. Сделать это оказалось не так-то просто. Превозмогая боль, Арктур плюхнулся в воду и поплыл, но уже не легким брассом, а скорее как полено.
– Вега! – крикнул он, но девушка была уже на берегу и теперь натягивала эргокостюм. Да она и не придет к нему на помощь после всего того, что он наговорил.
На смену боли пришла потеря чувствительности. Вначале правая нога, затем вся правая половина тела… Слишком стремительно, чтобы успеть сделать хоть что-то самостоятельно.
– Вега! – из последних сил прокричал Арктур.
Паралич завоевывал его тело, периферическое зрение исчезло, он почти не слышал своего голоса.
«Бесполезно. Она же хотела убить тебя, помнишь? А тут даже руки марать не придется!» – жестокая мысль пронеслась в голове Арка.
– Вега… По… помоги, пожалуйста, помоги, – произнес Арктур, уже не понимая, кричит он или говорит шепотом.
«Мам, я не могу умереть, я же обещал тебе, что выиграю Кубок!» – его мысли были громче слов. Мрак навалился со всех сторон, словно Арктур оказался в темном глухом подвале.
Неожиданно притяжение планеты исчезло. Вдруг стало легко, точно в невесомости.
«Ты просто ушел под воду, приятель. Это конец», – подумал он. Воздуха катастрофически не хватало, а световые блики гасли, исчезая.
«Нет, только не так», – мысленно продолжал сопротивляться Арктур, но его парализованное тело уходило на дно, точно камень. В какой-то момент он попытался совершить последний инстинктивный вдох, но дыхательный центр был заблокирован ядом.
«Десять, девять, восемь, семь!» – голос в его голове начал обратный отсчет. Нет, он не взлетал. Он падал, проваливался в пропасть, из которой выбраться было почти невозможно.
«Четыре, три, два!» – кажется, этот голос принадлежал диспетчеру космодрома на Росс. Может быть, все это ему просто приснилось?
На «один» Арктур потерял сознание.

– Что мне делать, Патрик?! – срывающимся от беспомощности голосом сказала Вега.
Кожа Арктура была бледно-синего цвета. Ледяной, за исключением правой ноги, в стопу которой вонзился длинный и тонкий шип. Она была распухшей, горячей и будто принадлежала не Арктуру, а какому-нибудь Чужому.
– Вам нужно вытащить шип, капитан Хоук, – отчетливо произнес голос Патрика у нее в голове. – Затем вколоть противоядие вместе с адреналином. Как можно скорее, иначе он…
– Знаю, знаю. – Руки Веги тряслись.
Она не могла заставить себя посмотреть на ногу Арка дольше двух секунд, но прекрасно понимала, что помощи ждать неоткуда. Если она немедленно не возьмет себя в руки, Арктур Финн умрет прямо здесь и сейчас.
Вега знала, что у нее будут проблемы. Она знала, что рано или поздно Корделия узнает о случившемся и отправит ее в рециклер за провал миссии. Безвозвратно в лучшем случае. Но именно сейчас, на этой поляне, Вега Леви-Хоук, точнее, ее генетически модифицированная копия, поняла, что не может выполнить приказ. Не может убить Арктура Финна, неподвижно лежащего на траве у ее ног.
Двумя минутами ранее
Вега обернулась вовремя. Еще чуть-чуть, и он утонул бы.
Догадавшись, что произошло, она без промедления кинулась в воду. В отличие от своей предшественницы Вега превосходно плавала. Ей не составило труда отыскать тело Арктура под водой и вытащить его на берег.
Арк не подавал признаков жизни, даже не дышал. И не знал, что в этот момент решается его судьба. Он лежал на земле, стремительно бледнея, а грудная клетка порывисто поднималась и опускалась.
Взглянув на ногу, Вега вскрикнула. Острый шип, похожий на иглу морского ежа, проколол стопу почти насквозь. Кожа в месте укола почернела, а ткани вокруг распухли настолько сильно, что ни один ботинок в мире не налез бы на его ногу.
Закусив губу от ужаса, Вега достала крохотный коммуникатор из уха Арктура.
– Патрик, прием!
Робот был тут как тут, в полной боевой готовности:
– Оцени его состояние, капитан Хоук.
– Он не может дышать. – Девушка изо всех сил старалась говорить спокойно. – В его ногу воткнулся какой-то шип! Морской еж или вроде того!
– Тебе нужно успокоиться, Леви-Хоук, – произнес Патрик. – Я знаю, что нужно делать, и мы вместе окажем Арктуру необходимую помощь, но сначала ты должна взять себя в руки.
Вега закивала, словно робот мог ее видеть.
– Яд заблокировал дыхательные пути, и это хорошо, в противном случае капитан Финн утонул бы, – сказал Патрик. – Понимаешь, Вега?
В этот момент Арк часто-часто задышал. В последний раз его тело изогнулось дугой и рухнуло на землю бездыханным. Глаза были закрыты, а рука крепко-крепко сжимала кортик.
– Он умирает. – Голос Веги дрожал, а по щекам текли слезы.
Безукоризненный Арктур Финн. Еще пять минут назад он кичился своей уникальностью и непобедимостью. Но он был всего лишь игрушкой, шахматной фигурой, которую Эрвин Роммели разместил на доске вместе с другими: Коррином Блазом, Итаном Хираку, Ясмин Денвер и ею, Вегой Леви-Хоук, клоном без прошлого и будущего.
Сто лет назад люди отправляли подростков на Кубок Планет, чтобы почтить героев древности, но сейчас это была политическая игра, призванная укрепить влияние отдельных партий и личностей. Вроде Корделии Ло или Тигариана Финна. Но пешками в ней были они, дети. Да, самовлюбленные, да, со своими скелетами в шкафу, но однозначно не заслуживающие всего этого ада.
Арктур Финн не заслужил того, чтобы погибнуть от укуса подводной твари на другой планете в сотне световых лет от родного дома.
Осознав это, Вега приняла решение спасти его во что бы то ни стало.
– Что мне делать, Патрик? – крикнула она.
Противоядие было в сумке Арктура. Она валялась в кустах вместе с эргокостюмом, который он так беспечно сбросил. Дрожащими руками Вега достала сразу две шприц-ручки и бросилась назад к Арку.
– Патрик, – крикнула она, – все готово!
– Ударь ампулу о какой-нибудь камень, – наставлял ее робот. – Антидот вступит в реакцию с адреналином.
Вега сделала то, что нужно.
– Есть!
– Вначале ты должна вытащить шип, Вега. Иначе укол будет бесполезен: яд все равно будет попадать в кровь.
Она взглянула на ногу и ужаснулась. За какие-то две минуты нога почернела почти до колена. Интересно, можно ли будет спасти ее, или Арк останется без ноги, как ветеран Кубка 2165 года Леннарт Кип?
– Капитан Леви-Хоук, пожалуйста, соберитесь! – Тон робота был серьезным, если не приказным. Как же хорошо, что Арк перенастроил его на человеческие эмоции! Хорошая оплеуха сейчас ей точно бы не помешала.
Собравшись с духом, Вега взяла ногу Арка обеими руками. «Какая же горячая!» Потянула шип – ни в какую. Потянула сильнее: черный гной засочился из места прокола.
– Вот зараза, – прошипела Вега, морщась от омерзительной вони.
– Давайте, мисс! Потом будет что вам обсудить с Арком, – подбадривал ее робот.
Есть! Шип оказался длиннющий: сантиметров тридцать, не меньше. Вытащив его полностью, Вега с отвращением отбросила его подальше в кусты.
– Зря, леди, сошел бы за образец, – сказал Патрик. Поразительно, как он мог шутить в такой момент?!
– Теперь укол, быстрее! Прямо в сердце.
– Что?!
Вега остолбенела. В отличие от Арктура она не изучала оказание первой помощи самостоятельно, предпочитая этому дополнительные часы пилотирования.
– Отыщи пятое межреберье слева, – велел Патрик. – Ищи пульсацию.
Дрожащие пальцы Веги забегали по холодной коже Арка. «Первое, второе, третье…» – мысленно считала она. Вот! Слабо-слабо, но сердце юноши продолжало отсчитывать удары.
– Нашла. Кажется, – прошептала она.
– Теперь укол. Резко, с силой! – скомандовал Патрик. – Давай, капитан!
Собрав в кулак остатки самообладания, Вега вонзила шприц в грудь Арктура. Затем еще один.
«Пожалуйста, хоть бы все получилось!»
Противоядие вкупе с адреналином не заставило ждать. Кожа Арктура начала розоветь буквально на глазах, а стопа медленно, но верно начала возвращаться к нормальным размерам. Еще через тридцать секунд он ровно задышал.
– Поздравляю, капитан Хоук, – голос Патрика в ее ухе звучал далеко-далеко сквозь слезы облегчения, – вы только что вытащили его с того света.

Глава 4

Тогда, три месяца до начала Кубка 
Искусственный спутник Оберон, учебный корпус 

Пятнадцать юношей и девушек высыпались из планолета на мокрую от росы траву. Свежий воздух Оберона был великолепен, особенно после двенадцатичасового полета. Условия были больше чем просто комфортабельными: все же молодые люди были не просто сбродом со всей галактики, а претендентами , прошедшими жесткий отбор.
Примерно в километре от посадочной площадки виднелась база. Не одно поколение участников Кубка тренировалось здесь, но Арктуру показалось странным, что полигон был обнесен бетонным забором с высоковольтными столбами.
– На кой здесь заграждения? – спросил долговязый парень с крупными ладонями и широкими скулами.
У него была типичная внешность человека, выросшего на песчаном спутнике Крессида. Кажется, его звали Итан Хираку.
– Чтобы вы не сбежали, – хмыкнул второй пилот, вышедший покурить.
– А если серьезно? – переспросила девушка с Росс по имени Ясмин Денвер.
– А если серьезно… – послышался голос сзади.
К ребятам приближался высокий мужчина в военной форме.
– …мы не единственные обитатели Оберона, к сожалению. В прошлом году торговый корабль с Формозы завез к нам заразу.
Арктур нахмурился. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, и предпочитал не вмешиваться в дискуссию.
– Эти твари быстро размножаются, и их чертовски сложно убить, – сказал военный и коротко пожал руку пилоту.
Многие девушки (да и парни тоже) явно занервничали. Кроме, разумеется, Коррина Блаза.
– Отлично! Будем отрабатывать стрельбу по движущейся мишени. – Он заржал и толкнул локтем стоящего рядом с ним Якоба Нешера. Тот все еще был зеленый после тошниловки во время посадки.
– Стройся! – внезапно гаркнул военный.
Ребята быстро организовали что-то вроде шеренги. Арктур встал самым последним, мечтая о том, чтобы все формальности скорее закончились и начались тренировки. Именно в этот момент над их головами промчался военный истребитель. Он сделал мертвую петлю, и все до одного ребята восхищенно ахнули. Многие из них никогда не садились за штурвал настоящего звездолета, в том числе и Арктур Финн.
– Кто из вас смог бы повторить этот маневр? – спросил командир, пришедший за ними.
Претенденты замялись, кто-то испуганно опустил глаза. Как бы Арк хотел сейчас выйти вперед и сказать гордое: «Я». Но, к сожалению, его полеты были далеки от идеала.
– Я могу повторить, – тихо сказала девушка с длинными каштановыми волосами, и весь отряд без исключения обернулся на нее.
«Ну конечно, Вега Леви-Хоук, – подумал Арктур. – Кто бы сомневался».
Кажется, только вчера они вместе стояли на сцене, а ведущий телешоу о Кубке, Скат Альгебар, представлял их, одного за другим.
Но сцена – это одно. Арктур знал, что настоящий Кубок начался с момента, когда ноги претендентов коснулись травы Оберона. Он понял это, стоило только прислушаться к жужжанию дронов, снимающих каждый их шаг.
Секунд тридцать командир сканировал Вегу придирчивым взглядом. Разумеется, он знал, кто перед ним. Был знаком с досье каждого из игроков этого года. Но в его обязанности входило дать каждому из них максимум знаний за минимальный срок. Не прославлять героев, не унижать середнячков. В учебке все были равны – таков был негласный закон.
– Докажи, – наконец сказал он Веге, а затем резко и громко крикнул всем остальным: – Игроки! Бегом на базу, живо!
Стоящий впереди Эгир Скади бросился бежать, хоть и понятия не имел, куда. Арктур нехотя поплелся следом за всеми. Командир проводил его долгим взглядом, более пристальным, чем всех остальных участников. Это не осталось без внимания Финна-младшего.
«Тебя будут оценивать, – говорил ему Герман Мато. – Ставить более высокую планку, чем всем остальным. А все потому, что ты – знаменитость».
Вспомнив об этом, Арктур поддал ходу. Он прибежал на базу первым, почти не запыхавшись. Вокруг были ангары, одинаковые одноэтажные бараки, вышки наблюдения, оснащенные пулеметами. И никого, ни одной живой души. Только старые полицейские роботы, давно снятые с производства. Когда-то их использовали для разгона демонстраций, но сейчас эти внушающие ужас безголовые собаки таскали личные вещи вновь прибывших.
Не зная, куда податься, Арктур остановился возле трехэтажного здания из серого кирпича. За окнами с решетками виднелись классные комнаты – наверняка тут будут проходить теоретические занятия. Весь отряд, как по команде, построился за Арктуром и принялся ждать.
– Похоже, у нас появился лидер. – Слова принадлежали пожилому мужчине на инвалидной платформе. Он подлетел и остановился напротив претендентов, скрестив руки на груди. У него не было ног и правого глаза, и все же в этом человеке ощущалась небывалая сила.
«Леннарт Кип! Это же Леннарт Кип!» – зашептали ребята.
Победитель Кубка 2165 года, потерявший ноги на вулканической планете, но дошедший до конца благодаря несгибаемой силе воли… Неужели именно этот человек, этот герой будет учить их? Один факт присутствия на полигоне самого Леннарта Кипа заставил разношерстный отряд построиться за Арктуром и вытянуться по струнке.
– Шаг вперед, молодой человек, – сказал он, глядя на Арка.
По привычке сжав зубы, тот вышел вперед.
– Арктур Финн, капитан, – представился он, изо всех сил надеясь, что его имя не вызовет неприязни или, что еще хуже, излишнего расположения к себе.
– Значит, вы говорите, что готовы прямо сейчас совершить мертвую петлю на одном из наших истребителей? – произнес Кип.
«Что?! Это не я, это Вега!» – Арктур похолодел, но язык не повернулся возразить ветерану. Леннарт Кип вызвал не того ученика, но, возможно, эта ошибка была отличным шансом для Арка проявить себя.
– Да, капитан, – кивнул Финн. – Я готов.
– Так чего же мы ждем? – Кип вскинул руку с короткими крючковатыми пальцами и указал на стоящие в трех ангарах отсюда истребители. Блестящие и прекрасные, как тот, который недавно совершил маневр в небе. При виде поблескивающей на солнце стали Арктур ощутил ужас. Это не симуляторы. Это настоящие боевые звездолеты. Ему придется сесть за штурвал одного из них, и рядом уже не будет Германа Мато, который в случае чего всегда подскажет.
Превозмогая дрожь в коленях, Арктур направился к кораблям. Мелькнул полный ненависти взгляд Веги Леви-Хоук, но Арктур смог выдавить лишь натянутую улыбку. Весь отряд шел за ним – не то из любопытства, не то желая станцевать на его костях. После того как Безупречный Финн будет раздавлен своим унизительным провалом. Леннарт Кип молча плыл следом, насвистывая под нос мелодию.
Приблизившись к звездолету, Арк почувствовал, как съеденный паек подступил к горлу. Еще не поздно было все отменить. Сказать, что это не он вызвался, а…
Он обернулся: весь отряд стоял и смотрел на него. Кто-то с ядовитой ухмылкой, как Вега, кто-то – с искренним сочувствием.
«Ну уже нет! Я не дам этим придуркам повода для шуток!» – Арк сжал зубы и полез в кабину пилота.
– Полагаю, это пригодится вам, – Леннарт Кип в последний момент протянул ему шлем.
«Идиот! – мысленно выругался Арк. – Ты ведешь себя, как последний идиот!»
Он надел шлем и застегнул его туже, чем обычно. Будет неприятно, если в первый же день его мозги размажет по кабине. Так, что дальше? Включить двигатели, провести диагностику корабля.
Арктур нажал нужные кнопки, и корабль ожил. Стекло опустилось, устраняя все шумы за пределами кабины. Смешки ребят, насвистывания Леннарта Кипа, рев двигателя. Арктур оказался загерметизирован, словно в консервной банке, но, на удивление, это подарило ему спокойствие.
– Ты учил это. Ты знаешь, что делать, – с улыбкой сказал он себе.
– Десять секунд до взлета! – неожиданно произнес автоматический диспетчер. – Девять…
Корабль начал двигаться. Покинув строй серебристых истребителей, он уверенно выехал на взлетную полосу.
«Так, понятно. Настройки по умолчанию».
– Отключить автопилот! – приказал Арктур.
– Отключение автопилота невозможно, – бесстрастно ответил ему голос. – Курс на объект Cedar-5.
– Что?! – ужаснулся Арк. – Повторяю: отключить автопилот!
Но корабль не подчинялся. Он разгонялся, игнорируя команды Арктура. Еще немного, и он оторвется от поверхности Оберона и полетит – куда? – на объект Cedar-5, чтоб его!
Да, Арктур действительно проявил себя. Будет чудом, если теперь его не исключат из претендентов и не отправят домой с позором.
Отрыв от поверхности прошел незаметно. Едва ли не плача, Финн смотрел, как звездолет набирает высоту. Метр за метром, уверенно и быстро.
Неожиданно в наушниках зашипело.
– Валькирия, как слышишь? Прием!
«Ответить? Попросить о помощи? Позориться до конца или молчать?»
– Прием, это Валькирия! – дрожащим голосом произнес Арктур. – Как отключить автопилот?
– Валькирия, это Локи. Вас плохо слышно! – повторил голос в наушниках.
– Как отключить автопилот, черт его побери?! – крикнул Арктур, наплевав на то, что, вероятно, разговаривает со своим начальством. Хуже уже точно не будет.
– Не слышу вас, Валькирия. Встретимся на орбите! Отбой.
– Нет, подождите! – в отчаянии крикнул Арктур. – Я не пилот! Я претендент! Просто скажите мне, как посадить этот идиотский корабль!
В наушниках послышался с трудом сдерживаемый смех, но Арку было не до шуток. Он сжимал штурвал побелевшими пальцами, а холодный пот тек с него ручьем.
Его посадка была встречена аплодисментами. Громче всех хлопал Леннарт Кип, тот самый «Локи». Впрочем, некоторые из ребят не скрывали волнения: все видели, как Арктур Финн взлетел без подготовки на настоящем истребителе. Слышали его разговор, включенный Кипом на громкую связь, и понимали, что подобную злую шутку могли бы сыграть с ними.
Арктур долго не мог отпустить штурвал: пальцы не разжимались. Ноги подогнулись, и если бы не Хираку, молодой человек упал бы на посадочную полосу.
Как и остальные, Итан Хираку смотрел на Финна с усмешкой. Что ж, он это заслужил.
– Ты молодец, – сказал Итан.
– Ага, – косо усмехнулся Арк. – Лучше всех.
– Нет, я серьезно, – претендент с Крессиды нахмурился. – Я бы запаниковал.
Арктур взглянул на его смуглое лицо. Нет, кажется, он не шутил.
– Я и запаниковал, – ответил Арктур.
– Ты был готов сам посадить корабль. Это круто, – Итан хлопнул его по плечу.
Арктур слабо улыбнулся в ответ. Выходит, он хоть и опозорился, но как-то красиво, что ли.
И все же были те, кто нашел его «полет» самым грандиозным провалом этого века. Коррин Блаз и еще несколько парней и девчонок, имена которых Арктур не помнил, едва ли не вповалку лежали.
– Я не пилот! Скажите мне, как посадить этот корабль! – сделав карикатурно-жалостливое лицо, Коррин изображал Арка. Остальные заливались громким смехом. Миниатюра была дурацкая и совсем не смешная, но от этого приспешники Блаза хохотали только громче.
Кажется, в их отряде произошел разлом. Часть претендентов прибилась к опытному игроку с Формозы, ну а остальные (изгои, как мысленно назвал их Финн) – к нему.
Вега стояла в стороне. Глаза еще все так же метали молнии, а губы были плотно сжаты.
– Все еще сердишься? – Арк приблизился к ней. – Гляди, чего ты только что избежала, Леви-Хоук.
– Никто не позволил бы нам летать в первый день, – зло сказала она. – Отключить автопилот могут только те, у кого есть на это разрешение.
– Тогда тем более. – Арктур кивнул. – Считай, что я принял удар на себя.
– Я не стану твоей должницей, если ты об этом, – прошипела Вега.
В этот момент к Арктуру подошли еще двое ребят, на вид им было лет одиннадцать-двенадцать.
– Этот Коррин – просто придурок, – сказал самый младший из них. – Ставлю сотку, что он и летать-то не умеет.
Они встали рядом с Финном, готовые ловить каждое сказанное им слово.
Окинув ребят пренебрежительным взглядом, Вега решительно зашагала к лагерю.
День выдался напряженным. Лекции, практические занятия, короткий перерыв на обед. И все это время компашка Блаза придиралась к Арктуру. Они докапывались до любых мелочей, выставляя его идиотом на глазах не только у ребят и преподавателей, но и у всего мира.
– Кажется, у нас появился аутсайдер, – вещал с экрана в столовой Скат Альгебар. На следующем кадре был Арктур Финн собственной персоной, не заметивший, что шнурки его ботинок оказались связаны вместе.
– Вот уж не думала, что им окажется Финн-младший, – поддержала соведущая Альгебара, мадам Сато. – Что ж, блестящая репутация не передается по наследству, ее надо заслужить.
Ведущие пожелали Арктуру удачи и перешли к другим участникам. Арк отодвинул тарелку с ужином и скрестил руки на груди. Аппетит пропал, хоть он и отпахал весь день как проклятый.
– Да не обращай ты внимания! – небрежно сказал Итан, который сидел напротив и уминал макароны за обе щеки. – Когда окажемся на Большом Магеллане, им будет не до шуток.
Но Арктур знал, как устроено телевидение. Репутацию нужно было выстраивать с первых дней шоу. Иначе потом тебя просто не заметят.
Встав из-за стола, он вышел на улицу. Здесь дышалось гораздо свежее, чем в столовой, куда набилось человек двадцать пять, включая военных в отставке, которые теперь готовили претендентов.
Здесь жужжания дронов было почти не слышно, и Арктур направился к лесу, где, как он надеялся, их вообще не будет. Кому интересно смотреть на черный лес, когда все игроки собрались за общим столом? Но к его разочарованию, лес был отделен от базы все той же проволокой под напряжением. Арктур вспомнил о тварях, про которых им рассказывали сегодня, и его передернуло. Интересно, какого они размера? Прутья были расположены слишком высоко от земли, и небольшой зверек, вроде белки или зайца, легко пролез бы под ними.
Из любопытства Арктур подошел ближе. Странно, но прутья не издавали ровным счетом никакого звука. Обычно провода под напряжением гудят, а тут – ничего.
«Осторожно, напряжение 2000 вольт. Смертельно!» – так гласила табличка.
И все же Арктура начали терзать сомнения. Он поднял с земли палку и бросил прямо на прутья. Ничего. Ни искр, ни треска. Улыбнувшись себе под нос, Арктур безо всякого страха прикоснулся к решетке.
– Твари с Формозы, говорите? – хмыкнул он и исчез в глухом лесу.
Он вернулся в барак за полночь. Одиночество и свежий воздух восстановили его боевой дух, хоть прогулка и забрала последние силы. И все же у Арктура оставалось еще одно дело до отбоя.
Коррин Блаз не сразу понял, что произошло. Зверь прыгнул на него сверху: мокрая, пахнущая псиной шерсть коснулась его лица. А когда понял – подпрыгнул на кровати, точно ужаленный. Вместе с ним кричать принялись и его дружки: Дайна Джонс и Лем Кирштейн, которых тоже атаковали мохнатые твари.
– Огонь! Стреляй, мать твою! – Блаз катался по полу, отбиваясь от белки. – Оно сейчас меня сожрет!
Арктур выждал еще тридцать секунд, прежде чем включил свет. Он с трудом сдерживал смех, но теперь просто взорвался. Трое здоровых ребят валялись на полу в обнимку со шкурами кедровых скирусов. Гуляя в лесу он нашел несколько таких шкурок, сброшенных во время линьки, и решил, что это отличная идея – устроить стресс-тестирование своим «товарищам». Твари, завезенные со спутника, были не более чем байкой, придуманной военными. Еще одна проверка, вроде полета на истребителе, только в этот раз в дураках оказался не Арктур.
Дроны кружились вокруг Блаза, Кирштейна и Джонс, снимая происходящее красными глазками-камерами.
– Это ты сделал, мразь, подонок! – Блаз отбросил шкуру и поднялся с пола. – Попрощайся со здоровьем.
– Вперед, Блаз! – Арктур был готов к этому и сразу же принял боевую стойку. – Тебе не впервой нокаутировать игроков.
Коррин заскрежетал зубами. Высокий лоб, короткий ежик на голове, накачанные мускулы и огромные кулаки – сейчас он совсем не походил на двенадцатилетнего задохлика с прошлого Кубка. Он не был глупым и знал, что если затеет драку, то немедленно отправится домой. К отцу-пьянчуге.
– Ну же, Коррин! – раззадоривал его Финн. – В чем дело? Белка покусала?
Кто-то в углу тихонько рассмеялся.
– Заткнись, ясно! – произнес Блаз.
Он хотел отомстить за свое унижение, хотел выпустить кишки этому сынку богатого папаши, но еще больше он хотел победить в Кубке.
– Заткнусь, если ты со своими дружками отстанешь от меня, – выдвинул свое условие Арктур. Именно этого он и добивался: чтобы его наконец-то оставили в покое. – Договорились?
Коррин молчал, что, в принципе, можно было принять за согласие. Но нет, Арку требовалось публично унизить Блаза, раздавить его, чтобы наконец почувствовать себя отмщенным.
– Неужели твои братья и сестры не научили тебя отвечать на вопрос, Коррин? Это что, так сложно? – произнес Арк.
Это был удар ниже пояса. Из личного досье игрока с Формозы (доступ к которому был, конечно же, запрещен) Арктур узнал о проблемах в семье Блаза. Десять приемных братьев и сестер работали на отца-алкоголика и терпели его побои. Коррин был самым старшим, и ему доставалось больше всех. Именно поэтому он мечтал выиграть Кубок, чтобы наконец-то улететь с бедного спутника и стать независимым.
К счастью для Блаза, замечания Арктура не понял никто, кроме них двоих. Это стало той самой искрой, от которой разгорается пламя. Сжав кулаки, Коррин бросился на Финна.
– Нет, стойте! – воскликнула Вега, кидаясь наперерез. – Хотите, чтобы вас вышвырнули в первый же день?
– Уйди с дороги, Хоук. – Коррин отстранил ее. – Мне надо разобраться с ним.
– Поверь, не надо. – К удивлению Арктура, Вега разговаривала не с ним, как с самым разумным, а с Коррином. – Твой рейтинг самый низкий, Кор, не делай себе еще хуже.
Она уперлась ладонями в его грудь и улыбнулась. Со стороны выглядело так, словно Вега заигрывала с громилой, но Арктур понимал, что девушка сейчас спасает его физиономию. Блаз был способен превратить его лицо в кровавое месиво, Вега же возвращала свой долг за космолет.
Кажется, Коррин начал остывать. Именно в этот момент в барак был отправлен старший инструктор Майер.
– Что вы себе позволяете?!
Начальство не спало. После того как Арктур догадался о том, что провода не под напряжением, штаб наблюдения на Обероне оказался забит отставными военными. Разумеется, конфликт Блаза и Финна был взят под контроль: никто бы не позволил двум претендентам устроить драку в первый же день.
Как говорил Эрвин Роммели на приватных встречах в поместье Финнов: «Обстановку нужно накалять постепенно. Пусть они хоть поубивают друг друга, но в самом конце».
Леннарт Кип позволил претендентам самим решить вопрос, а зрителям – понаблюдать, как аутсайдер становится лидером. Только после этого было решено вмешаться.
– Прошу прощения, инструктор Майер, – сказала Вега Леви-Хоук. – Ребята просто погорячились.
Майер не стал играть в «злого дядю».
– Уберитесь здесь, ясно? – он толкнул ногой одну из скирусовых шкур. – Завтра весь отряд ждет дополнительный час физподготовки.
Ребята недовольно заныли.
– А это значит, что вас разбудят на час раньше, – добавил Майер.
Ворчание усилилось, но протестовать никто не стал.
– Классно ты их сделал, – сказал Итан Хираку, когда инструктор ушел.
Арктур кисло покивал. Он понимал, что этот день и его поступок заложили очень непростую почву в его отношениях с Коррином Блазом.

Сейчас 
Большое Магелланово Облако, неизвестная планета 
Укутанный теплосберегающим пледом, Арктур по-прежнему был без сознания. Вега спустилась к озеру и набрала образцы воды в свой контейнер и контейнер Арка.
Время шло, но он все не просыпался. Леви-Хоук понимала, что не сможет в одиночку дотащить Арктура на корабль через непроходимые джунгли. Она почти смирилась с тем, что проигрывает, но гораздо важнее были странные чувства, которые она начала испытывать к Финну. Не ненависть и не желание убить.
Он лежал на поляне, на подушке из мягкого мха, а вокруг его головы хаотично рассыпались маленькие нежные цветки. Сейчас, когда морщины разгладились, он выглядел гораздо младше.
«И этот человек заявлял, что он сильнее всех?!» – думала Вега, рассматривая его безмятежное лицо.
Она наклонилась к нему, чтобы проверить дыхание. Бледная кожа, сеть сосудов под глазами, широкие брови, тонкий нос с горбинкой и едва заметный шрам на нижней губе.
«Не рассматривай его слишком долго!» – опомнилась Вега и почувствовала, что краснеет.
– Кхе-кхе, – раздалось в ее ухе: Патрик напомнил о себе.
– Он вообще собирается приходить в себя?! – вдруг рассердилась Вега. – Может быть, вколоть ему что-нибудь?
В этот момент сверху донесся шум. Подняв голову, она разглядела сквозь верхушки деревьев картину, заставившую ее похолодеть: корабль совершал экстренную посадку. Его обшивка дымилась, и невозможно было понять, кому принадлежал этот звездолет.
– О боже мой, – Вега схватилась за волосы, мокрые и спутанные после операции по спасению Арктура, – это кто-то из наших!
– Совершенно верно, мисс Хоук! – согласился Патрик. – После того как он приземлится, я постараюсь засечь его точные координаты.
Перед Вегой снова встал вопрос жизни и смерти. В корабле мог находиться как засранец Коррин Блаз, так и кто-нибудь из вполне хороших ребят.
Вега взглянула на безмятежно спящего Арка.
– Но как же…
– Вам придется оставить его здесь, капитан. – Патрик взвесил все «за» и «против» и нашел оптимальное решение. – Я пошлю сюда Кентавра. Он более новая модель робота-пилота, чем я, и способен передвигаться по лесу.
Еще несколько дней назад она бы ни за что не отправилась на помощь терпящему крушение пилоту – не ее проблема. Но союз с Финном-младшим многому ее научил. Кураторы Кубка во главе с Эрвином Роммели хотели, чтобы игроки сражались за победу любой ценой: доносили друг на друга в учебке, строили козни, убивали, перестали быть людьми и превратились в одержимых гонщиков.
Вега еще раз взглянула на бледное лицо мальчика с плакатов. Ему пророчили победу, новый галактический рекорд по количеству планет. Но подвела Арка вовсе не плохая подготовка или невезение. Он просто был слишком человечным, ставил жизнь игрока превыше победы, и это было его слабостью.
И главной причиной, по которой Вега еще не убила его.
Подумав немного, капитан запустила над поляной спасательный маячок. Красная светящаяся капсула взмыла над деревьями и зависла в небе.
«Теперь я точно не потеряю тебя», – подумала она и шагнула в чащу.
Потерпевший крушение корабль был именно там, куда указывали координаты Патрика. Очевидно, пилот посадил его на пределе своих возможностей. И все же дымящаяся обшивка красноречиво говорила о том, что еще один участник выбыл из гонки.
Над местом падения горел такой же сигнальный маячок – участник не терял надежды, что кто-нибудь его найдет.
А вот и он сам. Итан Хираку сидел на траве и плакал. Это не стыдно, даже если ты шестнадцатилетний выходец с Крессиды. Вега прекрасно помнила, каким шоком для нее стала потеря корабля. Здесь, на Большом Магеллане, это означало не просто выбывание – потеря звездолета означала смерть.
– Ты в порядке? – Вега остановилась поодаль: кто знает, на что был способен этот добродушный парень в состоянии аффекта.
– Я сделал все, что мог… – Хираку поднял лицо и посмотрел на Вегу. В учебке он улыбался почти круглыми сутками, но сейчас его щеки были мокрыми от слез. – …Этот ублюдок подбил меня!
Агрессия по отношению к другим участникам была запрещена на гонке. По крайней мере, настолько очевидная.
– Кто сделал это?! – спросила Вега, догадываясь, каким будет ответ.
– Коррин Блаз, я полагаю. – Хираку отшвырнул в сторону шлем с зеленой полосой. – Он шел за мной след в след последние два парсека.
– Вот мерзавец! – На лице Веги возникло отвращение.
Да, она попала на Кубок, чтобы уничтожить Финна, но ликвидировать участников ради победы – это грязная игра.
Вега помогла Итану подняться. Он был цел, чего нельзя было сказать о корабле. Они вместе осмотрели дымящиеся обломки: тот не подлежал восстановлению.
– Мой малыш, – крессидианин нежно провел рукой по мятно-зеленой линии на обшивке корпуса. Его ладонь была размером с две ладони Веги – отличительная особенность тех, кто вырос на самом дальнем спутнике от Росс.
Хвостовой отдел оказался наименее поврежденным. При помощи Веги Итан собрал уцелевшие личные вещи, контейнеры для образцов, еду, коммуникатор и, разумеется, кортик. Последний был способен принимать вид двадцати шести разных предметов: от лопаты до боевого мачете.
– Пилота проверишь? – осторожно спросила Вега. Кабина сплющилась от удара об землю, и было мало шансов, что робот уцелел. Хорошо, хоть Итан успел катапультироваться вовремя.
– Атлас погиб, – покачал головой тот. – Это первое, что я проверил.
На секунду Вега представила, что чувствовал Хираку, оказавшись на незнакомой планете без корабля и даже без помощника. Впрочем, боевой дух возвращался к парню быстрее, чем она ожидала.
– Слышала, что Финн на предпоследнем месте? – Разумеется он, как и все, неоднократно запрашивал статистику гонки.
– Да. Кстати, он тоже здесь. Вот только… – Вега коротко рассказала Итану о своем корабле и альянсе с Арктуром.
– Обалдеть! – Впервые с момента их встречи в джунглях он улыбнулся. – Как думаешь, он возьмет и меня на корабль? Торчать здесь в ожидании спасателей… ну не знаю…
Итан и Вега одновременно взглянули вверх, куда уходили верхушки деревьев, увитых лианами. Ухали птицы, оглушительно стрекотали насекомые, даже растения постукивали листьями и клацали бутонами, словно хищники. Никому из игроков не хотелось бы провести ночь в этом диком лесу. Не говоря уже о том, чтобы выживать здесь несколько месяцев.
– Думаю, да, если проснется, – Вега вспомнила об Арктуре, который остался лежать на поляне. – Надо скорее вернуться к нему.
Они успели вовремя: одна из лиан уже успела обвиться вокруг ноги Арктура, а Кентавр при помощи своей единственной клешни безуспешно пытался отцепить ее.
– Поможешь дотащить его? – спросила Вега, обрывая лиану.
Итан был поражен состоянием Финна, но согласился без промедлений. Вдвоем они схватили Арка за ноги и за руки и потащили к кораблю. Кентавр медленно шел следом: в отличие от Патрика опорой ему служила не платформа, а четыре ноги, напоминающие лошадиные. Но и они увязали в высокой траве. Веге приходилось то и дело опускать Арка на землю и выпутывать второго пилота, от которого пользы не было почти никакой.
– Почему они отправили с нами не полицейских роботов? – спросил Хираку, чтобы хоть как-то скрасить мучительное передвижение по джунглям.
– Опционы слишком тяжелые и занимают много места, – пропыхтела Вега. Она тащила ноги Арктура, тогда как Хираку нес на плече его голову.
– Хорошо, что этот Финн такой тщедушный. – Итан делал вид, что ему ничуть не тяжело.
– Не то чтобы совсем тщедушный, – возразила та.
– Ааа, ну да, – протянул Хираку с ухмылкой. – Ты же видела его без одежды…
– Некогда мне было разглядывать! – Девушка покраснела.
Да, Арктур и впрямь был раздет во время спасательной операции, но фигура Финна-младшего была последним, о чем думала Вега в тот момент.
– Ладно-ладно, – впереди идущий крессидианин поправил голову, лежащую на плече. – Это его корабль?
Впереди замаячил серебристый нос звездолета. Подойдя ближе, Вега заметила, что корабль был покрыт царапинами, а голубая линия не была такой уж ровной.
– Был на песчаной планете? – спросила она Хираку, когда Кентавр ушел за носилками.
– Та, что в двух парсеках от кротовины? – уточнил тот. – Неа. Не стал терять время.
«А мы потеряли. Я потеряла». – Взгляд Веги вновь скользнул по серебристой обшивке, израненной пылевой бурей.
В ее нагрудном кармашке было два контейнера с образцами: свой и Арктура. Справедливости ради она могла разбить его образец, сравнять счет. Взглянув на колбу с кристальной чистой водой из озера, Леви-Хоук вернула его на место.
– Три капитана на одном корабле, – сказал Итан, поднимаясь на борт звездолета. – Такого за историю Кубка еще не было.
Вега была полностью согласна с ним. Этот Кубок был особенным, хотя бы потому что на нем заключались союзы.

Глава 5

Когда Вега проснулась, Арктур уже был на ногах. Они с Хираку беседовали на капитанском мостике за чашечкой чая. Ее Финн-младший встретил, словно ничего и не произошло. Ни простого «спасибо», ни даже улыбки.
– Привет! – Итан махнул ей. – Присоединяйся, мы обсуждаем дальнейший маршрут.
– Вначале нужно отправить образцы. – Вега собрала спутанные волосы в пучок и закрепила его двумя резинками, совсем как мама.
– Я уже сделал это, – произнес Арк.
Его глаза скользнули по лицу Веги совершенно спокойно. Он выглядел здоровым и отдохнувшим, хоть и все еще бледным. Вега почувствовала комок в горле. Неужели он посмел сделать что-то с ее образцом? После того, как она спасла ему жизнь?
– Не волнуйся, Леви-Хоук, – сухо сказал Арк. – Я отправил твою пробу самой первой. Взгляни на свой палец.
Действительно: ее безымянный палец был заклеен пластырем. Значит, он взял кровь, пока она спала.
– Спасибо, – вот и все что могла сказать Вега. Теперь они с Арктуром были на одном месте. На последнем.
Тот кивнул.
«Почему он делает вид, что ничего не произошло? Мог хотя бы поблагодарить!» – Девушке было обидно, но, вероятно, за всем этим крылся некий план в стиле Финна.
Вега прислонилась к иллюминатору. Звезды вращались по кругу, словно в калейдоскопе, и только прекрасная и зловещая туманность Тарантула оставалась на месте. Она была далеко от них, на самом краю галактики. Глядя на мерцание туманности, на вспышки фиолетового и оранжевого цвета, Вега улыбнулась.
Космос всегда вдохновлял ее. Когда-то давно, в детстве, завороженная красотой звезд, она решила стать пилотом. Даже несмотря на то, что при рождении ей поставили сложный порок сердца. Наверняка во время клонирования его удалили.
«Звезды на всех смотрят одинаково, – вспомнила Вега слова своей бабушки. – Неважно, кем ты был дома. Космос каждому дает шанс стать другим человеком».
– Так вот, потом я полетел в скопление Золотой рыбы, – донесся до Веги рассказ Итана. – Атлас нашел одну планету. Сплошное болото, а не планета! Мне пришлось вытаскивать байк на тросе, прицепленном к кораблю.
– Повезло, – усмехнулся Арктур. – Я потерял свой байк в песчаной буре.
– Да, Вега рассказала, что вы высадились туда в первую очередь, – кивнул Хираку. – Не завидую я вам, ребята.
– Кхе-кхе, – Вега откашлялась, пора было привлечь к себе внимание, – так куда полетим, мальчики?
Двое ребят посмотрели на нее с удивлением, словно забыли, что она здесь.
– Вначале надо решить, как мы будем играть, – сказал крессидианин. – Можно каждый раз бросать жребий, кто будет отправлять образец первым.
Финн покачал головой. Сейчас он был очень похож на своего отца: в глазах читался холодный расчет. Что ж, двое пассажиров так или иначе зависят от капитана, и им придется согласиться с любым его решением.
– Каждый будет сам за себя, – сказал он. – Кто доберется до звездолета первым – тот и отправляет образцы. Согласны?
Итан и Вега кивнули.
– Да, чуть не забыл, – Арктур постучал по столу указательным пальцем, привлекая к себе внимание: – Этот корабль запрограммирован подчиняться только моим командам. Если команды не будет – корабль не полетит.
Вега нахмурилась: «Неужели он настолько не доверяет мне?»
В этот момент раздался сигнал экстренного оповещения. Все трое разом повернулись к бортовому компьютеру.
– Входящий сигнал, капитан, – немедленно доложил Патрик.
– Вижу. Определить местонахождение источника. – Финн склонился над монитором и включил запись входящего сообщения.
– Сигнал не опознан, – ответил Патрик.
Арктур нахмурился. Неужто безмолвный космос заговорил с ними? Или кто-то из участников, пожелавший остаться неизвестным?
– Расшифровать, – велел Арктур.
Когда дело доходило до принятия решений, он был краток. Через минуту, долгую, как вечность, поток радиоволн приобрел вид координат. Некто из космоса указывал им на одну из планет Большого Магелланова Облака.
– Координаты планеты? – удивился Хираку.
– Это ловушка, – уверенно сказала Вега. – Кто-то хочет увести нас по ложному следу.
Капитан корабля не спешил высказывать свое мнение. Пройдя на мостик, Арк запросил трехмерную карту галактики. Как они предполагали, на ней были отмечены лишь самые крупные объекты – те, которые могли увидеть телескопы и зонды с Росс.
– Она должна быть здесь, – Арктур указал в пустоту. Он стоял посреди уменьшенной галактики в окружении звезд, планет и космической пыли.
– По соседству с туманностью Тарантула. – Итан нервно усмехнулся. – Мы же не потащимся туда, правда?
Финн все еще медлил с ответом. Запустив руки в непослушные волосы, он над чем-то сосредоточенно думал.
– Наверняка это Коррин Блаз, – сказала Вега. – Затащить игроков к черту на кулички проще, чем по одному сбивать корабли.
– Слишком сложный план для него, – заметил Хираку.
Вдвоем они покосились на Арка, задумчиво глядящего на плывущие по орбите звезды.
– Патрик, – наконец произнес капитан. – Расскажи про туманность.
«Он что, совсем идиот?» – подумала Вега. Ясно было, что Арктур собирался вести их корабль по координатам.
– Эмиссионная туманность Тарантула, – тоном лектора начал Патрик, – представляет собой обширную область горячей плазмы. Ее объекты огромны, они являются источниками рентгеновского излучения…
– Постой, ты серьезно? – Итан выглядел ошарашенным. – Ты реально хочешь сунуться туда? Там же сверхновые рождаются!
Арктур приблизил туманность на карте: пузырящаяся плазма и раскаленные звезды не внушали уверенности в успешной операции.
– Если мы пройдем по самому краю, есть вероятность, что… – начал было Арк, но Вега резко вышла вперед. Она выделила одну из звезд на карте и приблизила ее, чтобы лучше рассмотреть.
– Это голубой гипергигант, Арк, – сказала она. – Сверхмассивная звезда. Он притянет нас, если мы отклонимся от траектории хотя бы на одну сотую.
Финн взглянул на нее – спокойно и властно.
– Значит, ты поведешь мой корабль, Леви-Хоук.
– Ну уж нет! – фыркнул Хираку.
Но Арктур был уверен, как никогда.
– Планета может быть обитаемой, – сказал он, зная, какая последует реакция. – Да, подобраться так быстро к туманности – это опасно, но представьте, что будет, если мы уцелеем. Автоматическая победа в Кубке.
Хираку не желал ничего слушать. Упав в кресло, он сложил руки на груди и принялся крутиться, отталкиваясь одной ногой от Кентавра.
– Хорошо, допустим, что кто-то нашел координаты обитаемой планеты, – сказала Вега. – Зачем ему делится этой информацией с другими?
– Не с другими, а со мной, – поправил Арктур. – Я уверен, что координаты были отправлены именно на мой корабль.
– Почему? Кто мог это сделать? – отозвался Хираку, совершая очередной оборот.
У Арктура был ответ. Но он не должен был прозвучать здесь, на капитанском мостике, где концентрация видеокамер была наивысшей. Должно быть, именно сейчас все менторы Кубка во главе с Эрвином Роммели склонились к экранам, ожидая услышать имя из уст безупречного Финна.
Но Арктур не мог назвать его. Он и так сказал слишком много. Свернув карту звездного неба, юноша зашагал в свою каюту, оставляя других капитанов теряться в догадках.
10 лет назад
Космодром Росс
Космодром гудел. Арктур изо всех сил пытался смотреть на реющие флаги с символикой Кубка. Прямо за ними – лица победителей на огромных билбордах. Первое место, второе, третье… изображения медленно сменяли друг друга. Затем шли павшие. Всегда были павшие.
Подростки со свежими шрамами смотрели на Арктура с вызовом. И он не мог заплакать перед их лицами.
Отец не одобрит, если он будет плакать.
– Сын, ты обнимешь меня? – женщина в длинном светлом платье стояла на взлетной полосе. Ее то и дело толкали другие беженцы, поднимающиеся на корабль.
Но Арктур стоял как вкопанный. Он ненавидел ее за то, что она улетала – еще не знал тогда, что по приказу отца, а не по собственной воле.
– Арктур! – позвала мама. Его имя она всегда произносила отчетливо, особенно когда злилась.
Снова взгляд на флаги. Плакать нельзя, но как же невыносимо щиплет в носу, и комок стоит в горле!
Лора Финн была астрофизиком. Всю жизнь она занималась поиском обитаемых планет, пока Тигариан Финн не решил отправить ее на Формозу под предлогом того, что она плохо влияет на сына.
– Мистер Финн, попрощайтесь с мамой, – шепнул ему один из телохранителей отца. Кажется, Ник. Неужели он сжалился над ним? Или над ней?
Лора едва заметно качнула головой: не надо вмешиваться. Если Тигариан заметит, у Ника будут проблемы. Почему ее это волнует?
Арктур не двигался с места. Он не верил, что сейчас его мать сядет в этот планолет и улетит навсегда. Арк не подозревал, что она не могла поступить по-другому.
– Есть еще беженцы?! – хрипло крикнул молодой легионер – должно быть, проштрафился, раз послали сегодня на космодром. – Вылет через три минуты!
Нет, Арктур уже не смотрит на флаги. Перед ним лишь фигура его мамы. Вот она стоит посреди всеобщей суматохи, ее платье раздувает ветер, волосы заплетены в тугие косы. Она плачет. Или не плачет – этого Арктур не мог вспомнить, должно быть, потому что плакал сам.
Отец стоял поодаль. Видел его слезы или нет – уже не важно. Эмоции пятилетнего Арка оказались сильнее, чем его воспитанное в условиях жесткой дисциплины самообладание.
В последний момент он передумал. Рванул с места так, что начищенные ботинки заскрипели об асфальт. Арктур должен быть обнять маму перед тем, как она сядет в планолет. Иначе… иначе он будет жалеть об этом всю жизнь.
В этот момент две большие ладони легли Арку на плечи. Другой телохранитель, более хладнокровный, перехватил Финна-младшего по приказу отца.
Они так и не попрощались. Легионер проводил миссис Финн в планолет, где она с трудом могла развернуться: сегодня на Формозу отправлялась большая партия беженцев. В основном старики и женщины: грязные, неухоженные, совсем не похожие на Лору.
Арктур почти не видел ее от слез, застилающих глаза. В этот момент начался обратный отсчет. Он стиснул зубы и почувствовал металлический привкус крови. Тяжелые руки телохранителя давили к земле, а цифры отсчитывали в унисон с ударами сердца.
Десять.
Девять.
Восемь.
Семь…

Сейчас 
Большое Магелланово Облако 
Арктур сидел в своей каюте. Камер наблюдений здесь не было, поэтому он позволил себе залезть на койку с ногами. Взял в руки фотографию, висевшую у него на стене.
«Мам, это ты? Ты посылаешь мне сигнал?» – думал он, глядя на улыбающееся лицо Лоры, запечатленное ровно за месяц до ее отлета.
А вдруг она тоже здесь, в этой галактике? И эти координаты – планета, на которой она находится?
Арктур откинул голову на подушку. Из такого положения был виден кусочек иллюминатора, за которым быстро вращались звезды. Впервые его вела не злость, не ненависть к отцу, а надежда. Близкий человек протягивал ему руку через всю галактику, и она больше не была для него чужой.
В дверь постучали.
– Войдите. – Арктур выпрямился на кровати, мигом превращаясь в образцового капитана, у которого всегда есть план.
Это была Вега. Ее длинные волосы были расчесаны и забраны в высокий хвост, а щеки покрывал легкий румянец.
– Скажи, ты и правда хочешь лететь туда? – сказала она, останавливаясь возле дверей.
Арктур пристально взглянул на нее. Мог ли он доверять Леви-Хоук? Пора было поговорить начистоту.
– Подойди. Присядь, – сказал он. – Здесь нет камер.
– Я знаю. – Вега осторожно села на краешек койки.
На мгновение между ними повисло напряженное молчание.
– Это твоя мама, верно? – спросила Вега, глядя на фотографию, которую Арк не успел повесить на место.
– Да. – Арктур смутился: он не любил показывать свои слабые места.
Кажется, Вега поняла гораздо больше:
– Ты думаешь – это она посылает координаты?
Арктур промолчал. Взглянул в глаза лируанке: пора было сравнять их счет.
– Ты клон, не так ли?
Вега пыталась сохранять спокойствие, но ее зрачки расширились, отчего глаза стали почти черными. Вряд ли она нападет на него сейчас… Хотя, возможно, это идеальный момент для того, чтобы устранить главного конкурента.
– Я видел отметины у тебя на спине, – сказал Арктур.
Вега молчала, и он ощутил нарастающую тревогу. Кортик был слишком далеко, не успеть.
– Да, – наконец сказала Вега. – Модифицированный. Обученный навыкам рукопашного боя и владения оружием.
– Ты должна убить меня? – Он догадывался, каким будет ответ.
– Да. – Вега сжала губы. – Но я не стану этого делать.
Звезды отражались в ее глазах. Звезды и сам Арктур – такой маленький и уязвимый. Впервые он почувствовал, что перед ним сидит не просто девушка, а существо совсем иного рода. Улучшенная версия человека. Не-человек.
– Почему? – спросил он.
– Я не считаю, что ты заслуживаешь смерти, – ответила Вега.
Рассуждать так было вполне по-человечески.
– Тебя клонировали специально для Кубка? – Арктур почувствовал, как его сердце возвращается в привычный ритм. Она не собиралась убивать его, по крайней мере, прямо сейчас.
– Да. У меня есть особая миссия. – Вега посмотрела на свои обкусанные ногти. – Была миссия. Я провалила ее.
– И когда вернешься, тебя ждет рециклер?
– Да, если не одержу победу. – Вега взглянула ему в глаза. Это было не совсем правдой. Корделия Ло могла вернуть ее обратно в любой момент.
– Почему ты так уверен, что это твоя мама? – капитан сменила тему, решив, что сказала достаточно.
Раньше его бы взбесила эта фраза, но не сейчас. Вега только что открыла ему правду о себе, и Арк почувствовал, что тоже хочет быть искренним.
– Она астрофизик, – Финн аккуратно прицепил фотографию обратно на стену, – исследует обитаемые планеты.
Первые слова о маме, произнесенные в присутствии чужого человека, были сухими и скомканными. Арктур словно ступал по дну, усеянному острыми камнями, осторожно проверяя каждый шаг.
– Наверное, я просто хочу верить, что она меня не забыла. – Конец фразы Арк произнес слишком быстро, словно боясь, что эмоции собьют его с ног.
Он улыбнулся, но эта улыбка больше не походила на лучезарный привет поклонникам, который он посылал со сцены. Сейчас в глазах Веги Арктур Финн был настоящим.
«Он же умирал три часа назад… а сейчас хочет лететь через эту кошмарную туманность?!»
– Кстати, Вега, – словно прочитав ее мысли, сказал Арктур, – спасибо. За то, что не бросила меня умирать.
Покраснев, девушка коротко кивнула в ответ.
– Да, и еще, – тон Арка вновь стал деловым: – Я не доверяю Хираку.
Это было неожиданно. На мостике Веге показалось, что они с Итаном болтали, словно лучшие друзья.
– Он сказал, что его второй пилот погиб, но это не так. – Арктур почесал подбородок. – Он носит карту памяти Атласа в своем кармане.
Вега снова кивнула. Ей не казалось, что Хираку обманул их нарочно, скорее под действием стресса. Уже уходя, она вдруг оглянулась и добавила:
– Я поведу твой корабль, когда будет нужно.

Глава 6

Тогда, месяц до начала Кубка 
Искусственный спутник Оберон, учебный корпус 

– Превосходный результат, мисс Хоук. – Инструктор по полетам рассеянно почесал затылок, улыбнулся и еще раз глянул в сводную таблицу. – Похоже, это новый рекорд академии.
Вега моргнула несколько раз подряд: напряженный тренировочный полет длился три часа, и половину из этого времени она провела вверх ногами. Перед глазами до сих пор мелькали вспышки сбитых кораблей противника.
– Спасибо за вашу оценку, капитан Клайв. – Вега старалась не смотреть на видеодронов, которые облепили ее, словно мухи.
«Лицо спокойнее, улыбка не такая счастливая. Ты лучшая, ты это заслужила».
Красный глазок одной из «мух» оказался слишком близко. Должно быть, сейчас весь мир видел воспаленные сосуды в глазах девушки и морщинки на лбу. И зачем, скажите на милость, так снимать?
Слегка пошатываясь, Вега вышла из симулятора. За дверью стояли Дайна Джонс и Ясмин Денвер, обе смотрели насмешливо и с вызовом.
– Наконец-то, – поджала губы Джонс. – И тыщи лет не прошло.
– Ты чего, она же новый рекорд ставила, – толкнула ее в бок Денвер.
Они переглянулись и заржали. Вега не удостоила их взглядом: она знала, что другие претендентки ненавидят ее. За необщительность, за то, что держится особняком, хорошо учится и бьет свои же рекорды один за другим.
Вега прошла мимо, и Ясмин ощутимо толкнула ее плечом. Гнев клокотал внутри нее, но Леви-Хоук была слишком измотана, чтобы лезть в разборки. Только что она успешно закончила битву на орбите искусственного спутника. Виртуально, разумеется. Пришлось задействовать все свои способности, чтобы пилотировать сразу несколько кораблей, а когда ее «повысили» до адмирала – руководить целым флотом. И при этом периодически переключаться на турели, чтобы отстреливаться от вражеских гуманоидов.
Разумеется, такой сценарий был невозможен в реальности, но личный рейтинг в игре «Коммандор» был очень важен для претендентов.
Сегодня Вега достигла абсолютного первенства. Однако далеко не все были этому рады.
– Ты совсем умом тронулась?! – кричала Корделия. Ее губы были тонкими от гнева, а ноздри раздуты. – Она , конечно, была талантлива, но то, что делаешь ты… с такими «успехами» нас быстро раскусит экспертная комиссия!
Вега молча слушала. Больше всего ей хотелось рухнуть на койку и провалится в сон.
– Ты талантлива, девочка, мы  сделали тебя такой! – теперь Корделия примеряла на себя роль мамаши. – Но люди так не играют, понимаешь? Ты должна ошибаться, хоть изредка!
– Понятно, мисс Ло. Я должна ошибаться, – тупо повторила Вега.
И все же настоящая расплата за свой рекорд ждала ее позже.
Помимо виртуальных игр, претендентов изнуряли настоящими физическими тренировками. Каждое утро, перед завтраком, они совершали пробежку через лес, который уже не внушал опасения после трюка Арктура со скирусовыми шкурами. Впереди всегда бежал Коррин Блаз, сразу за ним – Ясмин Денвер, которая явно набивалась в подружки этому громиле. Вега старалась держаться посередине, как ее и учила Корделия.
Последним обычно тащился Арктур Финн. Несмотря на свое превосходство, он уступал остальным претендентам в выносливости. Вега видела, как плохо ему приходилось. Арк прибегал к финишу, держась за правый бок, бледный, взмокший, тяжело дыша. «Ты не сдаешься только из гордости», – думала Вега, глядя на него с жалостью и… уважением.
Сегодняшнее утро не было исключением. Арк финишировал, когда вся остальная группа уже развалилась на траве под солнышком.
– А вот и убогие, – заметил Блаз, сидевший в тени дерева без футболки. Денвер засмеялась и положила руку на его прокачанные мышцы пресса.
Вега с отвращением отвернулась от этой парочки. Неужели Ясмин не понимает, что, как только они выйдут в открытый космос, Коррину будет начхать на нее?
Арктур прислонился к дереву, после чего позволил себе прикрыть глаза. Выглядел он измученно. Отстегнув фляжку с пояса, он открутил крышку и жадно поднес ко рту. Но на язык упало всего несколько капель. Его приятели, Нешер и Скади, покачали головой – их фляжки тоже были пусты.
Должно быть, безупречному Финну и вправду было паршиво, потому что он принялся искать глазами, кто бы мог одолжить ему воды.
– Арктур! – окликнула его Ясмин. – Смотри, что у меня есть!
Она подняла в воздух помятую флягу с символикой Кубка и сделала вид, что сейчас кинет ее Финну. Тот приготовился ловить, но в последний момент Денвер открутила крышку и вылила содержимое на траву.
– Ты жестокая женщина, – заулыбался Коррин и притянул ее к себе.
На Арктура было больно смотреть. Мало того что он изнывал от жажды, так еще и так глупо попался на уловку Денвер.
Фляжка Веги была полной: она не любила много пить во время тренировок, чтобы не потеть на жаре. Без всяких раздумий она подошла к Арктуру и протянула ему жестяную грушу.
– Спасибо, – одними губами прошептал Арктур и немедленно припал к горлышку. Из-под дерева, где сидели Коррин с подружкой, раздались насмешливые хлопки.
Закончив пить, Арк вернул Веге фляжку. На мгновение их глаза встретились: его, цвета стали, и ее, болотно-карие. Во взгляде Арктура были благодарность и смущение. И совсем ничего, что напоминало бы Тигариана Финна, главного врага клонов, как говорила Корделия.
«Что ты делаешь, идиотка? – обругала себя Вега. – Он твой враг!»
Несомненно, так сказала бы госпожа Ло. Так полагалось думать ей самой. Испытывать ненависть к этому мальчишке.
Вега резко забрала фляжку и направилась на базу. Как бы она ни старалась, ненависти не было.
В женской раздевалке было пусто: Вега всегда возвращалась первая, чтобы помыться в одиночестве. Сняв с себя тренировочный костюм, она прошла в душевую. В маленьком грязном зеркале на пару мгновений мелькнуло ее отражение: смуглое тело, мышцы, ставшие рельефными после месяца тренировок, и пластырь на пояснице, почти незаметный. Под ним – пять маленьких красных отметок от рециклера, печать клона, которую никто не должен был увидеть.
К счастью, видеодроны в душевой были запрещены, а врач, проводивший осмотр перед началом Кубка, щедро подкуплен Корделией Ло. Наставница Веги не боялась испачкать руки ради своей репутации.
«Если кто-нибудь узнает – убей его. Пусть хоть самого Леннарта Кипа», – бросила она как-то раз.
Вега встала под струи воды и закрыла глаза от наслаждения. В космосе не будет душа, точнее, будет сухой душ, который не сравнить с настоящим. Он моет, но не приносит чувства очищения. Как синтетическая еда, которой им предстоит питаться: съедобно, но удовольствия нет.
В раздевалке послышался шум: должно быть, девушки вернулись. Вега поспешила закончить процедуру – чем меньше чужих глаз увидит ее обнаженной, тем лучше. Однако, выйдя из душевой, Вега не обнаружила ни претенденток, ни своей одежды.
Машинально открыв и закрыв несколько пустых ящиков, Вега в отчаянии опустилась на скамейку. Должно быть, ее одежда сейчас далеко отсюда, возможно, Денвер и Джонс выбросили ее в лесное озеро. Как бы то ни было, она не доставит им еще больше удовольствия, разгуливая по лагерю голышом.
«Ничего, я просто посижу здесь, – говорила себе Вега. – До начала занятий еще есть время».
Девушки приходили и уходили. Многие отводили глаза, другие смотрели с сочувствием. Наверняка они знали, что произошло, но ни одна не предложила помощь.
– Почему ты сидишь здесь? – спросила медлительная Кали Капур, которая занимала предпоследнее место в рейтинге.
– Просто жду. – Вега пожала плечами. В ее глазах стояли слезы, а губы посинели от холода. Свою поясницу она прикрыла маленьким жестким полотенцем – хорошо хоть его эти сволочи не утащили.
– Ждешь? Скоро занятия начнутся. – Взгляд Кали скользнул по сложенным на груди рукам Веги.
«Спасибо, Капур. Я не забуду этого. Но тебе не нужны такие враги, как Ясмин и Дайна».
– Скажи… скажи Финну, что, – Вега запнулась, думая над формулировкой. Почему-то сейчас она вспомнила именно про Арктура. – Что я здесь и что я… жду долг за фляжку.
Кали вытаращила глаза. Вега приглашала Финна в женскую душевую – вот это да! Какой сюжет из этого выйдет!
Постепенно душевая опустела. Стрелка настенных часов доползла до восьми ноль-ноль – занятия уже начались.
Обхватив колени руками, Вега сидела на полу и плакала. Не из-за того, что ее костюм и белье утащили – враги есть у всех. «Интересно, – думала она. – Та  Вега… она тоже стала бы аутсайдером? Или это просто я такая?»
В прошлой жизни у нее были друзья, память Веги хранила воспоминания о девочках, приходивших на день рождения. Здесь все разбились по группкам, даже у Арктура Финна были приятели. Неужели за всеми модификациями и способностями убийцы Корделия забыла добавить ей пару-тройку человеческих качеств? Неужели она настолько не от мира сего, что не может иметь друзей?
В этот момент в дверь постучали. Поднявшись с пола (мышцы затекли и замерзли), Вега распахнула незапертую дверь.
Перед ней стоял Арктур Финн.
– Вот, – он протянул ей старый комбинезон, потрепанный, с въевшимися пятнами машинного масла.
– Капур сказала тебе? – Вега покраснела, но до Арктура ей было далеко: румянец покрывал не только его бледное лицо, но и уши.
– Нет. – Парень нервно сглотнул, стараясь смотреть Веге в глаза. – Я видел, как Денвер и Джойс раскидывали твою одежду по всей базе.
Вега тяжело вздохнула: какой репортаж ждет их вечером!
– Спасибо. – Она взяла пахнущий хлоркой комбинезон. – Правда, спасибо, Арк!
– Нашел его на складе. – Финн почесал затылок. – Надеюсь, угадал с размером.
Застегивая пуговицы, Вега украдкой взглянула на своего спасителя. Он еще и подходящий размер искал? Или просто добавил это для красного словца?
– Поспешил бы ты на занятия. – Вега удивилась, с какой заботой прозвучали эти слова. Словно… словно ей не нужно было убивать его.
Задание Корделии ножом шевельнулось в сердце.
– Никому ни слова о том, что ты видел здесь! Ясно? – Закончив одеваться, Вега выпрямилась во весь рост и оказалась на пару сантиметров выше Финна. Комбез болтался на ней, точно на вешалке.
– Так точно, Леви-Хоук. – Арк нахмурился, и в его глазах мелькнула сталь. – Я вернул свой долг.

Сейчас 
Большое Магелланово Облако 
– Я проанализировал данные, полученные с зондов. – Арктур был мрачен, а его волосы взъерошены. – У нас проблемы.
– Да ладно? – фыркнул Хираку из кресла. – Так, может, и не надо лететь?
Капитан не удостоил его взглядом.
– Смотрите, – Финн взял маркер и прочертил траекторию на распечатанных снимках. – Если мы прыгнем отсюда, то рискуем вынырнуть слишком близко к пульсару. Его рентгеновское излучение уничтожит всю нашу электронику.
– Этот пульсар находится на самом краю туманности. – Вега склонилась над столом так, что кончики ее волос лежали на звездных картах.
– Нет, ты ошибаешься. – Арктур обвел другой объект, выглядящий совсем крошечным. – Есть планета, которая еще ближе к краю. Стерильная, так как близкое расположение к туманности убивает все живое. Но мы можем использовать ее как буфер.
Вега ткнула на снимок указательным пальцем:
– Если мы пройдем по ее орбите, то излучение пульсара нас не заденет!
– Именно, – кивнул Арктур.
Хираку подошел к столу.
– То есть мы можем выжить? – в его голосе появилась надежда.
– Да, если Вега сделает все правильно. – Арктур стряхнул волосы со лба и взглянул девушке в глаза.
Вот и настало ее время проявить себя. Не на уроках, а в реальных условиях, где цена ошибки – не двойка, а смерть. Глубоко вздохнув, Вега кивнула ему в ответ.
– Патрик, перевожу командование на капитана Леви-Хоук, – приказал Арктур. – Подготовить корабль к открытию червоточины.
Все трое заняли свои места. Вега за штурвалом капитана, Арктур в кресле второго пилота, Итан Хираку расположился в медблоке, поскольку мостик был предназначен лишь для двоих: человека и робота.
– Отключить вращение корабля, – сказала Вега после того, как все пристегнулись.
Через две минуты тело стало легким как перышко, и только страховочные ремни держали его в кресле.
– Включить защитный кокон, – скомандовала Леви-Хоук. Она открывала червоточину впервые, за исключением симуляторов, конечно.
– Есть, – отозвался Арк.
– Рассчитываю координаты точки выхода, – прокомментировала Вега.
Здесь ошибаться было нельзя. Если неправильно рассчитать точку выхода, можно оказаться где-нибудь у черной дыры, которая искривляет не только пространство, но и время. И если ты не будешь втянут в нее, то вернешься домой через сотни, а то и тысячи лет по меркам Росс, тогда как для тебя пройдет всего несколько суток.
Время относительно. Так же, как и удача. Но на этот раз она была на стороне капитана Леви-Хоук.
– Перемещение через три, два, один…
Свет звезд погас, превращая пространство в иллюминаторе в сплошное черное полотно. Секунда, две, три… никогда не знаешь, сколько будет длиться путь внутри кротовины.
– Есть! – радостно крикнул Хираку, когда в иллюминаторе возникли звезды и диск пульсара. – Какой же он все-таки!..
– Еще не конец. – Вега мотнула головой, полностью сосредоточившись на управлении. – Нам нужно как можно скорее уйти от него, иначе…
Можно было не продолжать. Один импульс нейтронной звезды – и рентгеновское излучение погубит корабль.
– Впереди орбита планеты. Мне включить торможение? – подал голос теперь уже второй пилот Арктур Финн.
– По-моему, ты сам дал мне полномочия мастер-пилота, Финн. – Вега мельком взглянула на него. – Сохраняем скорость. Я пройду по орбите, используя аэродинамику твоей развалюхи.
– Кто бы говорил, – усмехнулся Арк. – Где твоя развалюха теперь?
Но Вега и глазом не моргнула. Прямо над ними нависало серое брюхо безжизненной планеты.
«Привет, красотка, – мысленно поздоровалась с ней девушка. – Если бы не ты, нам было бы несдобровать».
– Вижу корабль, кэп, – неожиданно произнес Патрик. – Идет за нами след в след.
– Блаз! – хором произнесли все трое.
– Нырнул в гиперпространство вслед за нами! – Арк с ненавистью стукнул кулаком по переборке.
– Впереди газовое облако, – сказала Вега. – Уйдем в него, пусть потеряет нас из виду… Сбавить скорость на двадцать процентов, включить защитную панель.
Арктур повиновался без лишних слов. Он не раз видел, как пилотирует Вега в учебке, но сейчас чувствовал, что с ней лучше не спорить.
Корабль начал снижение. Цифры на мониторе быстро падали вниз: 4000 километров до поверхности… 3500… 3000… 2000…
– Переходим на низкую орбиту. – Вега сжала руки на штурвале. – Держитесь!
Звездолет трясло. Хираку вжался в кресло, готовое вот-вот оторваться. К счастью, ему на помощь пришел Кентавр: широко расставив свои лошадиные меха-конечности, он намертво зафиксировал кресло Итана.
– Вега, надо сбавить скорость, – выдавил из себя Арк. Неистово пищали датчики перегрузок, но девушке, казалось, не было до этого дела.
Испарина выступила на ее лице, губы были плотно сжаты, но руки уверенно лежали на штурвале.
– Еще рано. – Она едва заметно качнула головой, словно вела диалог сама с собой. – Патрик, что там с кораблем Блаза?
– Неопознанный корабль сокращает расстояние.
Финн заскрежетал зубами. Его жутко мутило, в ушах звенело, а желудок подпрыгивал в животе, словно марионетка на ниточках. «Надеюсь, она нас не угробит, – думал он, косясь на капитана Хоук. – И все-таки… какая же она…»
В этот момент лицо Веги показалось ему потусторонним. Сейчас это был скорее образец генной инженерии, нежели живой человек. Идеальный расчет, сверхбыстрые реакции, запрограммированный успех и закономерная победа.
Робот из плоти и крови.
И все-таки Арктур не мог оторвать от нее глаз.
В этот момент произошло ужасное: питание корабля отключилось. Это длилось всего пару мгновений, пока не заработала аварийная система, но о продолжении полета не было и речи. Более того, заглохли Патрик и Кентавр, что говорило об одном: у капитанов большие проблемы.
– Вот дьявол! – Вега изо всех сил тянула штурвал на себя, пытаясь выровнять корабль.
– Что случилось?! – подал голос едва живой от страха Хираку.
– Выброс рентгеновского излучения! – Казалось, Вега растерялась. – Придется садиться.
– Что? Здесь?! – возмутился Арктур.
– Здесь, если мы хотим выжить.
Продолжая стремительно падать, звездолет прорезал газовое облако. Показалась серая, безжизненная, словно пустыня, поверхность планеты. Арктур и Вега переглянулись: при такой скорости, даже если садиться по спирали, они разобьются о землю.
– Я подвела… я все сделала не так, – прошептала Вега.
– Жду твоих указаний, пилот. – В голосе Арктура не было жалости.
Планета приближалась. Собрав остатки самообладания, Вега выписывала спираль за спиралью. Нужно было хотя бы попытаться посадить корабль.
– Не может быть… – неожиданно воскликнула она. – Ты видишь это?
Арктур взглянул в иллюминатор. Ничего нового: только приближающаяся серая поверхность, твердая как…
– Это вода!
Серая, как камень, но обладающая гораздо меньшей плотностью.
Посадка прошла успешно. Да, двигатели затопило, и предстояла долгая сушка. Да, Хираку знатно приложился головой, а у Арктура желудок поменялся местами с сердцем. Но они сели, и сели живыми, а все благодаря серой водной пустыне, простирающейся из одного края в другой.
Роботы-пилоты пришли в себя, перенастроили системы. Арктур вновь принял управление и запустил дефектоскопию.
Все должно было быть не так. Капитаны могли лететь сейчас по координатам навстречу потенциально обитаемой планете. Вместо этого они приземлились на самом краю эмиссионной туманности, на мертвой планете, состоящей из одной воды.
– Я облажалась. – Вега грустно усмехнулась. Ее руки с силой сжимали штурвал, и Арктур понял, что она просто не может отпустить его.
– Ты посадила корабль с умершей электроникой, – сказал он. – По-моему, это скорее успех, чем провал.
– Мне не нужно было соваться в это облако… – Вега покачала головой и отвернулась.
– Вега, детка, благодаря тебе я жииив! – радостный вопль Хираку донесся из медблока.
Все трое рассмеялись: все же эмоции после спасения были сильнее, чем уныние от череды неудач.
– Так или иначе, мы здесь, – подытожил Арктур. – Патрик, проанализируй атмосферу. Если ты, конечно, не перегорел.
– Я? Мои нервы покрепче ваших, кэп. И желудок тоже, – отозвался робот и тут же перешел к делу. – Атмосфера пригодна для дыхания. Немного повышен уровень кислорода, что может вызвать легкую эйфорию.
– Эйфория? Да это ж то, что нам сейчас нужно! – Обмякнув в кресле, Итан приложил к затылку грелку со льдом, которую ему принес заботливый Кентавр.
Однако Арктура новость об атмосфере не сильно обрадовала.
– Также должен сообщить, – продолжал Патрик, – что в атмосфере присутствует небольшой процент газообразного амиталума…
– Сыворотка правды? – удивилась Вега. – В воздухе?
– Так точно, леди, – кивнул Патрик.
– Просушим двигатели и валим отсюда, – сказал Арктур. – А до тех пор останемся на корабле.
– А что с образцами? – напомнила Вега.
– Возьмем, – кивнул Финн. – Когда корабль будет готов к взлету.
– В чем дело, Арк? – усмехнулся Хираку. – Боишься, что начнешь пороть всем правду-матку? Есть что скрывать?
Арктур никогда не умел отвечать на колкости, даже дружеские. Поэтому просто промолчал, сделав вид, что изучает результаты дефектоскопии.
– Не шутил бы ты так, Хир, – заметила Вега. – А то съедим тебя первым, когда все наши запасы закончатся.
– Ладно, ладно. – Крессидианин встал с кресла и потянулся. – Не знаю, как вы, но я бы прогулялся.
Арктур покачал головой. Он не испугался джунглей, полных диких зверей и насекомых, не испугался песчаной бури и обладающего разумом смерча. Точнее, испугался, конечно, но не так, как сейчас.
Безжизненный планетоид внушал ему необъяснимый ужас. Вся эта вода, похожая на камень, этот пульсар, вырубивший электричество на корабле. Интуиция подсказывала ему держаться подальше от этой планеты, но беда была в том, что они уже упали на нее, свалились с неба пять минут назад.
– В чем дело, Арк? – Вега пристально смотрела на него, штурвал она уже отпустила.
– Мне не нравится это место. – Закончив диагностировать корабль (поломок не было, за исключением затопленных двигателей), Арктур перешел к спектральному анализу поверхности.
– Мне тоже. Но как ты сам сказал: «Так или иначе, мы здесь». – Вега закрепила свой кортик за спиной. – Я иду за образцами.
Арктур тяжело вздохнул. Что ж, он не может насильно держать двух капитанов на месте.
– Патрик, – негромко сказал он. – Останешься здесь. И никуда не улетаешь без мастер-пилота, ясно?
– Кристально, кэп, – отозвался робот.
Вода доходила до пояса. Дно было ровным и гладким, словно поверхность стекла. Отсюда пульсар напоминал самое обычное солнце, такое же как на Росс. Гравитация была очень приятная, и Арктур ощутил, как легко ему шагается даже наполовину в воде. Вода была впереди и сзади. Вода, вода, вода – серая вода повсюду. Прозрачная, пахнущая дождем. Это место могло даже вызвать ностальгию, если бы не стойкое ощущение, что с этим миром что-то не так.
Он был стерилен, словно агар-агар в чашке Петри. Словно физиологический раствор.
– Что это там впереди? – Голос Веги вырвал его из задумчивых мыслей. – Видите?
И правда: в воде что-то блестело, появлялось и пропадало, точно маленькая рыбешка.
Ускорив шаг, Арктур первым приблизился к странному артефакту. Выудил из прохладной воды за длинную цепочку, поднес к глазам и обомлел.
– Арк, что это? – Хираку и Вега бежали к нему, утопая в воде.
– Коррин Блаз, – прошептал Арктур написанное на блестящем жетоне участника Кубка Планет. – Коррин Блаз… здесь.

Глава 7

Маат Хост проснулся от странного ощущения. Он летел, нет, падал сквозь густые облака. Он был птицей, железной птицей, какими управляют юниты. Открыв глаза, Маат уставился на низкий потолок с большой ракушкой по центру, намертво вросшей в камень. Мама говорила, что она осталась после трехлетнего потопа, но Маат был уверен, что ей как минимум лет двести.
«Звездолет… юниты пилотируют звездолеты», – Маат вспомнил это слово. Он вновь закрыл глаза, собираясь упасть на кровать, чтобы еще раз окунуться в свой сон… но в этот момент в дверь громко постучали.
«Пора!» – От неожиданности Маат подпрыгнул на кровати.
Он открутил ржавый железный вентиль. На пороге стояли его друзья: Нут Мускари и Тласпи Хедера.
– Ты дрых, что ли? – удивился Тласпи, втыкая копье в порог дома Хостов. – Вот-вот начнется тетрасомата.
Маат тяжело вздохнул: ну не любил он все эти зрелища, обильно приправленные речами аксона Кастора. Воздух, пропитанный кровавой взвесью, медный вкус на языке и кошмары, которые будут мучить его еще неделю.
– Может, сегодня без меня пойдете? – начал было он. – Мне как-то нездоро…
– Ты хоть знаешь, кто там будет сегодня? – спросила Нут. Ее рыжие волосы были настолько длинными, что она заправляла их за пояс.
– Не знаю и знать не хочу, – пробормотал Маат.
Он ходил по своей комнате и собирал обмундирование: копье, три ножа, кастет, корнершот, янтарный амулет от сглаза (не то чтобы он верил в сглаз, но все морфы носили такие) и, конечно же, Тор Мини, подаренный приятелем-юнитом.
– Не боишься, что сопрут? – Тласпи кивнул на автомат. – Штука классная, жалко…
– Не завидуй, – мрачно отозвался Маат.
Во всей этой амуниции он весил килограмм на десять больше. Длинные волосы, собранные в хвост, виски, которые он начал брить совсем недавно, плащ черного цвета – Маат Хост ничем не отличался от юнитов.
И все же он был морфом. Человеком, способным видеть особые  сны.
Трое вышли из большой лачуги, рассчитанной на две семьи. Тетрасомата проходила в Храме, в самом сердце Кольца. Люди стягивались туда к полудню: взволнованные юноши и девушки, угрюмые взрослые с плотно сжатыми губами, сердобольные старики, шепчущие молитвы.
В отличие от морфов юниты редко посещали тетрасоматы. Да и зачем им? У них есть компьютеры, виар-игры, приставки дополненной реальности – в общем, развлечений хватает.
Для морфов, лишенных всех благ технического прогресса, придумали тетрасомату – публичную казнь убийц, воров, насильников. Последних было гораздо меньше, зато такие тетрасоматы были самыми кровавыми.
На юного Хоста посматривали недоумевающе: что делает молодой юнит в компании морфов? Черная одежда и плащ выделялись на фоне песочных одежд его друзей, а бритые виски, еще не успевшие загореть под солнцем двадцатого дня засухи, светились белизной.
Именно поэтому Маат не любил публичные казни: слишком много было косых взглядов.
– Так кто сегодня? – спросил он у Нут.
– Значит, все-таки интересно? – Рыжеволосая девушка с бледными, почти незаметными бровями улыбнулась, и эта улыбка эхом отразилась на лице Маата.
– Упавший с неба, – сказала Нут.
Маат почувствовал, как внутри него все напряглось, точно тетива лука натянулась.
– Но он же… не преступник, – выдавил он.
Нут пожала плечами, мол, не нам решать.
– Интересно, что с ним сделают аксоны, – кровожадно произнес Тласпи Хедера.
– Почему аксоны не отдадут его юнитам? – негодовал Маат. – Вдруг он просто потерял управление…
Но Тласпи Хедера перебил его.
– Видишь всех этих людей, Хост? – Он указал на толпу в светло-бежевых бесформенных балахонах. – Это типичные морфы, не такие, как ты, а нормальные. Как я и Нут. А нормальные морфы любят кровавые зрелища, и им совершенно фиолетово, кого казнят.
Маат нахмурился. Из них троих Тласпи был самым старшим и, что называется, хлебнувшим дерьмеца.
– И если однажды ты не хочешь оказаться тем, кому аксон Кастор отрежет руку или яйца, постарайся хотя бы иногда вести себя как морф. – Закончив свою тираду, Хедера отправил в рот полплюшки вакамэ.
Маат молча уставился на бежевые одежды бредущих впереди.

«От песка возьми смирение, 
От воды – дарованные Ею сны. 
Песок приходит на двадцать один день, 
А вода всего на семь». 

Так гласили заветы Деи, которые все морфы учили в школе. «Почему мы должны зубрить какие-то стихи, когда юниты учатся строить звездолеты, а потом летать на них?» – сетовал Маат. На что всегда получал один и тот же ответ: «Потому что юниты неполноценные. Они не видят пророчеств, а морфы видят. Морфам незачем летать».
Незачем летать… Маат мечтал отправиться в космос с самого детства. Но он родился морфом, и ни одежда, ни оружие, ни прическа не могли сделать его юнитом. Как говорил дед Маата Дрейк Хост: «Из семян смоковницы не вырастет яблоня».
Морфы жили в Кольце, окруженном высоченной каменной стеной. Благодаря ей жилища их почти не затапливало во время большой воды. Юниты, напротив, селились за пределами Кольца, на территории, уходящей под воду. У них не было стационарных домов: вместо этого юниты кочевали с места на место на диковинных машинах, способных в потоп перемещаться на плаву, а в засуху – на колесах.
Морфам запрещалось выходить за пределы Кольца без серьезных оснований, и все же друзья Маата иногда брали его на свои машины. Это были волшебные дни, после которых Хост еще несколько недель ходил точно пьяный.
Радостно зазвонил колокол, и люди устремились вперед к Храму. До начала тетрасоматы оставалось десять минут.
– Поспешим, а то все места займут! – сказал Тласпи.
Они вместе с Нут подхватили Маата под руки и потащили вперед.
– Пропустите, а ну пропустите! – кричал Тласпи, расталкивая толпу.
– Эй, с чего это нам пропускать вас? – рассердился кто-то.
– С того, что это просветленный юнит, придурок! – огрызнулся Тласпи, тыча пальцем в грудь Маата.
Просветленными называли юнитов, которые ни с того ни с сего начинали видеть пророческие сны. На всей Дее их было от силы человек пять-шесть.
И все же стратегия Хедеры работала, и ребят пропускали.
– И ты говоришь, что это я  рискую попасть на тетрасомату? – усмехнулся пунцово-красный Маат. Казалось, даже его виски покраснели.
– Я просто обеспечил нам места в первом ряду, – подмигнул Тласпи. – Верно, Нут?
Но Нут не было рядом. Она исчезла, растворилась в толпе.
– Жаль, самое интересное пропустит, – покачал головой Хедера.
Маат оглянулся вокруг: нигде не пылал яркий огонь волос Нут. Странно, куда она могла подеваться?
Колокол прозвонил трижды. Три минуты до начала тетрасоматы. Маат оглянулся в последний раз – вдруг Нут все же покажется? – и забыл, как дышать. Группа из четырех взрослых юнитов шла через толпу.
Их длиннополые черные плащи подметали землю, нос и рот скрывали противопылевые маски, а на глазах были очки-консервы. Впереди устало шагали молодые юниты: каждый из них смерил Маата пристальным взглядом, отчего тот буквально вжался в землю. Замыкал шествие самый старший, с внушительным Тором Макси на плече. Проходя мимо юного Хоста, он вдруг сдвинул очки на лоб и как бы между делом подмигнул ему. Пронзительно синие глаза юнита резко выделялись на загорелом пыльном лице. Не осознавая, что делает, Маат Хост улыбнулся и подмигнул в ответ.
«Вот я лопух», – подумал он, глядя вслед уходящим чужакам.
– Что эти  забыли здесь? – пробормотал Тласпи себе под нос. Юнитов он недолюбливал, как и все обычные морфы. – Ладно, идем! Вон, в первых рядах место есть…
Словно в бреду Маат прошагал за Хедерой. Уселся на длинную скамью, построенную специально для тетрасоматы. Прямо перед ними располагался тетрон – крест, на котором будет распят преступник. Да уж, действительно лучшие места!
Колокола пробили полдень. На смотровую площадку взошел пожилой человек, одетый в красное. Он прихрамывал и опирался на трость с серебряным набалдашником в виде черепа. Перегнувшись через балюстраду, старик оглядел толпу, которая собралась внизу. Медленно и властно вскинул руку в приветственном жесте. Людской рокот немедленно стих: тетрасомата началась.
Пожилого человека звали Кастор, и он был главным аксоном Храма Единства.
– Приветствую вас, сыны и дочери Деи! Морфы и юниты, мужчины и женщины, старики и дети! – Голос аксона был надтреснутым, но все еще нес в себе силу и власть. – Вы собрались здесь, чтобы увидеть, как вознесется тот, кто нарушил заветы Деи, как искупит он свои грехи…
Бла-бла-бла… Искупит грехи. Почему бы прямо не назвать это казнью? Маат пытался смотреть на аксона, как этого требовали правила, но солнечный свет нещадно слепил его.
– На, возьми, морф, – сказал кто-то по соседству.
Повернувшись, Маат едва не упал в обморок: тот самый юнит с пронзительными глазами сидел рядом!
– Спасибо, – ответил Хост, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно.
Он взял очки-консервы и натянул на глаза. Они были чуть велики и сразу же сползли вниз, зато аксон Кастор предстал перед Маатом словно на ладони.
– Встроенные оптические линзы? – спросил он.
– Верно, морф, – хмыкнул юнит. – Разбираешься.
Маат с трудом скрыл улыбку гордости. Еще бы он не разбирался! Он же с самой колыбели мечтал владеть технологиями юнитов!
– Кстати, меня зовут Маат Хост, – представился Маат и тут же почувствовал себя полным идиотом: ясное дело, юниты прибыли на тетрасомату не для того, чтобы знакомиться с местным населением.
Сосед кивнул, но представляться в ответ не спешил, что еще больше расстроило Маата.
– Твое имя означает «хозяин своей жизни», – не спрашивал, а утверждал юнит. Он говорил тихо, словно себе под нос, но Маат отчетливо слышал каждое слово.
– Наверное. Я не задумывался, – как бы равнодушно ответил тот.
А затем ни с того ни с сего вдруг выпалил:
– Я буду жить Вовне, когда мне исполнится шестнадцать.
Маат покосился на юнита, но тот не отрываясь смотрел на аксона Кастора, произносящего речь. Хотя, возможно, он мог видеть болтливого соседа благодаря своему усиленному периферическому зрению.
– Многие из наших с удовольствием поменялись бы с тобой местами, – заметил незнакомец. – Внутри Кольца гораздо безопаснее, к тому же потоп и засуха…
– Я знаю, знаю. – Маат был так взволнован, что посмел перебить юнита. – Я не боюсь лишений. Я… – Здесь он на секунду запнулся… – Я хочу на орбиту.
В этот момент чужак напрягся. Он привстал со скамьи, словно хотел рассмотреть, что происходит на балконе. Маат тоже взглянул наверх и обомлел: охрана наконец привела преступника.
Он не был похож ни на морфа, ни на юнита. По правде сказать, приговоренный был одет так странно и выглядел настолько потусторонне, что становилось ясно: бедолага попал на эту планету случайно. И уж точно не был преступником, нарушившим заветы.
Благодаря линзам юнита Маат мог разглядеть одежды упавшего с неба. Они походили на змеиную чешую и плотно облегали мускулистое тело. Должно быть, костюм умел подстраиваться под окружающую среду, потому как имел цвет пыльных камней Деи.
Тело незваного гостя украшали свежие побои и ссадины, и от этого в сердце Маата шевельнулась жалость. Лица преступника все еще было не видно: на нем был шлем с горчичной полосой поперек. Она была словно метка или опознавательный знак для своих, которых он больше никогда не увидит.
– Упавший с неба! Ты приговариваешься к распятию на кресте, – произнес аксон.
Старик устал от длинных речей на солнце, и его помощница, тоже в красном, принесла платок, чтобы вытереть ему пот со лба. – Ты будешь висеть здесь без воды и морфия еще сутки, и личинки каракуртов будут медленно умерщвлять твою плоть.
Маат закусил губу: почему такая медленная смерть? Даже убийцам просто отрубали голову!
– Предлагаю другой расклад, аксон Кастор! – громко произнес юнит, сидящий рядом с Маатом. Он поднялся с места, и все до одного морфы уставились на него.
– Юнит Криди? – Кастор опасливо высунулся из-за балюстрады, словно опасался, что этот человек может взлететь к нему. – Заветы Деи велят казнить каждого, кто…
«Криди? Это Валентин Криди?! – Маат с восторгом смотрел на главу орбитальной станции юнитов. – Как же я мог не узнать его?»
– Заветы Деи не распространяются на тех, кто в моей юрисдикции, – сказал Валентин, и Хосту показалось, что фразу «заветы Деи» он произнес с иронией. – Этот человек – астронавт, и я имею полное право забрать его Вовне.
В толпе послышался шепот. Еще никто и никогда не позволял себе прерывать аксона Кастора. Нарушать ход тетрасоматы. Маат смотрел на Валентина Криди и ощущал, как уважение к нему взлетает до небес.
– Я не отдам вам преступника, Криди, даже несмотря на вашу юрис-дикцию. – Последнее слово далось Кастору с трудом.
– Что ж, – Криди словно был готов к этому, – тогда мои люди возьмут его без вашего одобрения, святой отец.
«Святой отец?» – Это словосочетание Маат раньше не слышал.
– Стражники! – срывающимся голосом крикнул Кастор.
Двое здоровенных детин, раздетых по пояс, схватили приговоренного за плечи. Тот не сопротивлялся: либо не было сил, либо уже смирился со своей участью. С напряжением, точно это собственная его жизнь была в руках палачей, Маат наблюдал за происходящим.
Вот астронавта поставили на колени и сняли шлем. Надели кольцо Правосудия на жилистую шею. Его глаза не выражали ничего: приговоренный тупо смотрел перед собой и словно отсчитывал в голове секунды до конца.
Еще один стражник в кольчуге и рогатом шлеме готовил раскаленные гвозди для распятия. Маат закусил щеку изнутри: еще минута, и воздух наполнится чудовищными криками и запахом горелой плоти.
«Ну же, Криди! – думал Маат, порываясь вскочить с места. – Сделай хоть что-нибудь, пожалуйста!»
Нет, Валентин Криди не передумал. Он не отрываясь смотрел вверх, на смотровую площадку, словно ждал подходящего момента. Сигнала. В какой-то момент Маату показалось, что он видит, как моргает наверху лазерный луч. Получше рассмотреть не удалось: четыре тени снялись с места легко и быстро, вызывая в толпе охи и ахи. Юниты из команды Криди во главе с ним самим преодолели расстояние до подножия Храма в считаные секунды.
– Что они, мать твою, собираются делать?! – негромко крикнул сидящий рядом Тласпи Хедера. Но Хост не ответил: словно завороженный он смотрел на происходящее через суперлинзу. Кажется, впервые за всю историю Деи юниты собирались штурмовать стену Храма.
Криди отдал команду, и четыре выстрела просвистели почти одновременно. Зубцы гарпунов впились в основание балюстрады, обеспечивая юнитам беспрепятственный путь наверх. Народ затаил дыхание. Некоторые молодые морфы повскакивали с мест, другие же – более старшие и опытные – сидели ниже травы. Они знали, что Очи Храма запомнят всех. И после того как заварушка уляжется, на балкон взойдут уже те, кто поддержал сегодня бунт Криди.
Валентин и остальные взбирались наверх, точно кошки. Тем временем стражники взяли в кольцо аксона Кастора. Ситуация была безвыходная: Кастор мог дистанционно взорвать ошейник правосудия, и тогда астронавта ждала бы смерть. Хоть и быстрая. Но у Криди был план и на этот случай.
– Мы берем его и уходим, – сказал Валентин, после того как все четверо юнитов оказались на смотровой площадке. Его руки были примирительно подняты вверх, а голос – спокойным и тихим.
– Нет! – крикнул аксон, выглядывая из-за широких спин стражников. – Я казню его, а потом и всех…
Тело аксона обмякло. Толпа вздохнула, не понимая, что происходит, но Маат видел все. Видел благодаря случайно (или нет?) данной ему линзе. Тот самый стражник в рогатом шлеме вонзил снотворное в шею Кастора. Он тоже был одним из команды, подосланным на балкон заранее!
Секунда, две, три. Валентин стоит с поднятыми руками, Кастор лежит на полу, астронавт по-прежнему на коленях.
– Криди, обернись!!! – крикнул Маат. Слова вырвались раньше, чем парень успел сообразить.
В руках у одного из стражников блеснуло лезвие клинка, неожиданно, но недостаточно быстро. Удар, хруст, сломанная рука, вопль. Глава орбитальной станции переломил толстую, словно дерево, руку стражника. Модифицированные мышцы, сверхбыстрая реакция. Предостережение Маата было не нужно такому юниту, каким был Валентин Криди.
Маат лишь выдал себя. И теперь попадет под удар.
Но это было неважно, пока неважно. Астронавт был спасен.
Под единичные хлопки сочувствующих морфов юниты спустились со стены. Уже не на тросах, по лестнице. Валентин и еще один парень тащили под руки обмякшего человека, который по-прежнему не приходил в себя.
– Уходим, – шепнул Тласпи. – Сейчас охрана нагрянет, тебе лучше залечь на дно.
«Тебе», не «нам». Маат понял, в какое дерьмо он вляпался. Это понял и Хедера.
Хост взглянул в глаза друга и выпалил:
– Я иду с ним, Тласпи.
– С ума сошел?!
Без сомнений, он сошел с ума. Но именно сейчас Маат как никогда знал, что ему нужно делать, куда и за кем идти.
Возможно, он ждал этой возможности всю жизнь.
– Ваши очки, капитан Криди, – Маат догнал уходящих юнитов.
– Спасибо, морф. – Валентин подхватил линзы свободной рукой и подмигнул.
«Он забыл мое имя».
– Можно мне с вами на орбиту? – выпалил Маат.
Кто-то усмехнулся. Но Маату показалось, что Валентин его не расслышал.
– Пожалуйста, можно мне с вами на орбиту! – повторил он громче, переходя на бег.
– Приятель, не до тебя сейчас, – по-доброму осадил его замыкающий шествие юнит. – У нас тут игрок из другой галактики затесался…
Но Маат не отставал. Он чувствовал, что пойдет за юнитами до самой Стены и за Стену, если будет нужно. Мама, папа, брат, друзья… даже Нут Мускари… он будет скучать, очень скучать, но если упустить свой шанс сейчас, то, возможно, никогда…
– А почему бы и нет, Риббл? – вдруг сказал Криди и обернулся на Маата. – Этот парень хотел спасти мне жизнь.
– Еще одного? – вздохнул другой. Маска и очки скрывали лицо, но, судя по голосу, это была женщина-юнит.
– Да ты посмотри на него! – Валентин усмехнулся. – Его же в клочья разорвут после сегодняшнего! С таким-то прикидом…
Валентин сбавил шаг, и Маат наконец-то догнал капитана.
– Пойдешь прямо сейчас, прощаться нет времени, – сухо сказал Валентин, оглядываясь по сторонам. – Поживешь немного на Тесле, подучишься, потом возьмем на орбиту. Вместе с подругой твоей.
– Подругой? – Маат ничего не понимал.
– Потом объясню, времени нет. – Валентин присел на уровень Маата и посмотрел ему в глаза. – Ну что? Пойдешь?
Маат кивнул. Сжал зубы. Слезы душили, а сердце билось, словно колокол.
– Да, мастер Криди!
Возле Стены группу уже ждали. Двое других юнитов, вооруженные Торами Макси, погрузили астронавта на носилки. Кажется, за время транспортировки ему стало хуже: молодой человек бредил и обливался потом.
Женщина-юнит склонилась над ним и недовольно причмокнула:
– Допекли парня, что сказать…
– До орбиты дотянет? – спросил Валентин.
– Не думаю. – Женщина сделала астронавту укол в шею. – Вколола ему цинитрум с антигистаминным. На Тесле сделаем регидратацию, обезвоживание у него, сильное.
Эти слова были незнакомы Маату. В Кольце медицина была на примитивном уровне: травки всякие, примочки с солью, мази с жиром и водорослями. Морфы редко болели, разве что на солнце обгорали во время засухи.
Валентин оглянулся и хрипло скомандовал:
– Поспешим! Пыльная буря надвигается!
Маат посмотрел по сторонам: песок поднимался с земли, закручивался в небольшие смерчи, и Храма, что остался километрах в двух, было уже не видать.
Криди расчистил от пыли электронный замок, спрятанный между камнями древней стены, и ввел десятизначный код.
– Вперед! – скомандовал он, пропуская парней с носилками. – Поживее!
Внутри Стены было темно. Маат видел дорогу при помощи лучей света юнитов, скользящих по замшелым каменным блокам. Внутри Кольцо представляло собой лабиринт, в котором можно было заблудиться, если не знаешь дорогу. Не замедляя шага, Хост посмотрел вверх: там, высоко, кусочек неба был лишь тонкой полоской. До дна не доставали ни свет, ни вездесущая пыль.
Маат споткнулся, и его тут же окликнул идущий сзади.
– Под ноги смотри! Зевать на Тесле будешь! – Звонкий голос показался Маату смутно знакомым.
Всякий раз, когда друзья-юниты брали его Вовне, Хосту приходилось взбираться на самый верх. Это было опасно: Очи Храма без предупреждения могли пристрелить любого, кто штурмует Стену, поэтому ребята делали это в сумерках, во время смены караула.
Поэтому Маат еще никогда не видел земли за пределами Кольца при свете дня. До этого момента.
Гул и грохот обрушились на него из распахнутой двери вместе с ослепительным светом. Ржавые танковые гусеницы медленно ехали вдоль Стены. Они были настолько огромными, что казалось, эта машина легко может въехать на крышу Храма. Маат ждал, что она остановится, но, к его ужасу, юниты один за другим принялись прыгать прямо на ходу. Словно муравьи, они взбирались по ржавым уступам и исчезали в чреве этой громадины. Даже носилки с астронавтом подняли на тросах.
– Советую не мешкать, – сказал очутившийся рядом Криди. – Тесла не останавливается.
– Совсем? – Маат понял, что стоит с открытым ртом.
– Последняя аварийная остановка была году так в двадцать восьмом, – прикинул глава орбитальной станции.
– Но я еще никогда… – Маат не знал, как сформулировать свою мысль. «Никогда не забирался на огромную гусеничную машину на ходу».
– Считай, что это твой вступительный экзамен. – Валентин похлопал его по плечу и с разбегу вскарабкался на толстую трубу, тотчас же окутавшую его клубами пара.
«Ладно, приятель, – сказал себе Маат. – Разве не этого ты хотел, когда брил виски?»
Он разбежался подобно Криди и, подпрыгнув вверх, что было сил ухватился за козырек. Тот был раскаленным, но Маат не разжал пальцев. Напряг все свое слабое, нетренированное тело и вскарабкался на трубу. Прошел по узкому мостику, стараясь не смотреть вниз, взобрался по лестнице, несколько раз вдохнул раскаленный удушливый пар и, наконец, оказался в тесной каюте. Внутри Теслы.
– Выдыхай, Маат Хост. – Юнит по имени Риббл хлопнул его по спине.
Кто-то рассмеялся, улыбнулся и сам Маат. Спасенный уже лежал под капельницами – его жизнь была вне опасности. Двое других юнитов склонились над ним и с интересом рассматривали татуировки на его накачанных руках.
Маат взглянул на свои ладони: они были красными, а кожа пузырилась от ожогов.
«Вот ведь зараза». – Он спрятал руки в карманы. Не хотелось привлекать к себе лишнего внимания в первый же день. Но женщина-юнит, та самая, которая сделала астронавту укол, заметила.
– Ну-ка, ну-ка, малой, покажи ладони! – потребовала она.
– Ничего особенного. – Маат смущенно раскрыл ладони, на которых, словно в опровержение его слов, одновременно лопнули два волдыря.
– Надо же, какой ожог! – На женщине не было очков, но радужки ее глаз переливались голубо-фиолетовым светом.
– Ваши глаза… – удивленно пробормотал Маат и тут же смутился.
Знахарка фыркнула и отмахнулась.
– Просто линзы имплантированные… Ожоги пройдут часов через двадцать. – Она опрыскала ладони Хоста спреем, пахнущим точно дедова настойка, и теперь туго бинтовала их. – До этого бинты не снимать. Все понял?
Маат кивнул.
– Я – Крассула, если что. – Женщина потуже завязала хвост из толстых темных дред и по-дружески подмигнула Маату. – По ерунде не беспокоить, но если, скажем, ногу оторвет, то можно.
– Спасибо. – Тот усмехнулся. Кивнул в сторону астронавта. – А с ним что?
– Он парень здоровый, оклемается. – Крассула закатала рукава. – Иди осмотрись, малой, а то в боксе ты мне только мешаешься.
Маат снова кивнул. Он вышел из каюты и оказался в плохо освещенном коридоре. Теслу потряхивало из стороны в сторону, красноватые лампы на потолке рассеянно мигали, тут и там клубился обжигающий пар.
До него доносились распоряжения Крассулы:
– Оксигенацию увлажненным кислородом… Скорость фильтрации можно поменьше… И давай-ка сделаем ему МРТ…
«Как я здесь вообще жить буду?» – подумал Маат, шатко ступая по полу, который то и дело норовил уйти из-под ног.
Из каюты впереди по коридору показалось лицо Риббла:
– Хост, вот ты где! А ну давай сюда: капитан проводит инструктаж для новичков!
Маат поспешил, ощущая, как его охватывает волнение: значит, он не был единственным новеньким на Тесле.
Капитанский мостик был залит светом. Он проникал из огромных, неправильной формы иллюминаторов, напоминающих изнутри глаза насекомого. Юниты сидели за старыми треснувшими плазмомониторами: кто-то делал поправки к маршруту, кто-то производил расчеты, на одном из мониторов Хост заметил даже разложенный пасьянс.
Криди стоял у штурвала, объясняя что-то двум новичкам. Одного из них Маат узнал сразу: именно он был в рогатом шлеме там, на балюстраде.
– А вот и твой приятель. – Валентин хлопнул его по плечу, заметив Хоста. Юнит повернулся и… оказался не кем иным, как Нут Маскари!
– Ты… как ты здесь оказалась?!
Маат во все глаза рассматривал рыжеволосую девочку в черном плаще. Он знал ее с детства, да что там – был влюблен в нее! И все равно проглядел тот факт, что Нут Мускари, его соседка и одноклассница, была в сговоре с самим Валентином Криди!
– Так же, как и ты. – Нут рассмеялась, ее глаза были подведены углем, а волосы испачканы в саже.
Теперь, когда Нут тоже была здесь, Маату заметно полегчало. Он хотел расспросить ее обо всем, но Криди откашлялся, привлекая их внимание.
– За пределами Кольца опасно, поэтому я запрещаю вам покидать Теслу без моего разрешения, – сказал капитан. – Это приказ, понятно?
– Да, мастер Криди, – тут же отозвался третий новичок, более старший и похожий на юнита по рождению.
– Да, мастер Криди, – хором повторили Нут и Маат, переглянулись и незаметно улыбнулись друг другу.
Хотелось петь и танцевать. Он был на Тесле, ходячей машине, в потоп превращающейся в корабль. Стал почти что юнитом в команде великого капитана! Да еще и Нут была с ним, та самая Нут, о которой…
– Ты слышишь меня, Хост? – Недовольное лицо Криди появилось совсем рядом. Должно быть, увлеченный своими мечтами, он пропустил что-то важное.
– Да, капитан. – Маат прикусил губу и велел себе слушать.
– Эти рычаги отвечают за маневр, – Криди продолжал инструктаж, – а при помощи этих мы переводим Теслу на воду.
– А откуда питание? – поинтересовался стажер, который явно решил дать понять, что малышня ему в подметки не годится.
– Паровые двигатели, – ответил Криди.
– Но почему бы не использовать сигнулярный реактор, как на орбитальной станции? – переспросил стажер, и Нут закатила глаза. – Он может питать Теслу лет сто, а то и больше…
Валентин покачал головой, словно жалея о том, что вызвался инструктировать молодняк лично.
– Мы не можем использовать на Дее опасные источники энергии вроде коллапсара, – сказал капитан. – Мы же отвечаем за вас, морфов. Так велят заветы.
Заветы… Маат не думал, что Валентин соблюдает их. Скорее, он ответил так, чтобы отмазаться от навязчивого стажера. Согласно заветам Деи, морфы были уникальными существами, способными видеть будущее, а юниты – убогими, призванными оберегать и защищать собратьев-морфов. Но на деле все было иначе – это морфы были убогими, застрявшими в каменном веке людьми, отрицающими медицину и технологии. В то время как юниты строили машины вроде Теслы и летали к далеким звездам, используя сингулярный реактор, морфы продолжали ходить на тетрасоматы.
Под конец дня Маат чувствовал, что его голова вот-вот взорвется от обилия информации, кучи людей в замкнутом пространстве и уровня шума. Вокруг постоянно что-то гудело и скрипело. Он почти кожей чувствовал, как напряженно движутся шестеренки гигантской машины, как раскаляется паровой двигатель, как льется по трубкам охлаждающая жидкость. Казалось, его собственное сердце начало пульсировать вместе с Теслой.
Троим новичкам дали общую каюту. Парни заняли кровати по соседству, а Нут – самую дальнюю, возле гальюна. Морфа постарше (он все-таки был урожденным морфом) звали Лацио, и он прибыл из соседней деревни. Лацио оказался хорошим парнем, даже несмотря на то что утром держался заносчиво.
Нут быстро уснула, а парни еще немного посидели. Вскоре Лацио тоже начал клевать носом, чего нельзя было сказать о Маате. Сна не было ни в одном глазу, и, несмотря на запрет Криди выходить из каюты ночью, он тихонько выскользнул за дверь.
Было тихо. Конечно, не так, как глухой ночью у них в деревне, но и не столь оглушительно, как днем. Сейчас стрекот датчиков и размеренный скрип шестеренок ласкал слух, напоминая о том, что Тесла медленно идет по проложенному маршруту.
На капитанском мостике не было ни души. Присев возле иллюминатора, Маат уставился на бесконечную пустыню. Теперь, когда буря улеглась, он мог видеть оставшуюся вдалеке Стену. Она полыхала сигнальными кострами, далекими, словно звезды.
Вдруг ему стало горько от того, что он так и не попрощался с мамой и братьями. Вернется ли он когда-нибудь? Об этом в тринадцать лет долго не думают, так же как и не горюют слишком сильно. Прямо по курсу шли другие машины: кто-то на гусеничном ходу, как Тесла, кто-то на длинных ногах-ходулях. Изо рта одной машины полыхало пламя, и от этого она походила на огнедышащего дракона из сказок.
Когда Маат вернулся в свою каюту, то уснул еще до того, как его голова коснулась подушки.
На следующее утро капитан Криди без всякого зазрения совести передал троих новичков (которые уже ждали его на капитанском мостике) в руки Риббла. Тот оказался веселым парнем, к тому же буквально напичканным всякими имплантатами, о которых он с гордостью рассказывал.
– Недавно я поставил себе новую печень, – заявил он, наблюдая за тем, как ребята очищают от копоти шестеренки в техническом отсеке.
– Печень? Но зачем? – удивилась Нут.
Риббл замялся: ему не хотелось рассказывать всю подноготную о том, как он вначале посадил свой человеческий орган, попивая самогон с Уаджетом.
– Печень – важнейший орган в нашем организме, – строго сказал он вместо этого. – Очищает кровь от токсинов. И это… вопросы только по существу!
Нут и Маат переглянулись. Потянулись к одной и той же шестеренке и случайно коснулись друг друга кончиками пальцев. Нут улыбнулась, а вот Маат, напротив, нахмурился и покрылся алым румянцем. Поначалу присутствие Мускари радовало его, но теперь он понимал, что просто не может сосредоточиться, когда девушка рядом.
К тому же Нут определенно справлялась с обязанностями юнита лучше, чем он.
– Какого морского дьявола ты закрываешь глаза, Хост?! – в очередной раз ворчал на него Криди на занятии по стрельбе. – Никогда не думал, что мишень может начать двигаться?
Маат надулся и посмотрел на Нут, которая уверенно палила из орудий, расстреливая одну цель за другой.
– Мускари, отлично! – Криди хлопнул ее по плечу и затянул ремень стабилизатора потуже. – Теперь переходи на ионные пучки и посбивай мишени во-о-он на тех холмах.
Нут прищурилась, вдохнула и задержала дыхание, как их и учил делать Валентин. Чтобы стрелять из механической турели на корме Теслы, нужны были не просто сноровка и сила. Стрелок должен быть крепким, чтобы справляться с тяжелыми лапищами-прицелами, и достаточно выносливым, чтобы очередь за очередью вдавливать тугие гашетки.
Крепкая и рослая Нут прекрасно справлялась с турелью, тогда как худосочный Маат с трудом мог навести прицел на нужную точку.
«Зачем я вообще в это ввязался?», – думал он, раз за разом промахиваясь по мишеням.
Однако Криди не спешил гнать его взашей. После каждого урока он хвалил Маата за старания, и это не прошло бесследно: за неделю на Тесле Маат научился попадать в одну мишень из трех, вот только ладони его после каждого урока превращались в кровавое мясо.
– Перчатки себе заведи, – пожаловалась Крассула, когда Маат в очередной раз пришел к ней за снадобьем.
Тот покачал головой.
– Лацио и Нут стреляют без перчаток, – сказал он. – И я буду так же.
Крассула вздохнула и улыбнулась, совсем как мама, присела к нему на кушетку и слегка приобняла за плечи.
– Однажды ты станешь прекрасным стрелком. – Радужки Крассулы переливались лилово-фиолетовыми волнами. – Вот только, пресвятая Дея, пусть это никогда тебе не понадобится!
В ту ночь Маату снова не спалось. Он вновь бродил по коридорам Теслы, пока не оказался на капитанском мостике, уселся напротив иллюминатора и принялся смотреть, как горят на Стене сигнальные огни. Благодаря насыщенной образовательной программе, которую устроили для них Криди и Риббл, днем Маат почти не вспоминал о доме. Но мысли приходили по ночам, когда все посторонние шумы на Тесле замолкали. Все, кроме равномерного и уже привычного скрипа шестеренок.
– Не спится? – произнес голос за спиной, и Маат вздрогнул от неожиданности.
К нему подошла младший механик по имени Плим.
Тот покачал головой:
– Домой хочется.
Плим не спрашивала, и Хост мысленно поблагодарил ее за это.
– Со всеми так. В первые дни.
– Давно ты здесь? – спросил Маат.
Девушка была молодой, едва ли многим старше Хоста, поэтому он позволил себе личный вопрос и неофициальное обращение.
– Три года. – Плим смотрела вдаль, на огни уходящих и встречных машин. – И все еще иногда прихожу сюда по ночам.
Маат понимающе кивнул.
– А на орбите бывала? – спросил он.
– Да, раз семь. – Девушка не особо гордилась этим.
– Круто, – протянул Хост. – Ну и как оно?
Плим усмехнулась:
– Почти так же, как здесь, только вместо земли – космос, а вместо ходилок – звезды.
Маат искоса взглянул на нее. Бритые виски, длинная черная коса, подведенные углем веки и переливающаяся радужка, выдающая оптические линзы. Она была красива, не так, как Нут, конечно, но все же. Красота Плим была дикая, воинственная и немного потусторонняя – именно так и выглядят урожденные юниты.
– А знаешь… – начала было Плим, но в этот момент пол и стены Теслы сотряслись от дикого крика.
– Великая Дея, – вырвалось у Маата.
В дверном проеме стоял астронавт. Увешанный датчиками и проводами, с торчащими из вен катетерами. Его лицо было перекошено от ужаса, а глаза едва ли не выпрыгивали из орбит.
– Где я, мать вашу?!

Глава 8

Три фигуры стояли по колено в воде. Их лиц было не видно, но голоса звучали встревоженно.
– Ничего не понимаю, разве это не он преследовал нас?
– Значит, не он.
– Сейчас важнее всего другой вопрос. – Лицо молодого человека показалось совсем близко. – Где его корабль и где он сам?
В серых глазах была тревога. Темные вьющиеся волосы падали на лоб, нос был длинным и тонким, а кожа бледной и словно прозрачной. Он казался немногим старше Маата. Все трое были одеты в обтягивающие комбинезоны, совсем как у спасенного астронавта.
– Нам нужно найти его, – женский голос, уверенный.
Лицо девушки совсем близко, стоит лишь руку протянуть. Постарше, симпатичная, чем-то напоминающая Нут.
– Не лучше ли нам улететь отсюда? – Третье лицо было испуганным.
Еще никогда Маат Хост не видел такой внешности: высокий лоб, крупные скулы, раскосые глаза, большие и выпуклые, словно у насекомого.
– Мы не сможем улететь, пока не просушим двигатели, Хираку! – темноволосый сжал кулаки. Он явно был лидером среди них троих.
– Смотрите! – Девушка испуганно указала вперед.
Лица исчезли. Послышался всплеск воды, и вот Маат уже видел, как фигуры астронавтов бегут, убегают от преследующего их флота. Быстроходные и юркие корабли, идущие под пиратскими флагами Внеединства, – эти не станут разбираться, кто перед ними. Никаких судов, никакой тетрасоматы. Такие обычно стреляют после первого предупреждения.
Картинка стала нечеткой, словно состояла из тысячи осколков. Огромный черный мегафон Внеединых выплевывал ругательства и угрозы, но прибывшие не понимали их речь. Им бы остановиться, сдаться, но астронавты продолжали бежать по колено в воде.
Неожиданно девушка вскрикнула и упала. Наверное, это подводная раковина… Нет, не так. Это пираты открыли огонь. Пули прошивали тела несчастных, и они падали в воду, дождевую воду, которая тут же окрашивалась красным.
Их лица снова были близко. Безмятежные, спокойные. Даже морщины на лбу темноволосого парня наконец разгладились, словно и он обрел покой…
Маат вздрогнул и открыл глаза. Скрежет и гул напомнили ему, что он на Тесле, а его видение – всего лишь обычный сон морфов. Будущее, которое может случиться, а может и нет. И все же были в его сне три вещи, о которых он должен был немедленно сообщить капитану Криди. Грядущий потоп. Флот Внеединства. И три астронавта, которые совсем скоро совершат аварийную посадку на Дее.

Валентин Криди сидел, запустив пальцы в длинные с проседью волосы. Он не мог уснуть с того момента, как ему доложили о пробуждении космолетчика. Вначале это было даже интересно: мало ли о чем мог поведать прилетевший из другой галактики астронавт? Но молодой человек по имени Коррин не разделял любопытства Криди. Он вел себя агрессивно, на вопросы отвечал односложно, а все его пожелания сводились к одному невыполнимому требованию.
– Пойми, Блауз, я не могу дать тебе корабль. Никакой. Вообще, – в очередной раз повторил Валентин.
– Блаз. Моя фамилия Блаз. – Астронавт опять начал сердиться, отчего вены на его шее опасно вздулись. – Я должен вернуться в гонку как можно скорее.
Разумеется, Валентин знал, о какой гонке идет речь. Он отвинтил крышку и сделал глоток из фляжки. Настойка приятно обожгла горло, но желудок напомнил о том, что натощак пьют только идиоты.
Жители Деи многое отдали за то, чтобы никогда не посылать детей на гонку. Более того, морфы вообще не подозревали о том, что существует другой мир, кроме их планеты. Разумеется, за исключением проницательных ребят вроде Лацио, Нут и выскочки Хоста. Таких детей юниты старались вербовать как можно раньше.
– Верните мне мое оружие, – потребовал Блаз. – И экипировку.
Валентин кинул быстрый взгляд на Крассулу, и та незаметно набрала в шприц успокоительное.
– Полностью исключено, – покачал головой капитан. – Представители вашей галактики не должны узнать о нас. Твой шлем и одежда были начинены следящими устройствами. Мы уничтожили их.
– Наши все равно узнают, – Блаз улыбнулся, – и придут покорять вас.
Здесь он перегнул палку. Криди медленно повернулся к нему и смерил долгим пронзительным взглядом.
– Значит, мы будем готовы. – Его голос больше не был дружелюбным.
Экипаж потихоньку начал покидать кают-компанию. Многие не спали всю ночь и за это время успели вдоволь «насладиться» компанией нового гостя.
– Странный тип, – сказала Плим Крассуле. – Другой на его месте радовался бы, что его спасли.
Коррин сидел, широко расставив ноги, и изучал костяшки на своих кулаках. Одежда юнитов была ему мала: куртка не застегивалась на широких плечах, а штаны едва доставали до середины лодыжек.
Маат осторожно подсел к нему. Признаться, ночью он сильно струхнул, но сейчас, когда рядом были взрослые юниты, любопытство Хоста проснулось вновь.
– Вы правда прилетели из другой галактики? – спросил он у Блаза.
Коррин на секунду спрятал лицо в ладонях.
– Еще один… – измученно сказал он и потер воспаленные глаза. – Да, чувак, я правда прилетел из другой галактики.
«Чувак? Должно быть, так они называют друг друга», – подумал Маат.
– Вы сказали, что вам нужно вернуться в гонку… это такая игра? – продолжал Маат, совсем забыв, зачем он пришел сюда.
– Игра, ага. – Лицо космолетчика вдруг оказалось слишком близко, и его выражение не предвещало ничего хорошего. – В которой такие ушлепки, как ты, умирают первыми.
Маат испугался и отстранился, почувствовав, как неприятно защипало в носу, словно он только что избежал прямого удара.
– Хост! Ты сюда за каким морским дьяволом? – прозвучал над ухом раздраженный голос Криди.
– Я сон принес, капитан. – Морф достал из кармана стандартное записывающее устройство. Каждую ночь он крепил датчик к виску, на случай если одно из сновидений потребует детального разбора. Именно такой сон случился с ним сегодня.
– Давай сюда. – Капитан устало протянул руку. – Что там? Вкратце.
Маат кивнул:
– Потоп. Скоро. Флот Внеединства… ммм… что же еще? А! Три астронавта.
Последняя фраза вызвала оживление среди экипажа. Несколько человек присвистнуло, кто-то удивленно сказал: «Еще?»
Никак не комментируя, Валентин воспроизвел сон, выводя его сразу на главный монитор. Маат засмущался: он не думал, что сновидение увидит кто-то помимо Криди.
Смутные фигуры, плеск воды, обрывки разговора – все это не вызывало интереса у капитана. Некоторые сны были просто эхом, никак не связанным с будущим, но Маат был уверен, что на этот раз он записал пророчество.
Крупным планом появилось лицо темноволосого парня, затем девушки. Коррин, который до сих пор сидел со злым скучающим лицом, вдруг оживился и сжал кулаки.
– Ты знаешь их? – спросила Крассула.
– Черт побери, да! – На лице Блаза появилась неприкрытая ненависть. – Это Арктур, мать его, Финн! И эта стерва с Ли Ру!
– Ли Ру? – Крассула недоуменно посмотрела на капитана. Но тот, кажется, прекрасно понимал, о чем идет речь.
– Они в твоей команде? – спросил Валентин.
– У нас нет команд. – Блаз продолжал испепелять глазами астронавтов на экране. – Каждый сам за себя.
На мониторе появились пираты. Открыли огонь. Чувствуя, как вновь щемит сердце, Маат смотрел, как парни и девушка падают замертво. Вскоре сон оборвался, завис на последнем драматическом кадре: лицо тонущего темноволосого астронавта крупным планом.
В полном молчании, повисшем на Тесле, раздались хлопки Коррина Блаза.
– Ублюдки мертвы!
Он улыбался, этот сукин сын улыбался!
– Не мертвы. – Голос Криди был ледяным. – Это всего лишь вероятное будущее.
Он свернул экран, отсоединил нагревшийся датчик и отдал его Маату и спросил:
– Как скоро это произойдет?
– Обычно пророчества сбываются в течение двух-трех дней, – ответил Хост, чувствуя, что все взгляды прикованы к нему.
Криди подошел к иллюминатору, заложил руки за спину, пристально вгляделся в бескрайнюю пустыню. Сложно было представить, что через три дня все это будет покрыто водой.
Первые капли упали на стекло. Капитан хмыкнул и почесал пробивающуюся на подбородке щетину. Задумчиво произнес себе под нос: «Вот оно как».
– Приготовить Теслу к спуску на воду, – негромко скомандовал Валентин. – Держим курс на море Мертвецов.

– Дождь пошел. – Хираку подставил широкую ладонь, на которую тут же упали крупные капли. – Надеюсь, не радиоактивный.
– Ничего не понимаю. – Арк продолжал рассматривать жетон Блаза. – Если он был здесь до нас, кто тогда стрелял по кораблям?
В этот момент в его наушнике раздался голос Патрика:
– Срочный звонок от Эрвина Роммели, кэп. Задержка сигнала составляет четыре секунды.
Финн кинул быстрый взгляд на Вегу и коснулся камеры на своем шлеме: менторы Кубка по-прежнему могли видеть их глазами.
– Слушаю вас, мистер Роммели. – Арктур моментально собрался.
– Вы не выходите на связь, капитан Финн – Глава комитета не спрашивал. Его голос был строгим и… взволнованным?
– Нам пришлось открыть червоточину, чтобы избежать… избежать прямого контакта с другими игроками.
Молчание. Четыре секунды, восемь, десять… Они совещались. Арктур почти видел, как эти грозные дядьки сидят за длинным столом и нервно грызут карандаши.
– Вернитесь к своему кораблю, чтобы мы могли засечь ваши координаты, – наконец произнес Роммели.
В этот момент Арктур совершил нечто неожиданное: стащил с себя шлем и что есть силы ударил о ближайший подводный камень. Маленькая камера размером с рисовое зернышко со звоном разбилась. Затем, модифицировав кортик в нож, он отпорол аварийный коммуникатор со своего рукава.
– Какого черта ты делаешь?! – изумился Хираку.
Вега догадалась быстрее: не говоря ни слова, она стащила свой шлем и тоже приложила об камень. Затем подобно Арктуру расправилась с коммуникатором.
– Вы в своем уме, ребята?! – опасливо произнес Итан.
– Это они, – сказал Арктур. – Они сбивают корабли. Сокращают количество участников.
Немного подумав, крессидианин уничтожил и свои средства связи тоже.
– Но зачем им это, не понимаю? – спросил он. – Разве наша задача – не поиск пригодной планеты? Чем больше участников, тем больше вероятность…
– Так было раньше. – Арктур покачал головой. Прядь темных вьющихся волос упала ему на лоб. – Сейчас мы перестали играть по их правилам.
– Так что же нам делать теперь? – спросила Вега.
Только что они официально выбыли из гонки, и неважно, кем будут считать их на Росс: павшими или мятежниками.
– Идти по координатам. – В этот момент таймер Арктура пропикал. – Двигатели уже просохли, идем!
– Смотрите! – Вега вскрикнула и указала вдаль.
К ним мчался пиратский флот. В этом не было ни малейших сомнений: каждый, кто хоть раз читал книжки о пиратах, знал, что они бороздят моря под черным флагом. Изгои общества, которые нападают на чужие корабли, грабят и убивают, оставаясь при этом чертовски обаятельными.
«Галлюцинация! – первое, что пришло в голову Арку. – Должно быть, в атмосфере есть вещества, воздействующие на психику… Патрик говорил о повышенном содержании кислорода».
– Флот? – Огромные глаза Хираку и вовсе повылазили из орбит.
– Разве планета не должна быть стерильна? Под действием пульсара… – произнесла Вега, глядя, как шесть или семь черных крейсеров подходят все ближе и ближе.
«Нет, галлюцинация у троих людей одновременно… Невозможно. Скорее какая-то природная аномалия… газ, преломляющий свет…»
Пока Арктур пытался найти хоть одно логичное объяснение, корабли подошли совсем близко. Можно было рассмотреть рисунок на их флагах – и это были не череп и кости, а красное кольцо на черном фоне. Арк нахмурился: в старых учебниках ему приходилось встречать этот символ.
– Знаешь, что он обозначает? – Вега словно прочла его мысли.
– Да. – Арктур нахмурился, глядя на приближающиеся громады. – Когда-то давно, еще до возникновения Федерации, власть на Росс и спутниках была в руках партии Единства… У нее были оппоненты, которые называли себя Внеедиными и имели вот такой вот символ.
– Но что они делают здесь, в другой галактике? – Хираку озвучил то, что крутилось на языке у всех.
В этот момент огромный мегафон на борту корабля ожил. Речь была непонятной, но интонация ребятам крайне не понравилась. Словно пьяный пытался ругаться с набитым ртом. Арктур поднял вверх руки: убегать не было смысла, надо было хотя бы попытаться наладить контакт. Его примеру последовали Итан и Вега.
Угрожающая брань с корабля повторилась. Арк поморщился, словно нечто горькое попало ему в рот.
– Патрик, прием, – сказал он. – Можешь перевести это… послание?
– Никак нет, кэп, – отозвался робот. – Но эмоциональный окрас явно негативный.
– Это я слышу, – кивнул Финн.
– Скорее всего, они требуют сдаться, – продолжал Патрик.
– А я что, по-твоему, делаю? – сквозь зубы произнес капитан.
– Но у нас ничего нет. – Вега непонимающе уставилась на Арктура.
– У нас есть звездолет. – Тот посмотрел вверх, на палубу одного из кораблей, подошедшего совсем близко. Люди, сгрудившиеся там, что-то кричали и улюлюкали.
Корабль не был кораблем в полном понимании этого слова. Он, словно амфибия, мог передвигаться и по воде, и по земле при помощи огромных быстроходных лопастей. Более того, на носу был даже якорь, что говорило о том, что на этой планете бывает большая вода.
– В каком веке застряли эти ребята? – Хираку с интересом рассматривал уродливую конструкцию.
Брюхо машины было пропорото с одной стороны. Герметик выглядел очень ненадежно и кое-как скрывал длинную прореху, напоминающую рваный шрам на теле.
С палубы, находящейся примерно метрах в двухстах от земли, начали сбрасывать канаты. Люди лезли вниз, другие – спускали шлюпку. Оставшиеся наверху продолжали кричать, свистеть и делать неприличные жесты.
– Какие предложения, ребята? – Хираку смотрел то на Арка, то на Вегу.
– Предлагаю бежать, – сказала Вега.
– Полностью поддерживаю, капитан Леви-Хоук.
Трое бросились бежать. Воды заметно прибыло, но адреналин в крови подстегивал, словно кнут.
Сзади послышался рев моторов: шлюпки преследовали их, нагоняя все быстрее и быстрее. Крики тоже приближались, уже не угрожающие, скорее веселые, дразнящие, точно пираты не сомневались в том, что поймают добычу.
– Патрик! – крикнул Арктур. – Что с двигателями?
Он говорил отрывисто, пытаясь сохранить дыхание.
– Готовы к взлету, капитан! – отозвался робот.
– Видишь нас? – крикнул Арктур.
– Никак нет, ваши коммуникаторы не определяются. – Робот не знал, что пилоты сами уничтожили их.
– Черт с ними, взлетай! Держи курс на шлюпки…
Раздалась автоматная очередь, и вода в полуметре от Арка взорвалась фонтанчиками. Нет, они не стреляли на поражение, хотели взять живыми – и от этого было еще страшнее.
Финн не оборачивался – какой смысл, только время потеряет. Одна из шлюпок почти поравнялась с ним, и краем глаза он увидел лицо бритоголового пирата, перекошенное от экстаза.
«Он будет стрелять, сейчас!» – подумал Арк, но очередь раздалась на секунду раньше. Вскрикнула и упала Вега. Пробежав несколько метров по инерции, Арктур остановился. Оглянулся: девушка стояла на коленях в краснеющей воде, ее лицо искажено болью.
Она не просила его возвращаться за ней, но это и не было нужно. Инстинкты Арктура были зашиты слишком глубоко: самоотречение, жертвенность, даже вопреки здравому смыслу. Упав на колени рядом с Вегой, он закрыл ее голову руками – даже если ублюдки хотят взять их живыми, шальную пулю никто не отменял.
– Итан! – проорал Финн, наблюдая, как шлюпки берут их двоих в плотное кольцо. – Взлетай!
– Прости, Арк! – голос Хираку донесся из наушника. Уже из корабля. – Прости, но я должен улететь…
– Что?! – Арктур не верил своим ушам. – Патрик, ответь! Прием, Патрик!
Патрик не отвечал. Он был мертв, как и Кентавр.
– Он бросил нас, – прошептала Вега ему на ухо. Девушка, как всегда, догадалась обо всем быстрее. – Итан бросил нас, Арк.
Шлюпки кружили вокруг, словно коршуны, замыкая кольцо все плотнее и плотнее.
– Пойми меня, я должен вернуться в гонку, – голос предателя Хираку раздавался в голове Арка. – Я обещал маме, что принесу ей Кубок…
Финн горько усмехнулся. Хираку было жалко: крессидианин до сих пор верил, что сможет вернуться в игру. После всего, что он узнал.
Его смерть будет быстрой: взрыв корабля, разгерметизация. Главный куратор сумеет замести следы. Некрасиво и мерзко, но в любом случае лучше, чем пытки, которые ждали Арктура и Вегу.
Пираты выкинули сетку, тонкую, но невероятно плотную. Арктур знал, что такой материал использовали на Росс для отлова бешеных собак.
– Не шевелись, – шепнул он Веге. – Она легко режет кожу.
Девушка тихонько всхлипнула. Арктур чувствовал, как она дрожит: не то от страха, не то от боли. Он и сам дрожал так, что зуб на зуб не попадал.
Пираты, схватившие их, ликовали. Арктур заметил в их взгляде безумство, и его охватил по-настоящему животный страх. Они не просто попали в руки бандитов, они угодили в лапы к сумасшедшим, которым ничего не стоит убить их ради потехи.
Сетку начали поднимать на корабль. Все это время Арктур, закусив губу, обнимал поскуливающую Вегу. Проклинать Хираку не было сил. Чутье не подвело Финна: он никогда не доверял крессидианину, особенно когда тот начал набиваться в союзники. Однако сейчас все это не имело значения. Они застряли на планете без корабля и без связи, которую Арк уничтожил по собственной глупости. Даже если они с Вегой каким-то чудом уцелеют, им никогда не выбраться отсюда без посторонней помощи.
Хираку взлетал, выводя петлю за петлей. Нужно было хорошенько разогреть двигатели перед открытием червоточины. Атлас, загруженный в тело Патрика, неподвижно сидел в кресле второго пилота. Кентавра пришлось уничтожить, пока тот не начал задавать вопросов, и теперь его обугленное тело грудой лежало в медблоке.
«Надо будет сбросить в космос», – подумал Хираку, мельком взглянув в иллюминатор: поверхность серо-голубой планеты оставалась все дальше и дальше.
– Прости, Арктур, прости, Вега, – с искренним раскаянием произнес крессидианин, – но я должен взять этот чертов Кубок!
Нет, дело было не в Кубке. Итан лгал самому себе. Он испугался быть пойманным странными гуманоидами, идущими под флагами Внеединства, на планете, где никак не может быть жизни из-за близости пульсара.
Голос совести велел ему доложить обо всем на Росс.
«А смысл? – отвечал он самому себе. – Ребятам это не поможет. Наверняка те психи уже убили их».
Корабль Финна вышел на орбиту. Отстегнув ремни безопасности, Хираку откинулся в кресле и прикрыл веки. Он смог, он вырвался, хоть и ценой жизни своих союзников.
«На Кубке не место союзам. Любой из них рано или поздно утянет вас на дно», – напомнил он самому себе слова инструктора.
– Атлас, подготовить корабль к открытию червоточины, – приказал Хираку.
– Есть, капитан, – сухо отозвался робот. В отличие от Патрика он не был запрограммирован на имитацию человеческих эмоций.
«Надо будет перепрошить тебя», – подумал Хираку, вновь пристегиваясь.
– Капитан, должен предупредить вас: впереди кольцо астероидов, – доложил Атлас.
– Черт подери! – Хираку поерзал в кресле. Из всей группы претендентов он хуже всех сдал выпускной экзамен мастер-пилота, провалившись именно на проходе через астероидный пояс.
– Подготовиться к открытию червоточины! – решительно произнес он.
Ход был рискованный – один из астероидов могло затянуть в складки пространства, и тогда корабль неминуемо ждало бы столкновение. Но Хираку верил в удачу, более того, сегодня она уже не раз была благосклонна к нему.
Координаты были рассчитаны, двигатели готовы к прыжку.
– Ну что, приятель, – сказал он Атласу, открывая проход в пространстве. – Пора попрощаться с этой плане…
Полыхнула ослепительная вспышка. Беззвучная, ибо в вакууме не проводится звук. Часть света вынырнула с другой стороны червоточины, как и останки корабля Хираку, что были втянуты в нее. Он действительно попрощался с планетой, эффектно и ярко.
Вегу трясло. Пуля прошила икру насквозь, и рана неистово кровоточила. Срочно нужна была хирургическая помощь, но мечтать об этом сейчас было большой роскошью. Вряд ли их ждет даже быстрая смерть: Вега поняла это по лицам людей, что пленили их. Бритоголовые, грязные, с уродливыми механическими имплантами – они обступили сетку, словно клетку с животными. Кричали, свистели и улюлюкали. Бесполезно было объяснять им что-либо, очевидно, что эти аборигены не знали Единого языка.
Среди пиратов были женщины и дети. Они тыкали в Вегу грязными пальцами и смеялись, демонстрируя изъеденные гнилью зубы. Вега прикрыла глаза, чтобы не видеть этого кошмара, но страх был глубоко внутри. Страх, смешанный с брезгливостью и отвращением.
– Вега, – послышался тихий и спокойный голос Арктура, – в моем костюме зашита специальная капсула, она останавливает сердце моментально.
Его губы почти касались уха Веги.
– Одна? – так же шепотом переспросила она.
– Одна.
Вега сжала его руку в знак благодарности. Она понимала, насколько ценный подарок сделал ей Арктур: легкую и быструю смерть.
Девушка открыла глаза и увидела человека, медленно идущего к ним по палубе. Его лицо было покрыто татуировками, одежда была целой, и в глазах даже читался рассудок.
«Капитан», – подумала Вега и не ошиблась.
– К нам пожаловали гости, – почти без акцента произнес тот.
Толпа вновь оживилась, матросы принялись резать сетку ножом. Через несколько минут Арктур и Вега оказались на ржавой палубе корабля, под палящим солнцем, посреди толпы гуманоидов.
Они почти не отличались от людей Росс, вот только их шеи были чуть длиннее, а плечи узкими и покатыми, словно у аборигенов отсутствовало несколько костей плечевого пояса.
– Вы не морфы. – Капитан по-птичьи склонил голову набок. – А значит, прилетели оттуда.
Он поднял палец вверх, продолжая смотреть на пленных не мигая. Вряд ли эти грязные неандертальцы вступили в эру космических полетов, но они, по крайней мере, знали о них. Это могло означать две вещи: либо на планетоиде была раса более продвинутых людей, летающих в космос, либо Арктур и Вега были не первыми гостями.
– Где ваш корабль? – спросил капитан.
– Улетел, – спокойно ответил Финн.
Матросы яростно застучали по палубе голыми пятками.
– Лжешь! – прорычал их предводитель.
В отличие от остальных он был в сапогах с железными шпорами и в самой настоящей пиратской шляпе, точно сошел с книжных страниц.
– Это правда! Наш товарищ предал нас и улетел, – выкрикнула Вега.
На мгновение люди умолкли, словно не ожидали, что девушка умеет говорить. Затем топот и крик раздались с новой силой.
«Тотси! Тотси!» – доносилось со всех сторон. Несколько женщин схватили Вегу за ноги и за руки. Одна молодая бритоголовая баба задрала ее комбинезон на лодыжке и засунула в рану два пальца. Нечеловеческий крик Веги потонул в смехе и улюлюканье.
– Нет! Оставьте ее! – орал Арктур, не слыша сам себя.
В этот момент и его схватили. Не церемонясь, потащили за обе ноги на нижнюю палубу. Голова Арктура сосчитала все ступеньки, и матросы сочли это невероятно забавным.
Кортик все еще был при нем. В неактивном состоянии он выглядел как короткая палка – вряд ли привлечет внимание, по крайней мере, сразу. Но даже на пару с Вегой они не смогли бы порубить всех матросов. Оставалось только наблюдать, терпеть все выходки и ждать подходящего момента.
– Наматта на тотси? – К Арктуру приблизилось мужское лицо. Зубы были заострены, словно у акулы, на шее висело ожерелье из ракушек. – Наматта на тотси, а?
– Если бы я знал, что ты говоришь, парень, – произнес Финн, когда его наконец отпустили.
– Это твоя женщина? – гнусаво произнес другой матрос, постарше.
Арктур запнулся. Они говорили о Веге, но мог ли он назвать ее «своей»?
– Хорошенькая, – оскалился пират, показывая черные зубы.
Арктуру очень не понравился его тон.
– Не смейте трогать ее, вам ясно?! – Голос Арка прозвучал зло, но не так уверенно, как хотелось бы.
Пришло время попрощаться с эргокостюмом. Он полетел в топку вместе с кортиком и бесполезным коммуникатором. Вместе с единственной капсулой смерти.
На смену одежде игрока Кубка Планет Арктуру выдали рабскую одежду: вытянутые шорты и свитер кроваво-кирпичного цвета. Арк всегда ненавидел свои длинные тонкие ноги, а теперь, облаченный в унизительную униформу, и вовсе чувствовал себя беспомощным ребенком в пижаме. Вот только кандалы на руках и ногах давали понять, что игры давно закончились.
Напоследок его вымыли, опрокинув на голову три ведра чуть теплой воды. Судя по всему, убивать их пока не собирались. Тогда что же? Сделать рабами, скормить рыбам?
Но не это больше всего волновало Арктура. Дело было в Веге.
Капитана Леви-Хоук одели так же. К своему облегчению, Арк увидел, что ее рана перебинтована. Босая, хромающая на поврежденную конечность, она шла по палубе в окружении особей женского пола. В какой-то момент Арктур ощутил ее странное сходство со своей матерью. В памяти промелькнула Лора Финн, стоящая на космодроме в окружении грязных беженцев…
Арктур мотнул головой, прогоняя наваждение. Взглянул ей в глаза.
– Капсула, – одними губами произнес Финн и покачал головой.
– Кортик, – в тон ему отозвалась Вега. Почему-то улыбнулась.
Да, было страшно, было невыносимо страшно, но они понимали друг друга с полуслова, и им почему-то было смешно.
«Концентрация кислорода повышена, – вспомнил Финн слова Патрика. – Это может вызвать легкую эйфорию».
На короткий момент Арктуру показалось, что на этом с ними закончили. Он сделал шаг к Веге и незаметно коснулся ее ладони своей. Брякнули цепи, привлекая внимание матросов. Нет, их не собирались оставлять в покое.
– Тотси, – произнес капитан, оскалившись.
– Тотси! Тотси! – закричали мужчины, плотоядно улыбаясь.
Сразу четверо из них схватили Вегу и, к величайшему ужасу Арка, принялись грубо раздевать.
Девушка орала и извивалась, но даже она, модифицированный и смертоносный клон, не могла противостоять здоровенным самцам, выкручивающим ей руки.
Арктур бунтовал. Он не мог позволить им обесчестить Вегу и решил драться до конца. Кандалы, которыми были скованы его руки и ноги, неожиданно оказались хорошим оружием. Как зубы, прокусывающие плоть, как крепкий лоб, которым капитан Финн разбил пару носов.
Его били в ответ. В основном женщины и дети, так как мужчины были заняты раздеванием брыкающейся Веги. Однако злость этих самок была настолько свирепа, что уже через пару минут на лице Арка не осталось живого места. Как и на его теле.
Арктур захлебывался чем-то соленым и теплым. Атакующих было много, слишком много. Как бы ни хотел капитан Финн спасти Вегу, скованный по рукам и ногам, лежащий на палубе в луже собственной крови, он ничего не мог сделать.
– Агрх!! – вдруг закричали в толпе. Народ начал пятиться от Веги, словно от прокаженной, кто-то даже осенял себя висящими на шее молильными бубликами.
Капитан Хоук была невредима. Она лежала на животе, полуприкрытая рваной одеждой; ее лицо было заплаканным, а губы треснули от крика. На секунду они с Арктуром встретились глазами, и Вега вздрогнула от ужаса, увидев, во что превратилось лицо Финна.
– Геминус! Геминус! – с ужасом произнес здоровяк, указывая на отметины на спине Веги. Те самые следы от рециклера!
– Геминус… – испуганно повторила толпа.
Арктур усмехнулся, насколько позволяли раны:
«Они знают, что это значит. Знают и потому боятся ее».
Наверняка в этой вселенной клоны были неприкасаемыми, своего рода проклятием местных богов. Как бы то ни было, Вегу больше не тронули.
Капитан спустился с помоста, на котором стоял все это время. Медленно прошагал по палубе, стуча каблуками.
– Мы будем изучать двойника человеческой тотси, – сказал он и приставил револьвер к виску Арка. – Второй нам не нужен.
Арктур зажмурил глаза. Свет раскаленного пульсара прожигал веки, но все это было неважно. Он не сумел спасти Вегу, не сумел отыскать планету, к которой вела его мама. Должно быть, это его судьба – умереть не в космосе, не в сражении с другими игроками, а от пули инопланетного корсара. Что ж, по крайней мере, романтично.
Корабль тряхнуло. Затем еще раз и еще. Капитан со злостью вдавил дуло в висок Арка, намереваясь довести дело до конца, но отвлекся на происходящее за бортом.
Кто-то или что-то атаковало корабль. Женщины и дети завопили, и тогда капитану не осталось ничего другого, как взять оборону корабля в свои руки.
Рявкнув что-то на незнакомом языке, пират засунул револьвер в кобуру.
Матросы действовали на удивление слаженно; Арктур наблюдал за ними, продолжая лежать на палубе. Словно в замедленной съемке, он видел, как строчит пулемет, как выплевывают раскаленные струи огнеметы, как капитан что-то кричит, а шляпа падает с него, открывая покрытую механическими пластинами лысину.
– Арк, очнись! – Вега стояла рядом с ним на коленях. Ее голос срывался, а в глазах стояли слезы. – Надо уходить.
– Куда? – одними губами произнес тот.
– Вниз. – Леви-Хоук взвалила его себе на плечо. Потащила на нижнюю палубу.
Кровавая дорожка тянулась за ними, а вокруг полыхал огонь и стреляли зенитки. На мгновение Арку показалось, что он видит, как пираты втыкают копья в длинное розовое шупальце, лезущее из-за борта.
В подвале было холодно и влажно. Уложив Арктура на свертки с чем-то мягким, Вега плотно закрыла входной люк. Нижняя палуба погрузилась в непроглядную тьму.
– Ты видела… это? – хрипло спросил Арк. – Оно…
– Тшш! – Вега нежно приложила пальцы к его губам. – Не говори, тебе сейчас нельзя. Главное, что мы живы…
– Пока что. – Финн усмехнулся.
Благодаря этому чудовищу они выиграли время, пусть и ненадолго.
– Ты в порядке? – В темноте он нащупал холодную руку своей спутницы. – Они не…
– Они меня не тронули, – прошептала та. – Благодаря тебе.
Арктур должен был испытывать боль, но ее не было. Теплое чувство, рожденное в сердце, исцеляло сильнее, чем двойная доза боевых.
– Иди сюда. – Он притянул к себе Вегу, вдруг испугался испачкать ее кровью, но девушка сама прильнула к нему.
– Я не хочу, чтобы ты умер, Арктур. – Вега всхлипнула.
Она не лгала, амиталум не дал бы ей соврать.
– Еще недавно ты хотела совсем другого, – улыбнулся Арк.
Ему показалось, что он видит глаза Веги, но это было невозможно: в подвал не попадало ни одного луча света.
– И сожалею об этом всей душой, – призналась та. – Когда мы вернемся домой, я…
– Вега, – Арктур коснулся ее лица, провел пальцами по щеке, – мы не вернемся домой, понимаешь?
Она понимала. Они оба понимали. Даже если каким-то чудом им удастся спастись с этого проклятого корабля, Эрвин Роммели никогда не позволит остаться в живых двум мятежникам, саботировавшим Кубок.
– Я боюсь, Арк, – прошептала Леви-Хоук. – Я уже умирала, но все равно боюсь.
Взяв лицо Веги в свои ладони, он осторожно поцеловал ее в губы. Прошептал на ухо еле слышно:
– Я тоже.

Глава 9

Тогда, перед стартом Кубка 
Космопорт Kwark-7 

Звон бокалов доносился со всех сторон. Приятная мелодия лилась из динамиков; претенденты, ученые, политики – все они танцевали, дегустировали закуски, пили шампанское. Раз в три года крошечный искусственный спутник Kwark-7 принимал гостей – именно здесь проходила вечеринка в честь старта очередного Кубка Планет.
Арктур и Вега хмуро стояли по разным концам зала. За шесть месяцев подготовки они набрали рекордное сто двадцать одно очко. Сюда входил экзамен по теории и стратегии игр, искусство выживания на планетах типа А и B, оказание первой помощи, биология экзопланет и, конечно же, экзамен на мастер-пилота, который принимал сам Леннарт Кип. Летное дело Арктур сдал хуже Веги, зато добрал очков на биологии.
Баллы были важны: в конце Кубка их прибавляли к количеству посещенных планет. Именно так в прошлом Кубке почти победила лируанка Эсме Либерти. К сожалению, она скончалась от химических ожогов, и Кубок пришлось отдать следующему по очкам Роберту Роузу.
Ровное количество баллов окончательно разрушило хрупкое доверие, возникшее между Арком и Вегой. К тому же завтра начинались гонки, а это означало, что все личное должно было отойти на задний план.
Арктур должен был победить во что бы то ни стало.
Вега все еще должна была устранить его по заказу Корделии Ло.
Эрвин Роммели сидел за длинным столом вместе с другими менторами Кубка. Не узнать его было невозможно: острые черты лица, длинный нос, зачесанные назад волосы и ястребиный взгляд, обращенный на собеседника, физика с Крессиды.
Многие боялись Роммели, кто-то из девушек пытался кокетничать (все-таки он был главным куратором и легко мог не заметить пары честно заслуженных баллов).
Боялся ли его Арктур? Нет, вряд ли он боялся кого-то больше, чем своего отца.
Эрвин поймал изучающий взгляд Финна и еле заметно кивнул. Затем привстал из-за стола и постучал по бокалу серебряной ложкой.
– Почему же лучшие выпускники подготовительной академии Кубка стоят в стороне? – услышав голос главного куратора, люди замерли, точно кролики в свете фар. – Неужели вам скучно? На празднике, который я организовал для вас?
Эрвин Роммели улыбался, но по его глазам было понятно, что отказаться от танца – значит нанести ему личное оскорбление.
Через весь зал Арктур прошагал к Веге. Она была в коктейльном платье цвета морской волны, с вырезом гораздо более скромным, чем у остальных девушек. Каштановые волосы были собраны в высокий хвост, на лице лежал легкий макияж.
Арктур и сам облачился сегодня в костюм: после трех месяцев в униформе это было крайне непривычно.
– Хорошо выглядишь. – Арк протянул Веге руку, приглашая на танец.
– Спасибо, – холодно отозвалась девушка.
Музыка заиграла чуть громче. Чувствуя, что весь зал смотрит сейчас на них, Арктур уверенно положил руку на точеную талию лируанки. Немного грубо притянул к себе и шепнул на ухо:
– Танцевать-то хоть умеешь?
– Разумеется, – в тон ему ответила Леви-Хоук.
Остальные пары тоже начали танцевать, и Эрвин Роммели удовлетворенно вернулся к разговору.
– Готова? – шепнул он, наклоняясь к уху Веги.
Не надо было объяснять, к чему: Кубок стартует завтра утром.
– Ждешь, что я отвечу «нет»? – Вопрос был настолько неожиданным, что Вега хихикнула.
– Просто жду честного ответа. – Финн посмотрел ей в глаза, прямо и намного дольше, чем было нужно.
«Не забывай о задании Корделии», – напомнила себе Вега, но это не сработало. Трудно было ненавидеть Арктура Финна, когда он крепко обнимает за талию.
– Я… – Вега запнулась. – Волнуюсь.
«Боюсь» было бы точнее, но это слово полагалось забыть раз и навсегда.
– Хочешь совет? – неожиданно сказал Арк.
Леви-Хоук кивнула.
– Всегда атакуй первой, – сказал он и почему-то чуть прикусил нижнюю губу, и от этого ребяческого жеста Вега покраснела и опустила глаза.
– Это отец дал тебе совет? – спросила она, чувствуя, как горят уши.
«Держись отстраненно, не ведись, это всего лишь уловки».
– Не отец. – На мгновение на лице Финна промелькнула тень отвращения. – Мама.
«Мама». Он сказал это мягко, даже с любовью.
«Неужели он знает о моей миссии? Почему он дал мне этот совет?» – растерянно думала Вега. Она не заметила, как песня закончилась и началась следующая, более динамичная. Одна за другой пары начали распадаться, кто-то направился к столикам.
– Не хочешь выпить шампанского? – предложил Арктур.
– А нам можно? – удивилась она.
– Сегодня нам можно все. – Он быстро подмигнул и поманил официанта, такого же юношу, как он, а то и младше. В этом жесте чувствовался прежний Арктур Финн, властный и хладнокровный.
Неожиданно музыка остановилась. Свет в зале начал затухать, а большой экран на стене расцвел символикой Кубка – планетой в окружении пяти вращающихся спутников. Затем под драматическую музыку шел длинный список с лицами и именами победителей прошлых лет.
Арктур едва заметно скривился, увидев молодого отца, но этого никто не заметил.
– Более двухсот лет назад наши предки отправили в космос юных первооткрывателей, – произнес голос за кадром. – Пятнадцать юношей и девушек, отдавших свою жизнь во имя продолжения человеческого рода. Благодаря им мы живы сейчас и процветаем!
Лица победителей сменились фильмом о прежних временах. Вот Лео Росс гордо ступает на почву планеты, которая вскоре станет новым домом для людей. Втыкает в землю флаг Единства. Его лицо пылает самоотверженностью, даже чересчур. Актер, играющий Лео, сильно переигрывает, к тому же выглядит лет на десять старше настоящего Росса.
– Завтра мы почтим память предков, отправив пятнадцать претендентов на Кубок Планет, – воодушевленно продолжал голос. – Пусть игра будет честной и послужит сплочению нашей галактики!
Арк бросил взгляд на Коррина Блаза. Тот сосался с Ясмин Денвер в одном из темных углов и уж точно плевать хотел на память предков и честную игру.
Презентация фильма закончилась аплодисментами. На сцену вышел астрофизик Сарк Трюм, известный своим проектом по смене орбиты Росс.
Арктур и Вега к тому времени успели пригубить бокалы. Волнение перед стартом немного улеглось, однако между участниками сквозило напряжение. За шесть месяцев многие из них успели стать друзьями, совсем забыв о том, что победитель в Кубке всего один.
– Дамы и господа! Претенденты, которые уже завтра станут игроками! Это большая честь для меня… – начал было Сарк, но в этот момент Эрвин Роммели кашлянул, намекая Трюму, чтобы тот не тянул время.
– Как вы знаете, с каждым годом климат на Росс становится все жарче, – взволнованно продолжил ученый. – Ледники на полюсах продолжают таять, а пустынные зоны – расширяться. Мой проект ионных двигателей поможет изменить орбиту Росс, сместив ее дальше от расширяющегося красного карлика – нашего с вами Солнца…
Коррин Блаз картинно зевнул, показывая, как «интересна» ему лекция ученого. Арктур и сам был не против отправиться спать к себе в каюту. А вот Вега слушала Сарка Трюма с огромным вниманием.
«Прикидывается прилежной ученицей!» – со злостью подумал Финн. Вега не купилась на «милого Арка» во время танца, а значит, играть на ее чувствах у Арка не выйдет.
Лекция закончилась, и мелодичная музыка вновь наполнила гостиный зал космодрома.
– Арктур, – к молодому человеку приблизилась Кали Капур в красивом рубиновом платье в пол и выпрямленными волосами, окружающими голову, словно облако, – может, потанцуем?
Кали Капур не было в списке конкурентов Арктура. Слабый пилот, всего восемьдесят четыре балла на экзамене… Кали не представляла интереса для Финна – ни в гонке, ни сейчас.
– Нет, спасибо, – холодно ответил Арктур и направился в свой номер.
Капур осталась стоять на месте с таким лицом, словно он только что отвесил ей пощечину.
Преодолев половину зала, Арктур вдруг заметил женщину, стоящую к нему спиной. Миниатюрная и элегантная, она была одета в жемчужно-белый брючный костюм… и она была Лорой Финн.
– Мам? – неуверенно позвал ее Арктур. – Мам!
В этот момент нерасторопный официант влетел в него, едва не сбив с ног.
– Гляди, куда прешь, осел! – с несвойственной ему грубостью выпалил Арктур, толкнув официанта в грудь. Рубашка оказалась залита красным вином (к черту, все равно он больше ее не наденет), но хуже было другое – Лора Финн исчезла из поля зрения.
– Мам! – Арктур пошел напролом, задевая танцующие пары. – Мама!
Несколько человек недовольно обернулось на крикуна. Слову «мама» было не место здесь, как и самой миссис Финн.
Она исчезла, словно призрак, но Арктур продолжал стоять посреди зала, тупо озираясь по сторонам.
«Нет, бред, – подумал Арктур. – Ее не может быть здесь. Все дело в шампанском».
Было тяжело дышать. Неужели снова паническая атака? Пять лет назад Арктура мучили регулярные приступы, и отец отправил его на принудительное лечение в закрытую клинику. Никто не должен был узнать, что сын влиятельнейшего Тигариана Финна – невростеник, который не выходит из дома без ингалятора.
«Все смотрят, не будь идиотом, – Арктур выпрямился и придал лицу безразличное выражение. – Это галлюцинация, не больше».
Сейчас репутация была дороже всего. Бывали случаи, когда игроков снимали с Кубка из-за пьяной драки на вечеринке или неадекватного поведения. Никто не должен был усомниться в том, что безупречный Арктур Финн, первый кандидат на победу, совершенно здоров и психологически устойчив.
Даже если мама каким-то образом была здесь, Арк не мог кинуться ей на шею. Не сейчас.
Не оглядываясь больше, он уверенно зашагал в свой номер.

Арктур и Вега шли по палубе. Точнее, их вели женщины и дети – те, кто уцелел, прячась в каютах.
И все же пленные могли держаться за руку. Последняя радость, доступная им перед смертью.
Пульсар заволокло темно-фиолетовыми грозовыми облаками, кое-где виднелись вспышки молний. Они были не такими как на Росс: гораздо более яркими и зловещими, и почему-то не сопровождались громом.
Матросы убирали остатки кракена. Куски щупалец, валяющиеся на палубе, резали на части и насаживали на длинные палки: не то рыб кормить, не то готовить себе же на обед.
Капитан корабля поприветствовал пленных без слов. Долгим взглядом он окинул Вегу, затем взглянул на Арктура, немного даже сочувственно, как тому показалось. Мол, «мне так жаль, что придется убрать тебя, парень».
Сопротивляться больше не было сил. Любое даже малейшее движение отдавалось болью во всем теле. Во рту не хватало нескольких коренных зубов, а левый глаз… кажется, его серьезно повредили чем-то острым. Впрочем, сейчас Арку было уже плевать.
Астронавтов поставили на колени. Вплотную подойдя к парню, пират приставил револьвер к его лбу. В этот раз он был намерен довести дело до конца.
Вега заплакала. Арк хотел повернуть голову, чтобы последний раз встретиться с ней взглядом, но ствол револьвера не позволил ему шевельнуться.
Люди Криди, как всегда, действовали слаженно. Однако сейчас им нужна была не просто скорость и ловкость: чтобы спасти астронавта, стоящего на палубе на коленях, Валентину Криди нужно было чудо.
Тесла подошла максимально близко. Ее огромные песчаного цвета паруса трепал шквалистый ветер, то и дело норовящий сбить Криди с мачты. Некоторые Внеединые уже заметили, что их берут на абордаж, но каждого такого наблюдательного тут же поражал дротик из Тора Макси.
Криди снял с плеча арбалет. Прицелился. Линза помогала видеть лицо капитана так близко, словно его срубленная голова уже лежала перед ним.
Вдох – выдох. Только один выстрел. Один шанс.
Стрела пронзила сердце пирата навылет. Еще одна – поразила голову. Внеединые были живучими тварями и даже с простреленной грудью могли существовать еще какое-то время.
Капитан повалился на палубу. Закричали матросы, взвыли женщины. Один за другим на корабль спрыгивали юниты: Рибл, Плим, Крассула. Они действовали очень аккуратно – Торы Макси парализовывали матросов, но не убивали. Лишние жертвы были не нужны.
Зачистка длилась всего три минуты. Вот последний из пиратов упал навзничь с дротиком в шее, и Крассула, тяжело дыша, закинула Тор за спину.
– Обыщите нижние палубы, – негромко скомандовал Криди, и двое юнитов, не говоря ни слова, отправились вниз.
– Что же они с тобой сделали… – Крассула склонилась над Арктуром.
Во время перестрелки Вега закрыла его собой, но сейчас, видя, что женщина с дредами хочет помочь, а не убивать, – отступила в сторону.
– Вот ведь ублюдки. – Крассула качала головой, бегло осматривая повреждения. Ее взгляд наполнился болью, когда она увидела то, что осталось от глаза капитана Финна.
– Вы врач? – спросила Вега.
– Знахарка, – кивнула Крассула. – Это то же самое, даже лучше.
– Сможете ему помочь? – Вега готова была просить ее на коленях.
– Я буду стараться, девочка. – Переливчатые глаза Крассулы встретились с умоляющими глазами Леви-Хоук.
Подошел Криди, кинул короткий взгляд на Арктура и произнес:
– Нам нужно срочно лететь на станцию. Здесь он долго не протянет.
В любой другой ситуации Маат Хост был бы счастлив, что летит на орбиту, но сейчас вся команда была обеспокоена судьбой Арктура Финна, и эта тревога передалась и ему.
Коррин Блаз тоже был рад, хоть его «радость» и была обильно приправлена такими словами, как «чертовы ублюдки» и «неудачники гребаные».
Вегу пустили к Арку через час после операции. Он выглядел гораздо лучше и даже был в сознании, вот только на левом глазу была плотная бинтовая повязка.
– Привет, – прохрипел он, увидев растерянную фигурку девушки в дверях. – Теперь я сам как пират. Без глаза.
Арктур попытался улыбнуться, но тут же поморщился: слишком много швов было наложено.
– Зато больше не будешь фотографироваться для плакатов. – Вега тепло улыбнулась и присела на краешек кровати.
– О, да, эти ежегодные фотосессии меня порядком задолбали, – бодро отозвался Финн.
Вега рассмеялась. Сейчас ей было как никогда легко, даже несмотря на то, что еще час назад они были в плену.
– Похоже, мы снова выжили, – сказала она.
– Я бы на это не рассчитывал. – Арктур как бы между делом взял ее за руку. – Не забывай: мы на одном корабле с Коррином Блазом.
– Это не корабль, скорее, какая-то конструкция. – Вега почувствовала, что краснеет.
– Еще не поняла? В этом мире все подчиняется сезонам дождя и засухи. – Арктур не сводил с нее взгляда. – Когда сухо, их машины ходят по земле, а когда дождь…
В этот момент Вега наклонилась и поцеловала его и ощутила на губах вкус медикаментов. Арктур был еще слаб, но в его ответном поцелуе чувствовалась страсть.
«Что же ты делаешь?» – произнес голос Корделии в ее голове. За измену Вегу ждал рециклер, если, конечно, им повезет вернуться обратно.
– Арк, – вдруг сказала она, отрываясь от него. – Я знаю, что нам нужно.
– Найти обитаемую планету. Остаться там, вдвоем.
Арктур смотрел на нее очень по-взрослому. Он больше не был тем заносчивым подростком из учебки: после крушения и кошмарного плена он осознал, что есть вещи важнее победы в игре, придуманной взрослыми.
Сердце Веги замерло. То, что он предлагал, было мечтой, сладким сном.
– Я бы осталась с тобой даже на гребаной каменюке. – Она улыбнулась и нежно погладила его по щеке. – Но нам надо вернуться на Росс и отменить Кубок Планет. Раз и навсегда.
В этот момент в каюту постучали. Из-за неплотно прикрытой двери виднелись лица двух ребят: наверняка они стояли здесь уже давно.
– Больному нужен покой, – возмущенно сказала Вега, выпрямляясь.
– Мы просто хотели посмотреть на… – послышался сдавленный вскрик: должно быть, парню помладше наступили на ногу. – …Узнать, как дела у капитана Финна.
Арктур посмотрел на Вегу и улыбнулся. Та в ответ закатила глаза.
– Ладно, заходите, – наконец сказала она. – Но только на пять минут!
В каюту просочились мальчик и девочка. Они обладали всеми чертами местного населения: длинные шеи, узкие и пологие плечи (без ключиц?), широкие брови и выбритые виски.
– Вы точно такие же, как в моем сне, – с восхищением выпалил мальчик. – Меня зовут Маат Хост, кстати.
– Ты видел нас во сне? – удивился Арктур.
– Да, только в нем вас убили Внеединые, – сказал Маат и тут же радостно добавил: – Хорошо, что это не так.
Арктур и Вега непонимающе переглянулись.
– Мы морфы, – пояснила девушка с ярко-рыжими волосами и светлыми ресницами. – Мы видим пророческие сны. Иногда.
– Хмм, воздействие пульсара привело к мутациям на генетическом уровне… – задумчиво произнес Арктур.
Настал черед Маата и Нут удивленно смотреть друг на друга.
– Вы не такие, как остальные, – догадалась Вега. – Как вся другая команда.
Мальчик нахмурился, а девочка поспешила пояснить:
– Они – юниты. Мы живем вместе, но они… как бы сказать… ущербные…
– Не говори так, Нут! – тут же вспыхнул Хост. – Это Валентин Криди, по-твоему, ущербный?!
Они вступили в перепалку, в которой мальчик отчаянно защищал этого Криди и остальных так называемых юнитов.
– Поразительно, – произнесла Вега, смотря перед собой. – Два разных вида, живущие в мире на одной планете. Как неандертальцы и кроманьонцы…
– Одни из них потом вымерли, – негромко добавил Финн. – Вот только не помню, кто…
Арк и Вега продолжали держаться за руки и наблюдать за ребятами, немногим младше их самих. Обитатели другой галактики, обладающие к тому же паранормальными способностями, они препирались, как самые обычные дети.
– В моем сне с вами был еще один человек, – вдруг вспомнил Маат.
– Хираку, – неприязненно сказала Вега.
За всеми прошедшими событиями они совсем забыли об Итане, угнавшем корабль Арктура.
– Идиот, – безо всякой неприязни вздохнул Арк. – Как будто не понимает, что Роммели уничтожит его.
– А как же Кентавр? И Патрик? – Вега покачала головой.
– Ну, твоего болвана не жалко, а вот мой… – Арктур улыбнулся краешком губ. – Я рассказал ему про сансару – круговорот смертей и рождений. Он знает, что после смерти в теле робота возродится в другом, лучшем мире. Однажды.
Вега хмыкнула вместо ответа, морфы, разумеется, не поняли ни слова.
– А если серьезно, – добавил Арк, – его память автоматически загружается в облако каждые сорок восемь часов. Я смогу подключиться к нему в своем особняке на Росс.
Последняя фраза прозвучала настолько обыденно, что Веге показалось, что они и вправду совсем скоро смогут попить чай у фамильного камина Финнов.
– Арктур, Вега! – В дверях показался Валентин Криди. – Жду вас на капитанском мостике.
На всех парусах Тесла шла к космодрому Деи – единственному стационарному объекту на планете, расположенному высоко в горах. Во время потопа их почти скрывала большая вода, за исключением доков с челноками.
– Я не понимаю. – Сквозь пелену дождя Арктур смотрел на взлетающие с космодрома корабли. Их огни растворялись в черном небе: саму орбитальную станцию было не видно из-за туч. – Ваша цивилизация развилась в другой галактике… почему у нас так много общего?
– Я бы задала вопрос иначе, – прямо сказала Вега, стоявшая рядом. – Кто вы такие?
Валентин Криди улыбнулся. Почти не спавший двое суток, он предпочел вначале сделать себе чашечку густой темной жижи, а уж потом отвечать на вопросы.
Капитан подошел к иллюминатору, расположенному в самом носу Теслы, и какое-то время молча помешивал содержимое, глядя на то, как капли стекают по стеклу извилистыми дорожками.
– Полагаю, вы знаете, кто такой Лео Росс? – наконец произнес он.
Арктур и Вега переглянулись.
– Конечно… Основатель нашей цивилизации, единственный выживший из первопроходцев, – сказал Арктур.
Валентин хмыкнул. Отпил из чашки.
– Не единственный. Вы знаете, как называется наша планета?
Арк покачал головой. Вега нахмурилась.
– Она называется Дея, – ответил Валентин. – В честь Урсы Деи. Двести лет назад ее корабль совершил аварийную посадку на небольшой планетоид, вращающийся вокруг пульсара, – Криди смотрел в окно, словно вспоминая эти события. – Кто знает, сколько бы еще курсировал звездолет Деи, если бы не выброс рентгеновских волн, убивший всю электронику?
Вега недоверчиво хмыкнула, но Валентин не обратил на это внимания.
– Ресурсы на корабле были рассчитаны на шестьдесят лет. Урса продержалась шестьдесят девять. До последнего она искала обитаемую планету, пока ее тело окончательно не истощилось. – Глаза Валентина заблестели. – Чувствуя, как жизнь покидает ее, отважная капитан проложила путь к естественной кротовой дыре и отправила корабль прямо в нее, навстречу неизвестной галактике.
Арктур и Вега слушали и молчали. Рассказ Криди кардинально отличался от всего того, что они учили в школе.
– Урса так и не узнала, куда привели ее мужество и отвага, зато популяционная бомба, которая была на корабле каждого первопроходца, уцелела. И не просто уцелела, а попала в благоприятную среду: влажную после долгого потопа почву…
– Получается, все вы – потомки Урсы Деи? – переспросила Вега. – Но строение вашего тела… и…
– И способности морфов, да, – кивнул Криди. – В этом виновато воздействие пульсара. Расположение планеты таково, что жизни здесь не может быть по определению.
Арктур покивал.
– Но мы есть. Странные, но все-таки… – Криди улыбнулся в свою щетинистую бородку. – И живем вопреки всему.
Арктур поерзал в кресле главного механика. Стоять он все еще не мог, ходить тоже. Однако все это, вместе с тремя потерянными зубами и глазом, отступало на второй план на фоне происходящего. Рассказ Криди был хорош, но слишком много в нем было недочетов.
– Но откуда у вас технологии? Не могли же вы построить орбитальную станцию, используя лишь те знания, что были в архивах Урсы Деи! – озвучил Арктур терзающие его мысли.
– Не могли. – Валентин кивнул. – А я и не говорил, что это мы построили.
Он отставил чашку и немного подправил курс Теслы. Все это время Арктур и Вега наблюдали за ним с тревожным ожиданием.
– Несколько десятилетий назад к нам прилетели первые астронавты с Росс, – продолжил Криди. – Они хотели колонизировать Дею, но испугались близости расширяющейся туманности Тарантула. Тогда они предложили нам лететь с ними, и мы почти согласились.
– Но вы отказались. Почему? – Арктур не понимал.
Валентин посмотрел ему в глаза. Прямо и честно ответил:
– Наш мир отличается от вашего. Вы враждуете между собой, отправляя выходцев с других планет в насильственные резервации. Вначале клонируете людей, а затем лишаете клонов человеческих прав. – Криди покачал головой и отвернулся. – Десять лет назад я в очередной раз отказал вашему президенту, Неду Каспу, в слиянии цивилизаций. Тогда он отправил сюда шпионов, чтобы следить за нами, но их быстро вычислили благодаря морфам.
– Откуда вы знаете, что мы  не шпионы? – спросила Вега, обороняясь.
– Ты – клон, – резко ответил Криди. – Они не вербуют таких.
Вега умолкла, словно он только что ударил ее.
– Но в мерах предосторожности мы уничтожаем любые средства связи: датчики, коммуникаторы…
– У нас ничего нет. – Арктур покачал головой. – Внеединые уничтожили все.
– Я знаю. – Криди залпом допил кофе и поставил чашку на стол. – Я говорю про других, про Блаза, например. Он все еще хочет убить меня за то, что я сжег его эргокостюм в жерлах Теслы.
Арктур усмехнулся, а вот Вега, напротив, нахмурилась еще сильнее.
– А что стало с теми шпионами? – спросила она.
– Они попали в руки церковнослужителей. – Криди поморщился: эта тема была явно болезненной для него. – Я не успел облегчить их смерть.
«Это мы-то жестокие?» – подумал Арктур, стискивая зубы. Но вслух ничего не сказал. Поколение Деи было другим, начиная от внешности и заканчивая понятием о добре и зле.

На космодром Арктура внесли на носилках. Час назад Крассула вколола ему последнее обезболивающее из корабельных запасов Теслы. Сейчас, в последний раз осмотрев его правую ногу, врач недовольно покачала головой.
– Придется тебе повторно сосуды шунтировать, – сказала она. – На орбите это быстро, техника позволяет. Не то что здесь…
– Я бы не хотел остаться еще и без ноги, – мрачно усмехнулся Арктур.
– Мне жаль, мальчик, – искренне сказала Крассула и поправила непроницаемую повязку на его глазу. – Возможно, дома тебе поставят хороший протез.
В ее глазах было столько участия, что сердце Арктура невольно заныло.
– Все хорошо, Крассула. – Он выдавил из себя улыбку. – Обязательно поставят.
Не хотелось говорить ей, что домой они вряд ли попадут.
Попрощавшись со знахаркой и другими юнитами, которые оставались на Тесле, Криди, а также Риббл, Плим, Лацио, Нут, Маат и Блаз прошли на посадку. Вега помогла Арктуру преодолеть последнюю часть пути, ведя под руку.
Челноки были старыми, построенными по какому-то древнему образцу космолетов Росс. В каждый челнок входило максимум три человека, да и то лежа как селедки. О том, чтобы продолжать на таком битву за Кубок Планет, не могло быть и речи.
– Хорошо, что наш прогресс шагнул далеко вперед, – ворчала Вега, укладываясь в капсулу с гидрогелем. Он был упругим и охотно принимал форму тела, зато пах банановой кожурой. – Зачем нужны мастер-пилоты при таких… хмм… технологиях?
– Нам оказали большую честь, Леви-Хоук, – напомнил Арктур, с трудом укладываясь рядом. Действие наркотиков подходило к концу, но близость Веги, лежащей рядом, опьяняла его. – Зато смотри, какие классные здесь рычаги управления!
Последнюю фразу он произнес с сарказмом. Однако Маат Хост, который вызвался лететь с ними, воспринял восхищение всерьез.
– Бьюсь об заклад: вы придете в восторг, когда увидите орбитальную станцию! – Он восторженно потыкал гидрогель, прежде чем лечь в капсулу.
– Определенно, – отозвался Финн.
Он коснулся руки Веги: холодной и влажной от волнения. Неужели она боится замкнутого пространства?
– Эй, – шепнул он. – Закрой глаза и представь, что мы с тобой… ммм… на спутнике Гнезис Ти, на курорте.
Вега улыбнулась, и ее улыбка эхом отразилась на лице Арктура. Интересно, каково было бы вот так беззаботно нежиться под теплым светом двух солнц? Лежать в гамаках, пить коктейли, купаться в сиреневых водах Ти Оушена… Отец столько раз предлагал Арктуру отправиться отдохнуть на курорт, но тот каждый раз со злостью выкидывал билеты. Ему всегда надо было готовиться: то к съемкам, то к интервью, то к Кубку. Сейчас он, не раздумывая, отдал бы все это за один день наедине с Вегой.
– Команда, приготовиться к взлету! – Резкий голос капитана Криди вернул их к реальности.
Они по-прежнему были внутри консервной банки, готовившейся стартовать со странной планеты, затерянной в космосе.
– Десять, девять, восемь… – Снова обратный отсчет.
«Надеюсь, эта штука не взорвется?» – подумал Арктур, рассматривая приборную панель, точно из фантастических фильмов.
– Маат, – позвал он перепуганного до смерти юношу. – Ваши механики, случаем, не смотрели наших «Ловцов звездной пыли»? Слишком уж интерьер напоминает…
Но Маат Хост лежал, закрыв глаза и неистово крестясь. Ему и вправду было страшно: подростку, впервые в жизни отправившемуся за пределы родной планеты. Подумав об этом, Арктур решил больше не язвить.
– …три, два, один!
Семь челноков с экипажем и гостями Теслы взмыли в воздух. Автопилоты вели их к одной цели – огромной кольцевой станции, зависшей над планетой.
Совсем скоро Арктур увидел ее в маленький иллюминатор, расположенный прямо над головой. И, честно говоря, был поражен ее величием. В свете пульсара станция напоминала живое существо: кольца медленно двигались, точно это была анаконда, медленно сжимающая в своих объятьях зазевавшуюся мышь.
– Ты видишь это? – шепнул он Веге, но она уже смотрела туда, не отрываясь.
– Скорее бы внутри оказаться, – отозвалась девушка.
Безжизненный и холодный космос отражался в ее глазах, расцвеченный всеми красками.
Стыковка прошла незаметно. Спустя всего несколько минут экипаж Теслы покинул челноки и зашагал по узким коридорам Первой орбитальной станции Деи. Искусственная гравитация, созданная вращением колец, мягко прижимала к полу, а рассеянное зеленоватое освещение странным образом успокаивало.
Арктур в надежде взглянул на уходящих Криди и Риббла, но к нему тут же подоспели два робота. Выглядели они совсем как опционы, способные переносить тяжести и разгребать завалы, – низенькие и рукастые. Роботы подхватили его длинными конечностями и, синхронно зашагав по коридору, понесли, словно ребенка.
Вега и Маат следовали за ними.
– Вот это да! – то и дело вполголоса восклицал Хост. – Тут что, пол пружинит?
В этот момент из-за угла показался экипаж станции. Облаченные в белые костюмы, чистые и гладковыбритые, они были полной противоположностью своему капитану, покрытому толстым слоем пыли и копоти. Только выбритые виски и линзы дополненной реальности говорили об их принадлежности к юнитам.
– С возвращением на станцию, капитан Криди! – Один из них пожал Валентину руку.
Коротко кивнув, тот не стал тратить время на формальности.
– Одному из нас нужно срочное сосудистое шунтирование, – устало произнес он. – Гостей разместить в каюты. Всему экипажу собраться на мостике ровно через два часа. Я проведу общее собрание.
Арктур и Вега переглянулись. Ясно, что от результатов собрания будет зависеть дальнейшая судьба гостей из другой галактики. Вряд ли у Криди получится долго удерживать на станции Блаза: это сейчас он притих, но Арктур был уверен, что в его голове тикает таймер. Гонка продолжается, и скоро он предпримет все возможное, чтобы вернуться в нее.
– Вега и Нут, – к девушкам подошла невысокая улыбчивая женщина, – меня зовут Лайонел. Идемте, я провожу вас в ваши каюты.
Леви-Хоук кинула взгляд на Арка, но того роботы уже понесли дальше, должно быть, по направлению к медицинскому боксу. Вздохнув, она последовала за Лайонел.
Станция действительно поражала. Создавалось ощущение, что проектировщики Деи взяли старые макеты орбитальных станций Росс и добавили несколько качественно новых технологий.
Например, Вега никак не могла понять природу зеленоватого свечения вокруг. Пол действительно мягко пружинил, а по стенам – или ей только казалось? – то и дело пробегала едва заметная рябь.
– Что питает эту станцию? – спросила она у провожатой.
– Сингулярный реактор, – охотно отозвалась Лайонел. – Микроскопические черные дыры, которые…
– Да, я знаю, что это такое, – торопливо ответила Вега. – Десять лет назад мы отказались от этой технологии из-за невозможности стабилизировать коллапсар… удивительно, что вы смогли сделать это.
Лайонел снисходительно улыбнулась, и Вега запоздало поняла, что ее слова могли прозвучать обидно.
– Простите, – быстро сказала она и покраснела.
– Я понимаю твой интерес, Вега, – ответила Лайонел. – Ты превосходный мастер-пилот, к тому же человек-плюс.
– Человек-плюс? – переспросила та.
– Да. Усовершенствованный репликант, – пояснила Лайонел, словно эта вещь была обыденной.
– Как вы узнали? – Вега была растеряна.
– Осмелюсь предположить, – подала голос Нут, шедшая рядом, – что линзы юнитов способны считывать активность мозга. У человека-плюс она во много раз выше, чем у обычного.
– Совершенно верно! – казалось, еще немного, и Лайонел поставит Нут Мускари пятерку.
Они переключились на обсуждения отличий между репликантами и нерепликантами, а Вега вдруг принялась рассматривать свои ногти.
«Они говорят так, словно быть клоном – это вариант нормы, – думала она. – Просто человек-плюс».
Она почувствовала странную легкость, словно своими словами Лайонел и Нут приняли ее право на существование. Разрешили ей жить, как обычный человек, – именно то, что она не решалась сделать для самой себя.

Арктур лежал на белоснежной кровати и шевелил ногами – кажется, он все-таки сможет ходить. Врач просил его не вставать еще десять минут, но Арку не терпелось проверить.
Свесив ноги, он осторожно коснулся пола кончиками пальцев. Странный разряд прошел сквозь его тело, не болезненный, а скорее приятно-возбуждающий.
Переодевшись в белый комбинезон (штанины были великоваты, но немедля подстроились под рост Арктура), Финн вышел за дверь. За переборкой располагался еще один медбокс; к своему удивлению, Арк услышал голос Криди, доносящийся оттуда.
– Как быстро она развивается?
– Быстрее, чем мы предполагали. – В отличие от капитана собеседник нервничал.
– И? – терпеливо уточнил Валентин. – Сколько еще?
– Полгода. В лучшем случае, год.
Они замолчали. Криди устало вздохнул, а второй человек, должно быть, врач, принялся стучать каблуками по полу. Арктур почувствовал, как кровь приливает к лицу. Кажется, только что он узнал нечто такое, о чем Криди предпочитал молчать.
«Это не мое дело», – подумал Арктур, на цыпочках возвращаясь в свою палату. В этот момент Валентин вдруг громко произнес:
– Финн, зайди! Раз уж ты и так все слышал.
Арктур послушался. Войдя в палату, он обнаружил сидящего на койке главу орбитальной станции. Рядом с ним стоял озадаченный врач и… держал в руках нечто напоминающее сердце. Бьющееся механическое сердце размером с кулак.
Валентин небрежно запахнул кожаную куртку, но Арктур успел рассмотреть дыру в его грудной клетке. Из нее к сердцу шли тонкие трубки – сосуды, по которым бежала темная жидкость. Ужас шевельнулся внутри, но усилием воли Арк заставил себя смотреть Криди в глаза.
– Не все системы в моем организме функционируют как надо, капитан Финн, – сказал тот. – Но линзы меня еще никогда не подводили.
Он постучал по своим очкам, и Арктур покраснел. Ему стало понятно, что Криди видел его через стену.
– У других членов экипажа линзы имплантированы, – хрипло произнес Арк.
– Да, все так. – Криди кивнул. – Но мое тело отторгает любые имплантаты, один за другим.
Он указал на бьющееся сердце в руках медика.
– Шесть месяцев назад Сэт установил мне кардиотон, – пояснил Валентин. – Организм отторгнул его через месяц. А еще через два в моей груди выросла опухоль размером с глазное яблоко.
Арктур сжал зубы. Он не знал капитана Криди, но отчего-то был уверен, что судьба обошлась с ним несправедливо.
– Неужели… ничего нельзя сделать? – спросил Арк, не зная, что еще сказать.
Неожиданно Валентин от души рассмеялся:
– Ты стоишь передо мной босой, с ногой, которую тебе почти отрезали, да еще и без глаза. И переживаешь обо мне ?!
Арктур ничего не ответил. Яркие голубые глаза капитана напомнили ему Германа Мато – пилота, который стал Арку почти другом. В этот момент врач вставил сердце обратно в грудную клетку, и Криди поморщился.
– Это должно остаться между нами, ясно? – Валентин встал с койки и застегнул куртку. Поблагодарил врача и вышел, жестом веля Арктуру следовать за ним.
Финн едва поспевал за широкими шагами Криди. Удивительно, но сейчас, наверное, в самый сложный этап его жизни, Арктур меньше всего беспокоился о себе. Он выглядел жалко: звездный мальчик, который в одночасье стал калекой, Арктур Финн думал не о своей подпорченной физиономии, а об опухоли, пожирающей секунды капитана Криди. Не на корабль ему не терпелось вернуться, а оживить Патрика и уже точно не победить, а сделать так, чтобы им с Вегой больше не угрожала опасность.
Даже желание отыскать мать отошло на второй план. Именно в тот момент, когда о ней заговорил не кто иной, а сам капитан орбитальной станции.
– Я хочу помочь тебе, Арктур, – сказал Криди, не оборачиваясь.
– Почему? Вы едва меня знаете. – Босой ногой Арктур зацепился за нечто выступающее из пола, но усилием воли подавил рассерженный рык.
– Я знал твою мать, Лору Финн, – сухо сказал капитан. – Она была здесь.
– Что?! – воскликнул Арктур, хватая Валентина за плечо, чтобы не упасть.
Валентин несколько раз свернул и оказался в маленькой каюте. С первого взгляда Арк догадался, что это личные апартаменты Криди: стол был завален ракушками и кристаллами, разными моделями оптических линз и напечатанными фотографиями астронавтов. Некоторые из них висели на стене, другие ворохом лежали на кровати. Казалось, Криди искал чей-то снимок, когда был здесь в последний раз.
И не просто искал, а нашел. Дрожащей рукой Арктур поднял фотографию своей матери. Это была именно та Лора Финн, которую он знал. Его мама сидела в залитой светом рубке, в ее растрепанных волосах запутались солнечные зайчики. Она смеялась, глядя на фотографа, а протянутой рукой, должно быть, хотела забрать камеру.
На другом фото (сколько же их было!) Лора обнимала двух молодых юнитов, мальчика и девочку. На следующем – стояла на построении на космодроме. Снимков была целая куча, и на каждом из них его мама жила совершенно другой жизнью.
Все то время, пока Арктур рассматривал фото, Криди молча стоял рядом.
– Как долго… она была на Дее? – наконец спросил Арктур хрипло.
– Лора не просто была на Дее, Арк, – вздохнул тот. – Лора жила здесь около десяти лет.
– Но она же… – Арктур запнулся, взяв в руки совместный снимок Лоры и Криди. – Мой отец сослал ее на Формозу.
На этом снимке Валентин беспечно обнимал Лору, стоя на палубе какого-то корабля. Мама была именно такая, какой Арктур запомнил ее: строгие черты лица, длинные каштановые волосы, смеющиеся зеленые глаза.
– Как думаешь, остановила бы ссылка такого исследователя, как она? – Криди задал ему встречный вопрос. – Всю свою жизнь твоя мама посвятила изучению других обитаемых миров. После твоего рождения она ненадолго осела на Росс, но знания, пытливость ума толкали ее вперед.
Криди мягко забрал снимок из побледневших пальцев Арктура.
– Одной Лоры Финн было мало на этом свете, – задумчиво сказал он, отводя взгляд.
В этот момент Арктур все понял. Не его мама была на фото, не она посылала сигнал из космоса. Не она, а ее клон.
– Сколько раз… – Арктур медлил, боясь того, каким будет ответ. – …сколько раз она клонировала себя?
– Я знаю о десяти оболочках, – произнес Криди. – Одна осталась на Формозе, семь, – здесь он поморщился, – погибли где-то за пределами вашей и нашей галактик.
– Еще одна живет на Ли Ру, под другим именем, конечно, – продолжал Валентин. – О ней мне мало известно. Последняя покинула Дею три года назад. Вероятно, именно она и есть настоящая Лора Финн, впрочем, я не могу быть уверенным на сто процентов.
Время словно остановилось для Арктура. Его взгляд зацепился за слабо мерцающие узоры на полу каюты. То, о чем говорил Криди, было невозможным, невыносимым, но, как это ни печально, вполне в стиле его мамы.
Именно она привила ему тягу к звездам. Арктур часто вспоминал, как они вместе смотрели в телескоп на созвездия и туманности. Мама всегда говорила, что «там гораздо интереснее, чем здесь», но маленький Арк не понимал этого. Сейчас он понял. Он всегда был помехой для ее умственных изысканий, настолько, что Лоре пришлось девять раз клонировать саму себя.
– Но почему тогда она улетела? – Арктур взял себя в руки, но злость все равно прорывалась наружу. – Раз здесь вам было так хорошо?
Криди попытался улыбнуться, но вместо этого по его лицу пробежала судорога, словно кто-то снова повернул внутри механическое сердце.
– Она улетела, потому что на этот раз нашла по-настоящему особенную планету.

Глава 10

Вега обнаружила Арктура в одном из центральных колец станции. Он сидел, наблюдая, как внизу, за сверхпрочным стеклом, вращается черная дыра, непрерывно поглощая и излучая энергию. Стабилизаторы не давали ей выбраться наружу, но находиться поблизости все равно было жутковато.
Однако сейчас отстраненное выражение на лице Арка обеспокоило Вегу куда сильнее. Она подошла ближе и осторожно коснулась его плеча.
– Ты пропустил общее собрание. Все в порядке?
Арктур поднял на нее свой единственный глаз. Поначалу Веге показалось, что он плакал, но нет, капитан Финн смотрел на нее взглядом человека, который задушил в себе обиду и боль. Слезами обливалось само его сердце.
– Арктур. – Вега хотела взять его за руку, но в плотно сжатом кулаке был клочок смятой бумаги.
– Это фрагмент дневника моей мамы, – хрипло сказал Арк. – Маршрут ее полета…
Он рассказал Веге все, что узнал от Криди. О том, что его мама клонировала себя во имя науки. О том, что три года назад покинула Дею, никому не говоря ни слова.
– Он сказал, она узнала что-то от морфов, – сказал Арк. – Что-то важное. Это заставило ее улететь.
Вега не знала, что думать. Она бы полжизни отдала за то, чтобы не быть клоном, но Лора Финн сделала все в точности до наоборот. Она отдала свою жизнь ради того, чтобы расщепиться, чтобы прожить девять альтернативных жизней. Как ей удалось провернуть подобное? Не вызвало ли копирование памяти проблем с сознанием?
Эти вопросы требовали ответа, но куда важнее было их с Арком будущее. Поэтому, отбросив сомнения, Вега сконцентрировалась на фрагменте дневника.
– Смотри, твоя мама обвела одну из планет, – сказала она, указывая на маленький круг. – И написала… что же? Никак не разберу…
– «Пригодная экзопланета», – сказал Финн. Почерк мамы он знал неплохо.
– Ее координаты…
– Совпадают с теми координатами, что я получил, – кивнул Арктур, следуя за мыслями Веги. – Это та самая планета, которая нам нужна.
Глаза Леви-Хоук вспыхнули надеждой, которая, впрочем, тут же потухла.
– Все это неважно, потому что у нас нет корабля, – отрезала она.
– Корабль есть. – Арктур снова вгляделся в маршрут. – Криди сказал, что у него есть два межзвездных крейсера.
– То есть, – Вега не верила своим ушам, – потом мы сможем вернуться… в нашу галактику?
Арктур посмотрел на нее и слабо кивнул. Вряд ли они смогут вернуться на Росс и уж тем более начать жить по-старому, но оставаться в совершенно чужом мире до конца своих дней им совсем не хотелось.
– Есть еще одна деталь – Он указал на другой шарик, обведенный мамой. – «Планета с временной аномалией». Она запланировала посетить ее сразу после Деи.
Вега принялась задумчиво кусать губы, совсем как на экзамене.
– Как думаешь, что это? – спросила она.
– Без понятия. – Арк пожал плечами. – Звучит баллов на 9 по Бокановской шкале риска и угроз.
Да уж, временная аномалия… Ни Арктур, ни Вега никогда не слышали ни о чем подобном.
– Полагаю, нам следует пройти по маршруту Лоры, – задумчиво проговорил Арк. Он сказал «Лоры», а не «мамы», потому что не был уверен в том, что данная Лора не копия.
Капитан Криди расщедрился и предоставил им лучший звездолет, который только был на Дее. На втором же планировал полететь он сам вместе с механиком Плим. Капитан сказал, что хочет присмотреть за детьми, но Арктур догадался, что его интересует временная аномалия и, вероятно, возможность снова увидеть Лору.
Блаза решено было оставить на Дее, однако изолировать, поскольку он был опасен не только для Арка и Веги, но и для всех юнитов. Уже сутки он находился в медикаментозном сне, и еще ни один человек не признался, что скучает по Коррину.
Судно оказалось большим, гораздо более просторным, чем стандартные звездолеты участников Кубка. По словам космомехаников, «Гераклион» был лучшим из лучших, однако, взойдя на борт, Арктур и Вега поразились запустению, царившему там. Это было неудивительно: в последний раз орбиту Деи покидали аж двадцать лет назад. С тех пор на борт «Гераклиона» не ступал ни робот, ни человек.
– Хоть бы пыль тут протерли, – в ужасе сказала Вега, проведя пальцами по приборной панели.
– Я могу быстро привести его в порядок, – раздался за спиной жизнерадостный голос. Это была Нут Мускари, а рядом стоял, переминаясь с ноги на ногу, Маат Хост.
– Я что-то не понял: вы что тут делаете? – Арктур Финн нахмурился. Чего им точно не хватало, так это двух сопливых юнцов, ничего не смыслящих в летном деле.
В эту секунду по громкой связи раздался голос Валентина Криди:
– Вы ведь не думали, что я отправлю вас без своих людей? Мускари и Хост знают, что делать. В теории.
Морфы натянуто улыбнулись, словно были здесь совсем ни при чем. На самом же деле весь прошлый вечер Маат едва ли не на коленях умолял Криди пустить его на борт.
– Вы хоть понимаете, что мы не развлекаться летим?! – обратился Финн не то к потолку, откуда вещал капитан орбитальной станции, не то к стоящим перед ним птенцам. – Мы с Вегой полжизни потратили, чтобы научиться всей этой хренотени: пилотирование, выживание, стратегия, космоболезни… Вы хоть знаете, что делать при разгерметизации корабля?!
Вега нахмурилась: она еще никогда не видела Арка таким гневным. Он сердился, что капитан не доверяет ему? Или – если такое, конечно, возможно – волновался за этих детей?
– Я понимаю, – спокойно сообщил Криди. На фоне слышалось звяканье ложки в стакане. – Но это приказ, капитан. Ничего не поделать.
Арктур словно язык проглотил от такого заявления. Вега же, напротив, быстро прикинула их с Арком выгоду.
– Что ж, тогда добро пожаловать на борт. – Леви-Хоук смерила морфов строгим, но дружелюбным взглядом. – Наверняка в уборной есть чистящие средства. Нужно протереть здесь всю пыль и вымыть иллюминаторы. Да, и еще воздух очистить.
Нут с энтузиазмом кивнула и зашагала в сторону гальюна, а Маат остался стоять на месте, с любопытством рассматривая прозрачные дисплеи.
– Может, мы и не знаем всех этих ваших летных штучек, – сказал он с улыбкой. – Но у нас есть одно преимущество— мы видим ваше будущее.
До старта оставалось несколько минут. Еще раз обойдя весь корабль, Арктур Финн проверил турели. В рабочем состоянии – что ж, прекрасно. На всякий случай.
Хост и Мускари заняли пассажирские кресла. Маата трясло от волнения, и даже невозмутимая Нут выглядела бледной. По правде говоря, и сам Арктур испытывал небывалое волнение перед взлетом.
– Какие прогнозы на будущее, Маат? – нарочито бодрым тоном спросил он у морфа.
– Ммм… – неопределенно промычал тот.
– Ну мы хоть взлетим-то нормально? – хмыкнул Арк. – «Гераклион», конечно, роскошное корыто, но…
– Арк, – Вега закончила проводить диагностику корабля, – все будет в порядке.
Они обменялись долгим взглядом. В любой другой ситуации Арктур, не задумываясь, взял бы управление кораблем в свои руки, но не сейчас. Объективно он понимал, что Вега лучший пилот, чем он. Но гонка одиночек закончилась, и теперь лишь от их совместных усилий зависела новая гонка – на выживание.
– Ключ мастер-пилота. – Арктур протянул Веге маленький жетон.
В отличие от старого корабля на «Гераклионе» не было голосового управления.
Вега не стала спорить. Молча взяла жетон, заняла кресло первого, или мастер-пилота.
– «Аркадия», это «Гераклион», прием! – сказала она. – Капитан Леви-Хоук на связи.
– «Гераклион», прием, это «Аркадия». – Корабль наполнил спокойный голос Валентина Криди. – Я говорю с первым пилотом?
– Все верно, – решительно ответила Вега, быстро закрутила длинные волосы в пучок и перетянула резинкой. – Капитан Криди, я собираюсь открыть кротовую нору, чтобы переместить корабль ближе к цели.
– Прекрасно, – ответил Криди. – Технологии перемещения на «Гераклионе» несколько отличаются от ваших. Видите муфту на приборной панели?
Глаза Веги забегали по громадным дисплеям, испещренным странными символами, напоминающими иероглифы. Определенно раньше она никогда не сталкивалась с таким интерфейсом.
– Муфта, муфта… – бормотала Вега. – Нашла!
Она погрузила руки в нечто напоминающее осиное гнездо и тут же с криком вынула.
– Не пугайтесь, капитан. – В голосе Криди послышалась ирония. – Это всего лишь полимерная субстанция, соединяющая вас напрямую с ядром корабля.
– С ядром? – удивился Финн. – Вы хотите сказать, что «Гераклион» обладает искусственным интеллектом?
– В какой-то мере да, – ответил Валентин. – Он запрограммирован атаковать в случае прямой угрозы экипажу, кроме того…
Тем временем Вега вновь погрузила руки в муфту. На этот раз прохладная гелевая субстанция не испугала ее. Повращав вначале правой рукой, затем левой, девушка почувствовала, как корабль ожил. Он не двигался, но определенно реагировал на ее движения. А еще Вега поняла, что видит  пространство при помощи своих рук. Не нужно было вводить координаты, двадцать раз просчитывать траекторию точки входа и выхода: она могла создавать коридор в пространстве при помощи манипулятора.
В это время Арктур заканчивал подготовку корабля к прыжку. На «Аркадии» не было манипуляционной муфты, поэтому звездолет, ведомый Криди, должен был прыгнуть следом за ними. Все было просчитано, все было под контролем… но почему-то именно сейчас Арктур как никогда сомневался в успехе.
– Двигатели прогреты? – спросила Вега.
– Так точно, капитан, – отозвался Арк.
– Приступаю к открытию кротовой норы. – Вега едва заметно прикрыла глаза, чтобы полностью сосредоточиться на процессе. – «Аркадия», вы готовы?
– Так точно! – почему-то ответила Плим, а не Криди, но сейчас не это было важно.
Через тридцать секунд они должны были уйти с орбиты Деи, да уйти так, чтобы не попасть под влияние пульсара.
– Три! – начала отсчет Леви-Хоук.
Маат в сотый раз перекрестился, а Нут украдкой достала из кармана свой амулет.
– Два! – Арктур Финн перебросил мощность на главные двигатели.
– Оди…
– «Гераклион», прием! – раздался громкий испуганный голос Плим. – Это Блаз! Он пробрался на корабль и…
Было поздно. Вега открыла портал, и экипаж вдавило в сиденья с невероятной силой. Три минуты длилось это невыносимое перемещение, сжимающее внутренности во всех направлениях. Когда давление, вращение и тряска наконец закончились и Вега изо всех сил рванула на себя стабилизаторы, Арктур понял, что второй корабль не вышел из червоточины.
– Что ты наделала?! – крикнул он. – Мы могли помочь им!
– Не могли. – Вега мотнула головой. – Нельзя прерывать открытие кротовины! Нас могло попросту размазать по всей вселенной!
– Что случилось?! – Маат хотел было отстегнуть ремни, но Нут жестом велела ему оставаться в кресле.
– Коррин Блаз пробрался на корабль Криди, – с ненавистью сказал Арктур. – И теперь они, скорее всего…
– Мертвы. Или дали отпор, и это Блаз мертв, – жестко ответила Вега. – Мы не можем снова открывать червоточину, Арк! Это опасно не только для корабля, но и для членов экипажа.
Она выразительно посмотрела на Финна, а затем на испуганных Маата и Нут. Даже если они вернутся через полчаса или час, то напорются на сбрендившего Блаза и все равно ничем не помогут уже мертвым Криди и Плим. Нельзя было рисковать жизнями детей даже ради мести.
– Черт побери! – Арктур изо всей силы ударил по приборной панели. Ненависть к Блазу переполняла его: ну почему, почему он не обезвредил его, когда была такая возможность?! Ведь ясно же, что этот парень сбивал игроков в самом начале гонки!
– Вы знали об этом?! – крикнул он, глядя на Маата и Нут. Те растерянно покачали головами. – А еще провидцы, черт бы вас побрал!
И вновь его кулаки обрушились на несчастный корабль. Вега с трудом сдерживала слезы. Ее пугало поведение Арка, ужасало то, что теперь они остались совсем одни, без незримой поддержки капитана Криди. Но Вега не могла дать волю чувствам, потому что тогда вести корабль будет некому.
– Арк, – позвала она. – Арктур!
Его глаз было почти не видно из-за отросших волос, спадающих на лоб.
– Нам надо лететь дальше, Арк, – тихо сказала она. – Ты нужен мне, второй пилот!
Арктур медленно разжал кулаки и положил их на штурвал. Неизвестно было, из чего он черпал силы: из ненависти ли, из боли или из злости. Так или иначе, это работало: его взгляд снова был спокоен и тверд.
– Захожу на орбиту планеты HD-40307, – доложила Вега. – Всему экипажу приготовиться!

Вскоре в иллюминаторе появился новый неизведанный мир. Над планетой закручивались вихри, тут и там виднелись дымные шапки извергающихся вулканов.
– Какая ирония, – задумчиво сказала Вега, косясь в иллюминатор. – Она находится почти в зоне Златовласки… и все равно слишком близко к звезде – это делает климат слишком уж жарким.
– Зона Златовласки? – переспросила Нут.
– Да, расстояние от планеты до звезды, на котором возможна жизнь, – пояснил Арк. – Не понимаю, почему Лора решила посетить ее, ведь по всем подсчетам жизнь в дневное время здесь просто невозможна.
В иллюминаторе виднелись доказательства его слов: там, куда падали лучи солнца, атмосфера была наполнена дымом испарений и вулканическим смогом. На темной же половине было ясно и относительно спокойно.
– А сколько здесь длится день? – с опасением спросил Маат.
– Одиннадцать часов. И девять часов ночь, – сообщила Вега. – Этого хватит, чтобы найти то, что мы ищем. В противном случае вы улетите без нас.
Маат хотел было возразить, но столкнулся с грозным взглядом второго пилота.
– Знать бы еще, что мы ищем, – тихо пробормотал Арктур.
Корабль сел на границе уходящего светового дня, чтобы выиграть побольше времени. Воздух был пригодным для дыхания, но содержал слишком много углекислого газа, поэтому Арк и Вега надели скафандры.
– Черт, какие же они громоздкие! – возмутилась Леви-Хоук, вспоминая свой эргокостюм, оставшийся где-то на корабле Внеединых.
Скафандры и впрямь больше напоминали снарягу для глубоководного погружения, чем для исследования космоса. Когда-то и на Росс были такие же, но со вступлением системы в эпоху Кубка костюмы астронавтов стали делать максимально легкими и маневренными.
– Здесь даже стабилизаторов притяжения нет, – хмыкнул Арктур. – Что ж, будем прыгать!
Гравитация на планете HD-40307 была значительно ниже, чем на Росс, и Арку сразу вспомнились те самые старые фильмы про первых астронавтов, которые смешно прыгали по поверхности в своих чудных скафандрах.
– Осталось только понять, куда идти, – крикнула Вега, делая первые шаги по планете.
Белая нетронутая пыль вздымалась вверх; зачерпнув небольшую горсть, девушка растерла ее в пальцах.
– Сколько же здесь пепла!
– Сейчас пригодилась бы консультация Патрика, – заметил Арктур с тоской в голосе. – Или, на худой конец, твоего болвана, Кентавра.
Чуть согнув колени, он с силой оттолкнулся от поверхности и одним махом преодолел расстояние метров в сто. На курсах подготовки их учили принимать решения самостоятельно, и все же только робот мог в считаные минуты собрать данные о планете, вычислить факторы риска и построить оптимальный маршрут. У человека на это ушли бы часы.
– Придется довериться интуиции, – Вега оказалась рядом, повторив его прыжок. – Или логике.
Арктур огляделся вокруг. Планета не была пустынной: в низинах то и дело встречались озера, подсвеченные голубовато-зеленым, гладкие, как лезвие, плато чередовались с хребтами, а к северу от корабля виднелись горы с опустившимися прямо на них облаками.
«Куда бы ты пошла в первую очередь, мам?» – мысленно произнес Арктур.
– Мне кажется, нам нужно проверить те горы, – Вега указала на север. – Смотри, какое странное свечение над ними.
– Северное сияние? – предположил Арк. Он никогда не видел его, но часто встречал упоминание в старых книжках. – Идти туда часа два, не меньше…
Он посмотрел на часы, встроенные в рукав скафандра. Немного подумав, установил таймер обратного отсчета: восемь часов тридцать минут. По истечении этого времени они должны вернуться на корабль, иначе звезда, которая сейчас освещает противоположную часть планеты, сожжет их заживо.
– «Гераклион», прием! – произнес Арктур и практически увидел, как встрепенулись сейчас два морфа, услышав его голос по громкой связи.
– Прием! – раздался встревоженный голос Нут. – Что-то случилось?
Арктур хотел было пошутить, но Вега едва помотала головой, мол, детям и так неспокойно.
– Все в порядке, «Гераклион», – сказал Арктур. – Мы с капитаном Леви-Хоук решили немного прогуляться в сторону гор на севере.
Коммуникатор напряженно молчал.
– Дорога вперед и обратно займет… шесть часов. – Арктур нарочно назвал большее время. – Отдохните немного, но будьте готовы в любой момент выйти на связь.
Они уже неслись вперед, перепрыгивая через кислотного цвета озера и хребты, торчащие из пепла. Примерно через час «Гераклион» исчез за невысокой горной грядой; несколько раз Арктур выходил на связь, но потом оставил-таки молодежь в покое.
– Дай им побыть наедине, – улыбнулась Вега. – Неужели ты не замечаешь искру между ними?
Арктур фыркнул: мысль о том, что у них на корабле два ребятенка резвятся сейчас в одной из кают, неожиданно рассмешила его.
– Как вернемся, расскажешь им про методы контрацепции, ладно? – спросил он Вегу.
– Я? – Вега разбежалась и перепрыгнула через длинное желтоватое озеро.
– Ты больше подходишь на роль мамаши, чем я на роль отца, – заметил Арктур, перемахнув через знатный валун.
– Эта Нут, – Вега отдышалась, – в ней есть потенциал.
– Какой? – вновь усмехнулся Арк, едва не цепляя ногой длинную корягу.
– Лидера, – отозвалась Леви-Хоук. – В нашем мире она бы стала хорошим пилотом. Или политиком.
– Они не предназначены для нашего мира. – Арктур остановился передохнуть. – Точно не Маат, он тот еще сопливый…
Арк осекся и рефлекторно вскинул руку в предупреждающем жесте. В полукилометре от них по пустыне брела фигурка астронавта. Это был не игрок: скафандр был старым, еще более древней модели, нежели у них. К тому же, судя по габаритам, это был взрослый.
– Эй! – крикнул Арк, забыв, что шлем обладает звукоизоляцией. Однако астронавт, кажется, услышал его. Фигурка побежала, делая неестественно длинные шаги, и – это было так странно! – почти не поднимая пыли.
– Вперед, догоним его! – скомандовал Финн.
– Арк, мне кажется, это не… – Но тот уже не слушал.
Прыжок за прыжком Арктур догонял незнакомца, путь которого лежал к тем же горам. Да и не горы это были вовсе: один большой вулкан, который дремал сейчас, но наверняка начинал извергаться с приходом солнца.
Из расщелин в почве поднимались тонкие струйки дыма. Это были горячие газовые гейзеры: задев один из них, Арктур почувствовал обжигающее тепло даже сквозь скафандр.
Он не заметил, как оказался у подножья самой высокой из гор. Здесь было жарко, гораздо жарче, чем в месте посадки, словно вулкан уже начал раскаляться, предчувствуя восход. Арктур тяжело дышал; он выбился из сил, преследуя астронавта, но и тот, кажется, был на исходе.
– Эй! – крикнул Арк, когда до незнакомца оставалась всего пара метров. – Я просто хочу поговорить!
В этот момент человек повернулся. Лицо Лоры Финн отразилось в зеркальном шлеме Арктура, в его застывших от потрясения глазах. Ни радости, ни удивления не было на ее лице: Лора смотрела куда-то сквозь него, словно Арктур был всего лишь призраком.
– Мам? – произнес Арктур. – Мама?
Продолжая смотреть в пустоту, Лора улыбнулась. Вдруг она подняла руку вверх и указала на вершину горы.
– Туда, – прошептала она одними губами.
– Туда?! – эта фраза взбесила Арктура. – Это все, что ты можешь сказать мне?!
Он кинулся к ней, но в этот момент Лора Финн исчезла. Растаяла, улетучилась, словно пыль.
Потрясенный, Арктур продолжал стоять на месте и смотреть в пустоту, где только что стояла его мама.
– Арк, – подоспела запыхавшаяся Вега. – Это… это не твоя мать.
Она тронула его за плечо и указала на запад. Там совершенно бесшумно в небо взлетал звездолет, такой же старый и потрепанный, что и «Гераклион». Достигнув верхних слоев атмосферы, он растворился, словно был не больше, чем просто мираж. В этот момент Арктур наконец все понял.
– Планета с временной аномалией, – произнес он. – Она сохраняет в памяти образы… а потом проигрывает их, как запись.
– Это невероятно, но это единственное возможное объяснение, – сказала Вега. Она тяжело дышала, а ее карие глаза возбужденно светились.
– Но она говорила со мной, – вспомнил Арк. – Она сказала: «Туда»!
– С ума сойти! Значит, она знала, что ты окажешься здесь, – воскликнула Вега. – Знала, что окажешься на Дее и найдешь ее дневник.
– Но я все равно не понимаю, – прошептал Арк.
Он взглянул на жерло вулкана, куда указывала Лора. Над ним клубились низкие облака, переливающиеся изумрудно-лиловыми волнами.
– Может, ответ ждет нас там? – предположила Вега.
Арктур взглянул вверх: путь на вершину займет много времени, а у них в запасе уже на два часа меньше.
В этот момент коммуникатор в шлеме Арктура ожил. Спустя пару секунд шипения до капитанов донесся встревоженный голос Нут:
– Здесь что-то пикает! Очень громко!
Арктур понял, в чем дело: на заднем фоне доносилось экстренное оповещение с радаров.
– Скажи мне, ты видишь что-нибудь на мониторе или в иллюминатор? – спокойным и вкрадчивым тоном спросила Вега.
– Да, это корабль капитана Криди! – радостно произнесла Нут. – Он заходит на посадку!
Арктур и Вега переглянулись. Шансов, что это именно Криди, было мало. Все же Коррин Блаз был прирожденным игроком, способным на все ради победы в Кубке. Он был молод, силен и чертовски зол, тогда как Валентин, несмотря на всю свою прыть и стальной характер, – смертельно болен.
– Нут, – сказала Вега. – Действуем, исходя из того, что это НЕ Криди. Блаз мог взять управление в свои руки.
На несколько долгих секунд коммуникатор замолчал.
– Я все поняла, капитан, – наконец сказала девушка. – Что мне делать?

Глава 11

Было холодно. А в холод, как известно, все созвездия сияют ярче, по крайней мере, на Формозе. Юноша спустился с крыльца и вылил за ограду последнее помойное ведро на сегодня. Взглянул на небо. Звезды смотрели на него свысока, словно насмехаясь над тем, как ничтожен и слаб он был в этой вселенной.
Парень сплюнул под ноги и достал из кармана пачку самокруток. Зажег одну и крепко затянулся. Отец не увидит; он наверняка уже дрыхнет с пеной у рта после целого вечера нейростимулирующих игр. Раньше он баловался только гормональными жвачками, но с тех пор как торговцы с Росс привезли эти игры, отец ни о чем другом не думал. Разве что бить их стал еще жестче.
Юноша с ненавистью взглянул на яркую Росс, на голубой спутник Ли Ру. У их обитателей было все – ресурсы, деньги, зеленые сады и леса. На Формозе же была лишь грязь и вот эти самые помои, удобрения, ускоряющие рост. Их продавал отец и именно на помоях сделал свое состояние.
А они – пятеро братьев и четыре сестры – работали не покладая рук, чтобы, как выражался отец, «хоть как-то оправдать свое существование».
Вот стартовали с Росс звездолеты, пять или шесть. Маленькие огоньки быстро вышли на орбиту и зависли в пространстве, прокладывая координаты. Вскоре один из них ушел в кротовую нору, а остальные разлетелись кто куда.
На Формозе тоже был космопорт, вот только оттуда почти никто не улетал. Примерно раз в два месяца к ним привозили новых беженцев с разных спутников и планет; Формоза трещала по швам, но это ненадолго. Каждый год летом, когда от испарений становилось нечем дышать, инфекция выкашивала добрую треть населения – тех, у кого иммунитет не успел сформироваться.
«Никто не улетает с Формозы, потому что улетать некому», – подумал молодой человек. Людям типа его братьев, сестер и недалекой мамаши не нужны были другие планеты. Отца интересовали только удобрения и игры, а его… Коррин выбросил сигарету и в последний раз взглянул на небо. Больше всего на свете он мечтал победить в Кубке Планет, потому что знал, что достоин лучшего. Будущего, где он не будет работать на отца, выращивать удобрения и терпеть побои.
Это он должен был родиться на Росс. Он должен был учиться у лучших пилотов Федерации вроде Германа Мато. Но вместо него Мато тренирует задохлика Арктура Финна! Коррин сжал кулаки: несмотря на то что на кучах навоза лежал иней, ему было жарко в одной футболке. Он был здоровым, самым старшим и выносливым из братьев, поэтому именно на нем отец вымещал свое разочарование.
«Несправедливо!» – Коррин ударил дверной косяк так сильно, что на нем осталась вмятина. На глазах выступили слезы боли, но парень тут же гневно смахнул их.
Арктур Финн… Этот позер, эта фотомодель – он не продержится и минуты против него один на один!
А эта фифа Леви-Хоук! Коррин ненавидел ее еще больше: гениальную девочку, получившую статус мастер-пилота раньше всех в галактике. И все же Вега ему нравилась, хоть он и скрывал это даже от самого себя. Он представлял ее, когда ложился в кровать: ее ангельское лицо, длинные каштановые волосы и лисью улыбку.
«Она не конкурентка мне!» – думал Коррин, но на самом деле это означало: «Мне никогда не стать равным ей».
У Финна и Леви-Хоук были все условия, чтобы достойно подготовиться к Кубку Планет 2235 года, он же мог тренироваться только рано утром или по ночам, когда отец и братья спят.
В последний раз бросив взгляд на ненавистные звезды, Коррин отправился на свою импровизированную спортивную площадку за домом. В старом колодце он прятал «штангу» (старый дедовский лом), в ящиках для рассады – гири. Навесив две пятилитровые бутылки, наполненные вонючей жижей из скважины, Коррин принялся поднимать штангу. Десять, двадцать, тридцать раз… Он должен стать сильнее, чем три года назад, он должен раздавить Финна, если столкнется с ним врукопашную.
Только здесь, на заднем дворе их дома, Коррин чувствовал себя свободным. Вольным делать то, что он хочет. Пар валил из его рта, мускулы играли под плотно обтянутой футболкой. Каждое движение приносило боль, но несмотря на это, Блаз улыбался: это были те ощущения, которые он любил.
Удар кнутом в спину застал его врасплох. Коррин вскрикнул (за что потом неоднократно винил себя) и выронил штангу из рук.
– Это что еще за хрень?! – Отец был трезв и даже без пены у рта. Правда, от него все еще разило гормональной жвачкой.
Коррин молча наклонился, чтобы поднять снаряд, но тут же получил новый хлесткий удар по рукам.
– Я спрашиваю: что это еще за хрень?! – отец подался вперед, чеканя каждое слово. Это был плохой знак: наверняка ему отказали в сделке или чего еще похуже. И теперь именно Блазу предстояло платить по счету.
– Я тренируюсь, – тихо, но отчетливо произнес Коррин.
– Это я вижу. – Папаша зло улыбнулся и вновь вскинул кнут.
Да, кнут. Коррин знал, что кнутом раньше наказывали рабов, что ж, вполне логичный подход и для нежеланных детей, которые пашут на тебя.
Десять ударов превратили спину Блаза в кровавое месиво. Он привык терпеть побои отца, но о тренировках теперь придется забыть как минимум на две недели.
– Чтобы утром ничего этого не было. – Джейсон Блаз наклонился к лежащему на промерзшей земле старшему сыну. Щелкнул кнутом в последний раз, вхолостую, сбрасывая капли крови.
«Я могу легко убить его, – думал Коррин, роняя слезы в землю, пахнущую навозом. – Проломить череп…»
Он мог. Но тогда об участии в Кубке Планет придется забыть. Коррин и так уже был в личном черном списке Эрвина Роммели за то, что едва не убил участника три года назад. Тогда Джейсон Блаз избил его до полусмерти, но не из-за репутации: папаша понимал, что сынок упустил огромные деньги.
– Коррин! – младшая сестра Агата подбежала к лежащему на земле Блазу. – Кор, ты как?
Шестилетнюю Агату отец никогда не трогал, по крайней мере, пока.
– В порядке. – Блаз незаметно утер слезы. – Зачем ты пришла?
– Я услышала, как отец вышел на улицу. – Агата тоже плакала, она боялась смотреть на его спину и просто гладила брата по руке.
– Как ты узнала, что я здесь? – Коррин с трудом разогнулся, и кровь с новой силой заструилась вдоль позвоночника.
– Я знаю, что ты тренируешься, чтобы тебя взяли в новый Кубок Планет, – тихо сказала Агата и тут же испуганно посмотрела на него. – Не бойся, я никому не сказала.
Коррин поднял глаза на девочку, и его взгляд наполнился любовью. Из всех его братьев и сестер она была единственной, кто не считал Коррина неудачником, упустившим свой счастливый шанс.
– Я выиграю Кубок и увезу тебя отсюда, ладно? – Коррин взял Агату за руку и слабо улыбнулся.
– А как же мама? – тут же спросила девочка. Она еще не знала, что мама беременна в очередной раз, но уже не от Джейсона Блаза.
– Маму мы тоже возьмем. – Коррин показал в небо. – Видишь планету Росс? Мы будем жить там, когда я стану чемпионом.
Неожиданно Агата обняла его крепко-крепко.
– Обещаешь? – сказала она, снова плача.
– Я клянусь тебе, – сжав зубы, произнес Коррин Блаз.

Они бы ни за что не успели. Расстояние от горы до «Гераклиона» даже на максимальной скорости можно было преодолеть лишь за двадцать минут. И все же Арктур и Вега не могли продолжать поиски, зная, что Нут и Маат (а также их единственный корабль) могут быть захвачены Блазом.
– Экипаж не выходит на связь, капитан! – доложила Нут.
Мускари до последнего надеялась, что на корабле окажется тот, кто почти стал ей отцом. Однако сейчас, глядя, как «Аркадия» по спирали снижается над планетой, Нут испытывала самый настоящий ужас неотвратимой беды.
– Поняла тебя, Нут! – Вега и Арк неслись обратно так быстро, насколько позволяла гравитация. – Оставайся на связи и следи за посадкой.
Немного подумав, Леви-Хоук добавила:
– Пусть Маат отправляется к турелям.
Вега отключилась, в один прыжок догнала Арктура.
– Они не справятся, – коротко мотнул головой тот.
– Что ж, – Вега нахмурилась, – если не справятся они, мы все можем погибнуть.
«Аркадия» совершила посадку в полукилометре от «Гераклиона». Пилот нервничал. Сделав быстрый анализ атмосферы, он пришел к выводу, что шлем все же понадобится.
– Гиблое место, – произнес он, глядя в иллюминатор. Зеленое озеро прямо перед кораблем источало ядовитые пары, а тонкие струйки пара били из нагревшейся почвы, точно дым из закипающего чайника. – Станет вашей могилой.
Коррин Блаз взглянул на лежащих на полу Криди и Плим. Устранить их не составило труда, даже старикашку. Хотя, кажется, он и так скоро стал бы трупом.
Сплюнув себе под ноги, Блаз натянул шлем. Пора было идти.
– Люк открывается, приготовься, Маат! – крикнула Нут по громкой связи.
Маат дрожал от страха. Управление турелями было полностью механизировано, к тому же древнее, как сам дьявол. Рычаги были слишком велики для его маленькой ладони, а стабилизирующие ремни болтались на нем, словно на кукле.
«Ох, ну и отдача будет! – думал Маат. – Если я вообще выжму эту гашетку».
И все же, несмотря на пелену парализующего страха, Маат Хост понимал, что не может допустить, чтобы Блаз попал на «Гераклион». Тогда им с Нут точно придет конец, равно как и Веге с Арком.
И все же крошечная надежда на то, что это Криди, теплилась в сердце юного Хоста.
Надежда, которая разбилась в тот самый миг, когда с трапа спустился Коррин Блаз, вооруженный Тором Макси.
– Стреляй, Маат! – крикнула Нут, но было поздно. Волновой импульс Тора скользнул по обшивке «Гераклиона», уничтожая кабину мастер-пилота. Вместе с Нут Мускари.
Маат понял, что случилось, слишком поздно. Если бы не стабилизирующие ремни, его размазало бы по иллюминатору, но парень отделался лишь ударом в затылок. «Разгерметизация! Разгерметизация! Разгерметизация!» – надрывались системы жизнеобеспечения.
– Нет… – прошептал Маат. – Нут!
Слезы потекли по его щекам. Это он должен был сидеть там, а не она! Это он, бесполезный недо-юнит, должен быть сдохнуть, а талантливая, лучшая на свете Нут Мускари должна была жить! Ведь именно ее Криди выбрал себе в помощники, а не его – он сам напросился.
В иллюминатор Маат увидел, как Коррин Блаз взвалил на плечо оружие Плим. Этот ублюдок убил капитана и его помощницу и теперь собирается сделать то же самое с Вегой и Арком! Ну уж нет!
Вытерев слезы тыльной стороной ладони, Маат вдавил гашетку. Та, зараза, поддавалась с огромным трудом.
– Ааааррр, чтоб тебя! – прорычал он, сжимая рычаг изо всех сил. Ионный пучок ударил в землю совсем рядом с «Аркадией», взрывая белую пыль и черную почву под ней. Нет, так дело не пойдет! Им еще нужен корабль, хотя бы один.
На мгновение оторвавшись от цели, Маат принялся изучать рубку. «Гераклион» имел несколько типов оружия, точно так же как и «Аркадия» – Валентин Криди рассказывал им об этом. Ионный пучок для атак в космосе и лазерные лучи точечного поражения для ведения боя в условиях атмосферы. Осталось только понять, как переключить их.
– Ну где же ты, где?! – глаза Маата бегали от одной кнопки к другой, а руки автоматически шарили по тумблерам в надежде найти хоть что-то. «Нут бы точно разобралась в два счета», – мерзко шептал внутренний голос.
Наконец-то! Переключение одного из тумблеров дало результат: «Оружие ближнего боя», – показались на дисплее мерцающие синие буквы.
– Есть! – радостно крикнул Маат и тут же почувствовал, как холодный липкий страх сковывает его по рукам и ногам. В иллюминатор он увидел приближающегося к «Гераклиону» Блаза, а также несущихся ему наперерез Арктура и Вегу.
«Прицелиться, вдохнуть, не дышать, вдавить гашетку». – Наставления Криди пронеслись в голове Маата яркой вспышкой. Прищурившись, Маат набрал в легкие побольше воздуха, словно собирался нырять. Из последних сил сжал пальцы, вдавливая гашетку до упора…
Земля вскипела вокруг Блаза, вздыбилась фонтанчиками. Тот упал на одно колено, но не пораженный, а всего лишь сбитый с толку внезапной атакой. Тор все еще был у него на плече, а сам Блаз – по-прежнему боеспособен.
Арк понимал, что говорить нет смысла. И дело вовсе не в хорошем звукопоглощении шлема: с такими ублюдками, как Коррин Блаз, все конфликты нужно решать кулаками.
Подбежав к стоящему в пыли игроку, Арктур изо всех сил прошелся по его шлему кулаком. Стекло шлема разбилось, оцарапав Коррину щеку. Руку же Арка вмиг обожгло, словно он переломал все кости разом, но сейчас это не стоило его внимания. Важны были всего две вещи: устранить мерзавца и спасти детей.
– Нут! Маат! – крикнула Вега, глядя на останки корабля. – Что ты сделал с ними, чертов сукин сын?!
– Я просто иду к победе, вот и все, – тяжело дыша, отозвался Блаз, вытирая кровь здоровенной перчаткой.
Он потянулся за Тором, но Арк изо всех сил отшвырнул излучатель подальше.
– Откуда ты узнал, где мы?! – Разъяренный Арк хоть и был слабее этого бугая, но сейчас собирался стоять насмерть.
– Нырнул за вами в кротовую нору. – Коррин примирительно поднял вверх руки. – Я не хочу убивать вас двоих. Просто отдай мне координаты обитаемой планеты.
Арктур нахмурился.
– Что за чушь ты несешь?!
– Я слышал твой разговор с ней, – Блаз мотнул головой в сторону исчезнувшей внутри корабля Веги. – Ты нашел координаты планеты в дневнике твоей матери.
Это было так неожиданно, что Арктур на секунду растерялся. Пока все считали Коррина Блаза дурачком, тот все видел и слышал. Арк недооценил его, и теперь это привело их сюда: к руинам «Гераклиона» и куче мертвых тел.
– И все ради этого?! Ради победы в Кубке? – Арктур зло усмехнулся, глядя в это ненавистное, истекающее кровью лицо.
– Это единственное, ради чего я существую, – мрачно сказал тот. Достал из кармана запасную кислородную маску и жадно вдохнул.
– Нут! Боже мой, Нут! – перевернув скрученную от высокой температуры обшивку корабля, Вега обнаружила под ней съежившуюся фигурку. Одна рука Нут, та самая, что лежала на штурвале, была вывернута под неестественным углом.
– Девочка моя, пожалуйста, окажись живой! – Вега упала перед ней на колени.
Лицо Нут было сильно обожжено, но она все еще дышала. Надев на нее кислородную маску (разгерметизация привела к почти полной потере кислорода), Леви-Хоук попыталась вытащить сломанную руку, но не смогла.
– Мы с Арком все поправим, обещаю тебе, – прошептала она, убирая рыжие волосы со лба девушки.
В этот момент Нут слегка приоткрыла глаза и прошептала что-то одними губами.
– Что? Солнце, я совсем не слышу тебя! – Вега склонилась совсем близко к ее лицу.
– Ма… Маат, – повторила Нут Мускари.
Маат Хост задыхался. С каждым вдохом в легкие попадало все меньше и меньше кислорода, но его работа была еще не закончена. Коррин Блаз еще стоял на ногах.
– Отдай координаты планеты, Финн! – прокричал игрок, сделав очередной вдох из маски.
– Иди к черту! – крикнул Арктур, беря разбег.
Оттолкнувшись от поверхности, он сделал длинный прыжок. Блаз вильнул в сторону, но тот все равно зацепил его, и вот оба астронавта уже покатились по пыльной земле. Пользуясь преимуществами в габаритах, Коррин быстро оседлал Финна и принялся что есть сил молотить его кулаками.
«Он убьет меня», – промелькнуло в голове у Арка, когда одичавший Блаз в очередной раз боднул головой его шлем. По стеклу поползла витиеватая трещина, сильно снижающая обзор.
«Но тогда погибнет и Вега!» – встречная мысль подействовала, словно укол адреналина.
– Грязная игра, Коррин, – произнес Арктур на выдохе. – У своего отца научился?
Упоминание об отце заставило Блаза остановиться. Его глаза налились кровью, а кулак нацелился точно в голову Арка, намереваясь вогнать стекло шлема поглубже в его череп.
– Я – не отец! – с ненавистью крикнул он, замахиваясь для последнего решающего удара.
На эту заминку Арктур и делал ставку. «Давай же, Маат!» – взмолился он, боковым зрением замечая, как орудия «Гераклиона» неумело наводятся на мишень.
«Прицел. Вдох, – сказал себе Хост, почти теряя сознание. – Не закрывать глаза. Не дышать».
Не дышать. Он уже не мог вдохнуть, даже если бы захотел. Кислорода больше не было в рубке, за исключением капитанского мостика, где под панцирем из свернувшейся обшивки лежала все еще живая Нут Мускари.
Глаза Маата заволокло пеленой; он чувствовал, как проваливается в сон, вызванный стремительной гибелью клеток мозга, однако руки, покрытые кровавыми мозолями от ежедневных тренировок, знали свое дело.
Отчаянный крик вырвался из груди вместе с последним кислородом. Пальцы Маата сжали гашетку, и два лазерных луча, точные и смертоносные, поразили Коррина Блаза. Поверженный, он упал на поверхность, и белая пыль моментально окутала его, точно саван.
С ненавистью Арктур сбросил с себя тело игрока. Зажал рукой трещину в стекле и оглянулся по сторонам.
«Гераклион» был уничтожен: левое крыло, в котором исчезла Вега, было разворочено выстрелом из Тора; «Аркадия» же стояла рядом мертвой глыбой, и Арктур уже знал, что  найдет внутри нее.
– Арк! – Отчаянный крик Веги вырвал его из состояния оцепенения. Не теряя больше ни секунды, Арктур бросился к орудийному отсеку.
Леви-Хоук уже была там; склонившись над Маатом, она прижимала кислородную маску к его лицу, а по ее щекам текли слезы.
– Ты только что спас всех нас, парень, – сказал Арктур, но вдруг осекся.
Слишком спокойным было лицо юного морфа, слишком безмятежным.
– Маат?.. – Финн тронул его за плечо. Тот остался лежать неподвижно.
– Он погиб, защищая нас. – Вега осторожно убрала маску с его лица, сложила на груди все еще кровоточащие ладони.
– А Нут? – спросил Арк, чувствуя, как боль скручивается в груди тугим узлом.
– Жива, но ей нужна наша помощь, – слабо сказала Вега.
Не говоря ни слова, Арктур выбрался из обломков корабля. Стащил с головы разбитый шлем и что есть силы приложил его о камень.
Чувство вины и отчаяния заполняло его целиком, оно рвалось из груди вместе с криком боли и ненависти. Но не Коррина Блаза ненавидел он, а свою мать.
– Зачем ты привела меня сюда?! – крикнул он в пустоту. – Зачем?!
Ему никто не ответил, только вырвалась из земли пара горячих гейзеров. До рассвета оставалось всего два часа, и поверхность этой мертвой планеты все больше напоминала раскаленную сковородку.
Ноздри обжигал сухой горячий воздух. С каждой секундой все сильнее кружилась голова, а дышать становилось труднее.
«Вот что чувствовал он перед смертью, – подумал Арк, вспоминая безмятежное лицо Маата. – И все равно выстрелил».
Небо на горизонте светлело. Неожиданно странные существа, напоминающие летучих мышей, снялись с места и полетели в сторону скал. Наверняка они спешили спрятаться от убийственных солнечных лучей, которые придут в следующие шестьдесят минут. А может быть, это было просто эхо, воспоминание о том, что происходило на планете раньше.
Неожиданно Арктур все понял. Скалы! Именно на вулкан указывала ему Лора, на самую вершину. Что бы это ни значило – он должен попасть туда до рассвета. Вот только без шлема или хотя бы кислородной маски ему ни за что не сделать этого. Развернувшись, он решительно зашагал к «Аркадии».
Арктур знал, что ждет его на борту: тела убитых Плим и Криди. Более того, он понимал, что ему придется прикоснуться к ним, чтобы почтить память. И – что еще тяжелее – забрать скафандр и оружие.
Пропикал замок герметичного шлюза, и в нос Арктуру ударил омерзительный запах горелой плоти.
«Вот сукин сын, – подумал он. – Сжег их своим дьявольским Тором!»
Сжав зубы, чтобы они не стучали от страха, Арктур прошел на капитанский мостик. Он знал, что Блаз убил их там во время открытия Вегой кротовой норы.
Однако на капитанском мостике было пусто. Лишь обуглившиеся переборки и следы крови на полу говорили о том, что произошло здесь. Следы крови… Черт возьми, они вели прочь!
Сейчас, когда Арк наконец мог нормально дышать и соображать, ему в голову пришла мысль о том, что Коррин вполне мог затащить на корабль своих приспешников. Мало ли чего мог пообещать юнитам гость из другой галактики? Сняв со стены самый обычный топор (должно быть, на случай выхода из строя всех систем), Арктур вооружился им, словно лесоруб, и пошел по следу из крови.
Первое тело он нашел в коридоре. Вероятнее всего, Плим: ее длинная черная коса вилась по земле, точно змея. Вот только одно было странным: вряд ли это Коррин Блаз накрыл убитую девушку белой простыней.
Повинуясь странному болезненному любопытству, Арктур приподнял окровавленную простыню. Да, это была механик. Ее глаза были закрыты, а руки сложены на груди, как и у Маата. А еще в ее животе была выжжена почти что сквозная дыра от нейронного импульса.
– Стой, – вдруг раздался голос за его спиной. – Руки вверх!
Арк резко обернулся и тут же чудом уклонился от летящего в него ножа.
– Это я, – с болью в голосе произнес он. – Криди, это Арктур Финн.
Но Криди не мог его видеть. Не мог, потому что его глаза были сожжены выстрелом из Тора.
– Я думал, он убил вас. – Криди качнулся и ухватился за стену, чтобы не упасть. – Как остальные?
– Нут и Вега живы. – Арктур сглотнул комок в горле. Руки Криди, беспомощно ощупывающие стену, приводили его в глубокое замешательство.
– А Хост? – Криди повел головой, точно пытаясь разглядеть выражение на лице Арка.
– Маат погиб, защищая нас ценой своей жизни, – произнес тот. – Это он уничтожил Блаза выстрелом из турели.
Финн ожидал чего угодно, но только не смеха Криди. И все же тот смеялся, нервно, вымученно, словно таким образом он избавлялся от слез, которые больше не могли течь из его глаз.
В этот момент замок шлюза пропикал снова. Это была Вега.
– Арк, помоги мне! – крикнула она, таща на себе Мускари.
Арк подхватил ее и обомлел: бледное лицо Нут было покрыто землистыми пятнами.
– Она чуть не отравилась парами от сгоревшей обшивки. – Вега разорвала рукав девушки до самого плеча и отшатнулась: кости были сломаны как минимум в трех местах.
– В сторону, – прохрипел Криди. На ощупь он приблизился к Мускари, коснулся сломанной руки, и тут же его пальцы уверенно запорхали, ощупывая повреждения.
Вега и Арк переглянулись. Лицо Криди было сосредоточенно, похоже, даже без зрения он точно знал, что делает. Хруст костей заглушил душераздирающий крик Нут, но в то же мгновение она обмякла и расслабилась.
– Все, все, – прошептал Валентин, погладив девушку по голове. – Я вправил перелом и временно отключил чувствительность.
– Руками? – нахмурилась Вега.
– Можно лечить и без модификаций, если знаешь нужные точки на теле… нервные узлы. – Вдоль стены Криди прошагал к телу Плим.
– А нельзя было наоборот: вначале чувствительность, а потом вправлять? – спросила Вега.
Криди недовольно фыркнул, но спорить не стал.
– Слушайте, – Арктур резко поднялся с пола, – я… я должен идти.
Вега подняла голову и вопросительно посмотрела на него.
– Я понимаю, что это бред, – Арк смотрел то на нее, то на Криди, – но кажется, я понял, куда вела меня ма… Лора.
– И куда же она вела тебя? – гневно произнесла Леви-Хоук. – Тебе не кажется, что из-за всех этих посланий мы уже потеряли слишком много?
Арктур взглянул на Нут, затем на лежащую под простыней Плим. Он знал, что нужно делать, но не представлял, как заставить друзей поверить ему.
– Я знаю, как это звучит…
– Бери мой скафандр, – неожиданно сказал Криди. – Мне в нем все равно идти некуда.
– Что?! – вспыхнула Вега. – Вы хоть знаете, что рассвет через час?
– Именно поэтому нам нужно поскорее поставить «Аркадию» на ноги. Мы заберем его на вершине. – Криди в последний раз коснулся Плим и поднялся с пола.
Арктур взглянул на капитана. Не в глаза – поскольку на их месте были лишь две обугленные впадины – а на его лицо, выражавшее все ту же упрямую веру в свои слова.
– Спасибо, – кивнул он.

Глава 12

Планета закипала. Тонкие струйки гейзеров превратились в мощные потоки газа, кислотные озера высохли, а их ядовитые испарения плыли над поверхностью низкими облаками.
«Если бы у меня только был байк», – думал Арктур, пытаясь не вспоминать землистые пятна на коже Нут и безмятежное лицо погибшего Маата. Косу Плим, ползущую по полу, точно змея, и обугленные глаза капитана Криди. Все они оказались здесь из-за него, сражались и умирали, потому что он, Арктур Финн, так сказал.
Он сжал зубы, выбрасывая из головы все лишнее. Десять минут назад Финн велел «Аркадии» улетать, если он не вернется до наступления рассвета. Разумеется, Вега протестовала, но Криди явственно дал понять, что новых жертв он не допустит.
«Нет, байк угробил бы меня быстрее». – Арктур с силой оттолкнулся от поверхности и перепрыгнул через длинную расщелину в земле. Под треснувшей корой булькала лава, еще немного – и она вырвется наружу огненной рекой.
Фигура его матери больше не появлялась, словно приближающийся рассвет спугнул и ее. На мгновение Арк подумал о том, что, возможно, аномалии возникают на планете лишь в определенное время суток. Или каждые шесть часов, или… впрочем, разве это сейчас имело значение?
Краем глаза Финн заметил, как зазевавшаяся летучая мышь влетела в гейзер. Ее крик оборвался вместе с выстрелившим ввысь потоком раскаленного газа. Арктур нахмурился: плато впереди было напичкано этими гейзерами. Они взрывались в произвольном порядке, что превращало передвижение в игру со смертью.
Он ступил на вибрирующую поверхность (неужто землетрясение?), и его нога тут же провалилась в лаву, точно в болото. Подошва скафандра мигом вспенилась и почернела, и, хоть Арктур не почувствовал ожога, по его спине поползли мурашки.
«Мам, – произнес внутри него тоненький голос испуганного мальчишки, – я не справлюсь без твоей помощи, слышишь?»
Арк тряхнул головой, прогоняя минутную слабость. На что он рассчитывал? Что Лора явится к нему и за ручку проведет к вулкану? Нет, она всего лишь оставила подсказку, единственную хлебную крошку. Идти по этому пути ему придется самому.
Медленно, шаг за шагом, Арктур принялся преодолевать это минное поле. Рядом с ним взрывались гейзеры, и все же он смотрел лишь вперед, испуганно, но твердо. С таким же успехом он мог идти с закрытыми глазами: предугадать, где в очередной раз взорвется гейзер, было невозможно.
Поверхность планеты дрожала. Еще пятнадцать минут, и из-за дальних хребтов покажется убийственное солнце. Арктуру казалось, что он уже видит огромную раскаленно-красную каемку, но это было всего лишь гало. Настоящее солнце испепелило бы его за две минуты.
Плато осталось позади, но расслабляться было рано. Впереди лежал почти что отвесный подъем к вулкану. В воздухе кружился пепел, и на мгновение Арктур замер, позволив себе небывалую роскошь: стоять и смотреть, как на ладонь ложатся крупные серые хлопья.
«Мне не подняться сюда без снаряжения, – мелькнуло в голове. – Я разобьюсь».
Мысли звучали в голове, словно чужие слова, не вызывая эмоций. Все зря? Ну и пусть. Зато теперь он увидит самый красивый во вселенной рассвет. Свой последний рассвет.
Можно больше не идти, не сражаться. Вега и Криди улетели, они будут в безопасности на Дее, разве не это важно? А он, Арктур Финн, дошел до своего предела, и теперь он сгорит у подножья этого вулкана. В месте, куда его привела мать.
Снежинки из пепла садились на ладонь. Какой же древний скафандр, едва ли не разваливается… А это еще что?
Внимание Арка привлек странный рычаг, торчащий из рукава. Осторожно выдвинув его, так, чтобы пульт управления лег в ладонь, Арктур нажал на красную кнопку. В тот же момент он почувствовал, как левая половина его тела медленно поднимается в воздух.
– Джетпак?! – удивленно воскликнул он и тут же нервно рассмеялся.
Выдвинул рычаг из второго рукава, вложил в ладонь. Глубоко вдохнул и вдавил обе кнопки разом. Реактивная тяга мягко приподняла его над раскаленной землей. Невысоко, но, если оттолкнуться и вдавить посильнее, гравитация поможет ему взлететь на ближайший уступ.
Арктур почувствовал, как взволнованно забилось сердце: кажется, его песенка еще не спета.
Алое солнце показалось из-за хребтов, когда истерзанные руки Арктура Финна уцепились за последний выступ. Он не чувствовал ладоней: наверняка, когда он снимет скафандр (точнее, если  он его снимет), пальцы будут напоминать вареные сосиски без кожицы. Камни были горячими, но еще невыносимей был воздух, который затягивал и отфильтровывал его шлем. Раскаленный, удушливый, вонючий – он иссушал ноздри и обжигал бронхи.
«Я почти труп», – думал Арк, по инерции продолжая карабкаться наверх. Реактивный ранец сделал свое дело – сотни метров остались внизу, на относительно прохладной поверхности. А прямо перед ним простиралось жерло вулкана: огромная, бездонная чернота, выплевывающая искры.
– Мне что, шагнуть туда? – зло пробормотал Арктур.
«Нет. Смотри», – прозвучал в голове отчетливый голос. Не Лоры и не кого-то другого. А словно его самого, только более уверенного и взрослого. Его из другого мира.
Этот голос был таким вкрадчивым и спокойным, что Арк повиновался. Подойдя вплотную к бездне, он принялся смотреть в черноту под ногами. В черноту, вспыхивающую искрами, словно сверхновыми.
Неожиданно ему показалось, что из жерла вулкана до него доносится голос:
– …более двухсот лет назад наши предки отправили в космос юных первооткрывателей. Пятнадцать юношей и девушек, отдавших свою жизнь во имя продолжения человеческого рода. Благодаря им мы живы сейчас и процветаем!
Арктур отшатнулся от края. Что за бред?! Наверняка он перегрелся, и теперь его мозг агонизирует перед своей неотвратимой кончиной.
«Смотри. Слушай», – шепот «взрослого» Финна вернул к реальности. Голос действительно был, и доносился он из черноты под ногами.
– Завтра мы почтим память предков, отправив пятнадцать претендентов на Кубок Планет… Пусть игра будет честной и послужит сплочению нашей галактики!
Арктуру были знакомы эти слова; он определенно слышал эту речь раньше, вот только где?
– Дамы и господа! – продолжал голос. – Претенденты, которые уже завтра станут игроками! Как вы знаете, с каждым годом климат на Росс становится все жарче, Ледники на полюсах продолжают таять, а пустынные зоны – расширяться…
«Ну конечно! Это же речь астрофизика Сарка на той самой вечеринке перед началом Кубка! – Мысли Арка текли медленно, как марево раскаленного воздуха. – И сейчас вулкан проигрывает ее для меня… вот только с какой целью?»
Солнце взошло почти наполовину. Утро шагало по планете, высушивая последние озера, взрывая гейзеры и освобождая лаву из оков земной коры. И только вулкан с его единственным гостем все еще держался, все еще сопротивлялся необратимым изменениям.
– Мой проект ионных двигателей поможет изменить орбиту Росс, сместив ее дальше от расширяющегося красного карлика – нашего с вами солнца…
Арктур упал на колени. Он варился в своем скафандре, точно рак в закрытой кастрюле, но слова, эти чертовы слова чертового астрофизика продолжали звучать в его ушах. Не молитва, не слова последней воли, не раскаяние или прощание… а пафосная речь господина Сарка!
«Какая глупая шутка, мам! – подумал Арк, ощущая, как вибрация вулкана усиливается до предела. Сейчас он взорвется, уже совсем скоро… – Ты привела меня в никуда».
Чьи-то сильные руки затащили его на борт. «Аркадии» пришлось подлететь совсем близко к вулкану, чтобы подобрать умирающего Финна. И все же они успели: Вега, Криди и Нут Мускари.
– Он жив? – голос Криди. – Он дышит?
– Он жив. – Голос Нут дрожит, как и ее пальцы, которые подсчитывают его пульс.
Обугленный скафандр лежит на полу – это первое, что Арктур видит своим единственным глазом. Второе – испуганные глаза девушки-морфа и ее белое лицо.
– Вега? – позвал Арктур, попытавшись встать.
– Тшш. – Криди положил тяжелую руку ему на грудь. – Вега уводит нас подальше от солнца.
Арктур закрыл глаза и замер, ощущая, как вибрирует пространство вокруг. Но уже не земля под ногами, а маленькая консервная банка в космическом пространстве, «Аркадия», убегающая как можно дальше от смертельной звезды.
– Она справится, – усмехнулся Арк, проваливаясь в сон. – Не сомневайтесь.

Арктур проснулся от странного ощущения, словно кто-то или что-то стояло над ним и смотрело в упор. Он резко сел на маленькой койке. Живот крутило, во рту простиралась выжженная пустыня, а голова звенела, точно колокол, в который неистово били маленькие человечки.
Он был один в маленькой пассажирской каюте «Аркадии».
Арктур подпер голову руками. Из его локтевых вен торчали иглы катетеров, должно быть, он несколько часов провалялся под капельницами. Вега, Нут и Криди… они рисковали собой, чтобы спасти его с верхушки вулкана. А он… он так и не узнал ничего ценного!
В нарастающем, словно ломка, отчаянии Арктур запустил пальцы в отросшие спутанные волосы. Если бы он не повел своих друзей на эту чертову планету, Маат и Плим были бы живы сейчас!
Герман Мато предупреждал, что в космосе ему придется принимать серьезные решения. О том, кому жить, а кто должен уйти с дороги. Но психологически Арктур Финн не был готов к этому, да и кто готов в пятнадцать лет?
– Я не лидер, нет, только не я, – произнес Арктур себе под нос, мотая головой.
Заскрипел вентиль входной двери: это была Вега. Встретившись глазами ровно на одну секунду, двое практически одновременно бросились друг к другу. Но объятий было мало: взяв лицо Веги в свои ладони, Арктур принялся целовать ее, а та с жадностью отвечала на поцелуи.
– Я ничего не узнал, Вега. – Арк с нежностью зарылся в ее густые каштановые волосы. – Все было зря!
– Это неважно. – Та улыбалась, уткнувшись ему в грудь. – Ты жив.
– Все благодаря тебе… вам. – Арктур погладил Вегу по голове. – Вы вытащили меня, когда я сдался.
– Старикашка велел улетать, когда солнце взошло, – сквозь слезы усмехнулась девушка.
– И что ты сделала? – Парень прижался лбом к ее лбу.
– Я сказала… – Вега взглянула в единственный глаз Арктура, на втором все еще была марлевая повязка. – Я сказала, что тогда ему придется лететь без меня.
– Тогда мы сгорели бы вместе, – покачал головой Арк.
– Ну и что? – беззаботно улыбнулась та, но Арк категорически мотнул головой. На короткий миг он представил, что потеряет и ее, и ему стало плохо.
– Ты должна жить, – сказал он, целуя ее. – Ты будешь жить, что бы ни случилось.
Нут Мускари сидела в оружейной рубке. Она всегда любила оружие, и оно отвечало ей взаимностью. Гашетки турелей идеально лежали в широкой ладони; сделав вид, что собирается выстрелить по мишени, Нут несколько раз навела прицел на туманность Тарантула.
«Это я должна была идти к турелям, не он», – эта мысль снова и снова обжигала ее, гораздо сильнее, чем нейтронный выстрел Блаза.
Нут знала Маата Хоста всю свою жизнь, ведь они родились и выросли в одной деревне. Но только на Тесле она впервые заметила, что он влюблен в нее. Как обидно, что у нее не осталось ни одной вещички Маата! Сейчас она была бы рада держать в руках любой камень, которого он касался.
– Ты здесь, – произнес голос Криди за спиной.
И как только он нашел ее, ведь Нут старательно пряталась от всего экипажа?
– Чувство вины, да? – лишившись глаз, Валентин стал еще более проницательным. Или раньше она просто не замечала этого?
– Это я должна была идти к турелям. – Как ни старалась Нут, ее голос дрожал и срывался.
– Ты сделала то, что тебе приказала капитан. – Криди провел рукой по приборной панели.
– И что с того?! – Нут рассердилась. – Это не оправдание!
– Знаю. – Валентин нашел ее руку и сжал, продолжая смотреть в пустоту. – Это я должен был проверить стыковочные шлюзы, а не Плим. Я виноват в ее смерти, косвенно, но мне жить с этим.
Нут прикусила губу. Не только она, но каждый на этом корабле пережил потерю.
– Мы выжили, а они нет, – продолжал Криди. – Нам придется учиться жить с этой болью, жить вопреки всему. Улыбаться через слезы, до тех пор пока они не отпустят нас. А мы не отпустим их.
Нут заплакала. Отпустив турели, она обняла своего слепого лидера, а тот обнял ее. Слезы Мускари текли по его жилетке, но Криди было все равно. Он не мог плакать, но его тело сотрясалось от беззвучных всхлипов.
Турели «Аркадии» пришли в боевую готовность. Древняя приборная панель расцвела огнями, а прицел ожил и начал наводиться.
– Он что, с ума сошел?! – встрепенулась Нут.
– Превентивная атака, – проскрипел Криди. – «Аркадия» запрограммирована давать отпор всем, кто без спроса подходит ближе чем на три километра.
– Что? Опять?! – Нут закусила губу.
После потери Маата она поклялась, что будет сильной. Однако нового вторжения никто не ожидал.
Ядро корабля, тот самый искусственный интеллект, не обладающий голосом, готовился к бою. Взвыли сирены, а лампочки в коридорах загорелись красным.
– На капитанский мостик, быстро, – сухо велел Криди.
Арк и Вега уже были там, и, судя по их лицам, никто на корабле не понимал, что происходит.
– Внимание, внимание! – вдруг раздался по громкой связи голос ИскИна. – Крейсер «Бозел» запрашивает разрешение на стыковку! Повторяю, крейсер «Бозел» запрашивает…
– «Бозел»? – Арктур недоверчиво сдвинул брови. – Это судно с Деи?
– Не думаю. – Криди всецело обратился в слух. – Это название мне незнакомо.
Финн и Вега переглянулись. В одно и то же время им в голову пришла невероятная, невозможная мысль: их отследили. Непонятно как, но незваные гости точно пришли по их душу.
– Черт подери! – выругался Арктур, увидев на длинном гладком борту корабля символику Федерации. – «Аркадия», отключить превентивную атаку. «Бозелу» стыковку разрешить.
– Что ты делаешь?! – воскликнула Вега, но капитан Финн положил руку ей на плечо.
– Их больше, Леви-Хоук. Нам не выстоять. – Он сел в капитанское кресло, а на его щеках заиграли желваки. – Экипажу приготовиться к встрече гостей!

Их было трое. Разумеется, объединившись, Арк и Вега могли перебить их врукопашку, все-таки курсы подготовки к Кубку дали им хорошую базу. Но оба капитана знали: если пришли трое, значит, придут и десятеро с опционами в придачу – столько, сколько нужно, чтобы забрать их домой. На Росс.
Двое мужчин были в форме Единства, женщина (хоть она и была заодно с ними) – в белоснежном костюме партии либералистов. Каждая деталь ее образа была продумана до мелочей: от неизменных каблуков до упругих локонов, подпрыгивающих при каждом шаге. Вечно молодое и красивое тело, узнаваемое во всех уголках системы Росс, принадлежало той, кого Вега больше всего боялась увидеть снова.
– Госпожа Ло, – сухо прокомментировала ее появление Леви-Хоук.
Она знала, что ее ждут проблемы, но насколько  серьезные – зависело от того, чем располагала Корделия.
– Здравствуй, дорогая! – Тревога на лице Ло сменилась искренней радостью и облегчением. – Я так переживала за тебя!
Она по-матерински прижала Леви-Хоук к себе, но Вега не спешила расслабляться. Наверняка за этой радушной маской стоял тщательно спланированный план.
– Все-таки завела себе друзей, – пожурила ее Ло, гладя по голове. От этой фразы Вега окончательно поникла, ведь, согласно плану Корделии, она должна была уничтожить Арктура Финна, а не заключать с ним союз.
– Капитан Финн, – один из мужчин протянул ладонь Арку, – меня зовут Юрген Барт, я старший советник…
– Вы правая рука Эрвина Роммели, – сухо перебил его Арктур, крепко пожимая руку. – Я знаю. Продолжайте, куратор Барт.
Лицо Юргена скривилось, а его вторая рука автоматически дернулась к электрошоковой дубинке на поясе. Он ненавидел детей, особенно зазнавшихся детей, вроде этого Финна. Стоило лишь кивнуть головой, и стоящий рядом Клаус Егер изобьет его до полусмерти. Однако Юрген дал Роммели клятву, что приведет пацана целым и невредимым.
– Кубок Планет окончен, капитан, – сказал Барт с косой усмешкой. – Пора возвращаться домой.
– Что? – Вега наконец вырвалась из объятий Корделии. – Кто победил?
– Никто, – ответил Юрген. – Слишком много жертв, капитан Хоук. Федерация потеряла слишком много молодых и отважных…
– Что, рейтинги стали падать? – проскрипел Криди.
На его лице гуляла диковатая улыбка, как у человека, которому больше нечего терять. Нут встала за его спиной и пока не издавала ни звука.
– Наследник Деи, я полагаю? – Барт взглянул на Криди, словно на клопа.
– Полагаете правильно. – Валентин кивнул; на его плече покоился Тор Макси. Тот самый, из которого стрелял Блаз. – Я не из вашей системы, но за этих ребят стою горой.
Клаус Егер громко расхохотался. В отличие от Юргена он был низеньким и полным, но Арктур знал, что именно таких твердолобых Роммели держит для воспитательных разговоров при помощи дубинки.
– Идите за мной. – Рука куратора Барта потянулась к запястью Арка, но тот резко отдернул его.
– Я не сказал, что согласен. – Арктур еле стоял на ногах, но голос его был твердым.
– Забыл уточнить, – лицо Юргена скривилось, словно его челюсти свело от боли, – идите за мной, и никто не пострадает, верно, куратор Егер?
Арктур покосился на Криди и Нут. Разумеется, Федерации они не нужны, но убить ни в чем не повинных людей означает подорвать незыблемый авторитет главного куратора Кубка.
– Последнее, – Арктур во второй раз остановил руку Барта и явственно ощутил, как тот напрягся всем телом, – дайте гарантию, что с ней ничего не случится!
Он кинул короткий взгляд на Вегу. Рядом с ней, положив руки на плечи девушке, стояла либералистка. Вся ее поза выражала заботу о Веге, и лишь ужас в глазах самой Леви-Хоук говорил о том, что это всего лишь высококлассная игра.
– Я даю гарантию, – нарушила молчание госпожа Ло. – Вега – моя подопечная, и я за нее отвечаю.
Девушка едва заметно кивнула. Не уверенно, скорее обреченно. В карих глазах Веги стояли слезы, и больше всего на свете Арктуру захотелось дотронуться до нее. Как тогда, на корабле Внеединых, когда им позволено было идти на смертную казнь, держась за руку.
– Значит, увидимся на Росс, – вместо этого с улыбкой сказал он.
Арк понимал, что по-другому нельзя. Лучше сейчас подчиниться по-хорошему, чем предстать перед всей галактикой предателями и отступниками.
– Вот и славно, – удовлетворенно улыбнулся Юрген Барт. Егер же, напротив, выглядел раздосадованно, словно его дубинке и кулакам так и не дали разгуляться.
Коридоры «Бозела» были почти что родными. Никакой тебе футуристической обшивки, свечения, доисторических дверей с вентилями, словно на подводной лодке. Из длинных иллюминаторов виднелась «Аркадия». Ее пришлось бросить, оставить дрейфовать в космосе, поскольку Криди и Нут тоже летели на Росс. Не по своей воле, конечно, но выбора не было. «Аркадия» не умела открывать кротовые норы, а без этого путь домой, на Дею, занял бы десятки лет.
– Как вы обнаружили нас? – спросил Арктур у Барта.
– Неужели не знаете? – усмехнулся тот. – После того как вы уничтожили процессоры в шлеме и эргокостюмах, менторский комитет переключился на слежение за чипами. Оно исключает видеонаблюдение, и все же…
– За чипами? – Арктур был уверен, что знает все о Кубке Планет.
– Конечно, – продолжал Юрген. – Вы же не думали, что Большое Око перестанет следить за вами?
Арктур почувствовал себя уничтоженным. Все это время Роммели следил за ними, знал каждый их шаг и мог предугадать, что будет дальше!
– И где… – Арктур перевел дух. – Где он находится?
– Затылочные доли мозга. Изъятие невозможно без гибели полушарий, – невинно ответил Барт. – Помните, вы проходили медосмотр перед стартом? Именно тогда вам имплантировали чип.
Инстинктивно Арктур схватился за все еще гудящую голову. Он помнил его… тот медосмотр. Укол в основание черепа длинной иглой… Каким же дураком он был, когда думал, что может просто так выйти из Кубка и ускользнуть от всевидящих глаз Эрвина Роммели!
– Зачем вы сбивали корабли других участников? – прямо спросил Арктур. Длинный коридор вдруг показался ему бесконечным лабиринтом, из которого не выйти живым.
– Вы не слишком хорошего мнения о совете кураторов, – улыбнулся Барт, останавливаясь напротив Финна.
– А что, должен? – Арктур Финн быстро вернул себе тон самоуверенного игрока, каким его знали на Росс.
– Эрвин Роммели не так глуп, чтобы сокращать число участников таким способом. – Юрген Барт не робел перед ним. – Зачем делать грязную работу, когда участники и сами прекрасно справляются?
Единственный глаз Арка вспыхнул от гнева. Как же ему хотелось врезать кулаком по этой тщеславной тощей физиономии! И только стоявшие на кону жизни Нут и Криди не позволяли ему сделать этого.
– Зачем же так сердиться? Вы же сами устранили игрока Блаза, не так ли? – заметил Барт.
– Это другое, – начал было Финн, но осекся, здесь Барт был прав: формально это он вывел Коррина из игры.
– Сколько кораблей он сбил? – вместо этого спросил Арк.
– Коррин Блаз? Ни одного, – усмехнулся Юрген. – Его игра была одной из самых чистых… И почему только каждый из игроков грешит на Блаза?
Арктур ничего не понимал. Он лично видел, как падает с неба сбитый корабль! Да что там! Даже Итан Хираку сказал, что его подбил Блаз!
– Вы вернетесь домой в числе последних, – Юрген пригласил его следовать дальше по коридору, – и все же успеете попасть на судебный процесс… В этот раз мы решили наказать виновницу.
– Кого? – Арктур не двинулся с места.
Вместо ответа Юрген Барт протянул ему статью из электронной газеты. С небольшого экрана на Финна смотрела симпатичная темноволосая девушка с красной точкой на лбу. Та, с кем он не захотел танцевать на вечеринке перед стартом.
– Кали Капур?! – Арктур не верил своим глазам.
– Шесть участников. Шесть кораблей. – Барт позволил Арктуру прочитать статью от начала до конца. – Она сбила шесть кораблей.
– Но зачем?! – эта новость шокировала Арка не меньше, чем само появление кураторов.
– Вряд ли это страсть к победе, – сказал Барт. – Капур всегда показывала средние результаты в учебе, а вот психологические тесты у нее были сомнительные. Эмоциональная лабильность, тревожность, уровень депрессии по верхней границе нормы. Скорее это просто месть, желание выделиться, запомниться… Что ж, она действительно запомнится галактике… с петлей на шее.
Юрген усмехнулся и зашагал вперед. Арктур последовал за ним, передвигая ногами, словно робот. Где гарантия, что и они с Вегой не взойдут на эшафот? С этой погоней за посланиями от матери он совсем забыл, что есть реальный мир, гораздо более жестокий, чем планета, способная изжарить дотла.
Арктур обернулся: коридор был пуст.
– Где они? Мужчина и девушка? – резко спросил Финн. Он мог поклясться, что еще минуту назад видел, как Нут и Криди идут под конвоем этого Егера.
– Готовятся к гибернации, – не оборачиваясь, ответил Барт. – И нам стоит поспешить!
Тон Барта не нравился Арктуру. Почему мастер-пилот «Бозела» не мог открыть червоточину прямо здесь?
– Я хочу увидеть капитана Леви-Хоук, – произнес Арктур, когда Барт завел его в пассажирский отсек. Десять членов экипажа лежали, погруженные в сон, внутри прозрачных капсул с зеленоватой жидкостью.
– Она уже спит. – Барт прямо взглянул на него. – Я же говорю, мы с вами последние на этом корабле, кто до сих пор не заснул.
– Не важно, покажите мне ее капсулу! – почти что крикнул Арктур. Еще немного, и его голос дрогнул бы от отчаяния.
Картинно вздохнув, Юрген подвел его к капсуле Веги. Девушка мирно спала, погруженная в медикаментозный сон. Именно такой Арк увидел ее впервые на этом Кубке. Он помнил, как принял решение за секунды, хотя все инстинкты в нем вопили: уходи.
– Вы довольны? – холодно спросил куратор, вырывая его из воспоминаний.
– Да, – устало сказал Финн. Он был измотан, обескуражен правдой о Кали Капур и подавлен морально. Кажется, Вега была в безопасности, Нут и Криди тоже.
– Увидимся на Росс, родная. – Арктур нежно провел пальцами по стеклу. Барт закатил глаза, но от комментариев воздержался.
– Ваша капсула ждет, капитан, – наконец сказал он.

– Сюда, пожалуйста, – Клаус Егер мягко направил Криди и Нут в один из аварийных шлюзов. Там их уже ждал ксенобиолог с Росс, вооруженный двумя толстыми шприцами для биопсии.
– Что это? – испуганно спросила Нут, крепко сжав плечо Криди.
– Мы будем изучать вашу расу, – ксенобиолог улыбнулся, предвкушая интересную работу, – чтобы понять, как сильно изменилась ДНК человека под действием пульсара.
Его слова не понравились Нут. Ей захотелось очутиться сейчас в родной деревне, рыбачить с Маатом во время потопа, а во время засухи – откапывать окаменелости и продавать на рынке.
– Протяните руку, пожалуйста, – вежливо попросил ученый. От испуга Нут еще сильнее прижалась к Криди.
– Давай сюда! – рявкнул Егер, насильно вытягивая вперед руку девушки. Толстая игла быстро вошла в плечо Нут. Та вскрикнула, но к счастью, пункция длилась недолго.
– Что будет потом? – сухо спросил Валентин, протянув руку следом за Нут.
Врач и Егер переглянулись, но он, конечно же, не видел этого.
– Потом вы уснете, – наконец ответил ксенобиолог, беря образец его тканей.
– Кх-хмм, – протянул Криди.
И зачем он только отдал свой Тор Макси добровольно? Даже без глаз Валентин слишком хорошо видел ситуацию: они с Нут были не нужны им живыми. Два пришельца из другой галактики, два живых доказательства того, что Лео Росс не был единственным.
– Возьмите хотя бы ее, – прошептал Криди и тут же согнулся пополам от удара под дых.
– Мы уже взяли от вас все, что нужно, – процедил ему в лицо Клаус Егер. Он хотел воткнуть свою дубинку в обожженные глаза Криди, но почему-то замялся. Позже он так и не нашел объяснения этой странной минутной жалости.
– Черт с тобой, старик, – выплюнул он и приложил магнитный ключ к замку. – Пора, Ли! Нас ждет гибернация!
Ксенобиолог поспешно схватил сумку с биопсией.
– Что? – наконец и Нут почувствовала, что что-то не так. – Вы оставляете нас здесь?!
Но Егер и Ли уже стояли за звуконепроницаемой дверью шлюза. На лице ксенобиолога было болезненное любопытство, на лице Егера – досада.
– Нет! – Нут ударила ладонями в стекло. – Пожалуйста, нет!
Криди оставался на месте. Он уже давно не боялся смерти, но мольба девушки, которую он не смог защитить, уничтожала все светлое, что было в нем.
– Я не могу смотреть на это. – Ли отвернулся от окошка, за которым металась Нут.
– Тогда кончай с этим скорее! – приказал Егер.
Ли дернул за рычаг, и ворота шлюза, ведущие в открытый космос, распахнулись.
– Вот и все, – подвел итог Клаус. – Совсем нестрашно, правда?
– Говорят, в открытом космосе человек может жить еще минуту, – задумчиво протянул Ли, когда ворота шлюза вновь закрылись.
– Кто знает, может, эти  и дольше смогут, – хмыкнул Егер. – Ладно, идем.
Час назад
Крейсер «Бозел»
– Корделия, мне правда очень жаль, что я подвела вас, – сказала Вега.
Они пили кофе в небольшой кают-компании. Госпожа Ло сидела напротив, элегантно вертя в руках маленькую фарфоровую чашку. Да, невероятно, но на «Бозеле» были и такие, наверное, доставили по ее спецзаказу.
– Сейчас это уже не имеет значения, – задумчиво ответила либералистка. Сейчас, когда они остались одни, Корделия сбросила с себя маску любящей мамочки, и Вега понимала, почему.
– Мы найдем другой способ не допустить принятие закона о регистрации клонов.
Вега ловила ускользающий взгляд женщины. К кофе она так и не притронулась. Корделия покачала головой. Сейчас ее настоящий возраст, как никогда ясно, читался на молодом симпатичном лице.
– Не найдем, – вздохнула она. – Мой план провалился. Ты не справилась, настоящая Леви-Хоук вышла из комы…
– Что? – Вега резко выпрямилась в кресле. – Вышла из комы?!
Эта новость буквально взрывала мозг. Выздоровление донора означало для клона только одно – репликацию.
– Она все еще нестабильна. – Корделия продолжала смотреть мимо. – Чаша весов может склониться как в одну, так и в другую сторону. Впрочем…
Корделия медленно поднялась из кресла, продолжая держать чашку в руках. Она подошла к двери и закрыла ее на замок.
– Впрочем, и ты уже вряд ли сможешь чем-то помочь мне.
Вега слишком поздно сообразила, что происходит. А когда наконец поняла, ее лицо обожгло кипятком.
– Что, дрянь, – Корделия отшвырнула в сторону пустую чашку, и та со звоном разбилась, – думала, что роман с Финном сойдет тебе с рук?!
Вега не видела ее лица, она вообще ничего не видела. Обжигающий кофе разъедал глаза; согнувшись пополам, Вега безуспешно пыталась пробраться к двери.
– Куда пошла? – Вынув из-за пояса дубинку, Корделия изо всех сил ударила девушку по спине.
Вега взвыла от боли, но этого никто не услышал: слишком хорошее звукопоглощение было в кают-компании.
Новый удар Корделии пришелся в ребра, затем снова по почкам.
– Как бы я хотела расквасить твою мордашку, – прошипела она, когда Вега без сил упала на пол. – Вырвать тебе волосы, уродина, выколоть глаза!
Сквозь пелену слез Вега увидела лежащий рядом с ней сломанный каблук Ло. «Вот бы дотянуться!»
– Я обещала Юргену, что не трону твое лицо, – продолжала Корделия. – Он предупредил, что Финн захочет увидеть тебя в гибернации… Чертова сладкая парочка!
«Еще немного». – Пальцы Веги упорно ползли к каблуку.
– Не спорю, он хорош, этот Финн, – вдруг усмехнулась госпожа Ло. – Я и сама переспала бы с ним, будь мое тело немного моложе…
В этот момент она заметила попытку Веги достать ее сломанный каблук. Захрустели сломанные пальцы, и кают-компания тут же наполнилась чудовищным криком Веги.
– Вот дура, – уже без злобы сказала Корделия.
Подождав еще несколько минут, чтобы Вега вдоволь насладилась своим поражением, Ло сделала ей премедикацию – небольшой укол снотворного в шею.
– Что ты с ней сделала? – в ужасе спросил Юрген, когда Корделия бросила тело Веги в капсулу гибернации.
– Всего лишь преподала урок. – Госпожа Ло тяжело дышала, под носом у нее выступили капельки пота. – Не бойся, она живая, я просто усыпила ее.
– Внутренние органы целы? – Куратор Барт несколько раз кашлянул в кулак, увидев сломанные пальцы на руке девушки.
– Полагаю, да, – устало кивнула Корделия. Теперь, когда изменница получила наказание, Ло ощутила почти что сексуальное удовлетворение.
– Ладно, я погружаю ее в сон, – кивнул Барт. – Советую и вам ложиться.
По правде говоря, присутствие либералистки на «Бозеле» сильно усложняло ситуацию. Она забрала себе лучшую каюту, не желала подчиняться режиму экипажа, а теперь еще и избила участницу Кубка. И за это его, куратора Барта, вряд ли погладят по шерстке.
– Как мальчишка? – Корделия не спешила уходить.
– Ни о чем не подозревает. – Барт настраивал режим гибернации. – Остальных мы уже устранили.
Корделия равнодушно кивнула: ее не интересовала участь иных.
– Сладких снов, Юрген, – проворковала Корделия и наконец отправилась к своей капсуле.

Удостоверившись, что Арктур Финн уснул, Юрген Барт позволил себе небольшую передышку. Его не особо волновала судьба мальчишки в отличие от собственной. Эрвин Роммели был крайне недоволен провалом Кубка Планет, который должен был стать грандиознейшим в истории. Ему не терпелось покарать виновных, и Юрген не сомневался, что после вынесения приговора игрокам он приступит к зачистке кураторов.
Юрген Барт сглотнул комок в горле. Ароматный чай, который он планировать выпить в тишине и спокойствии, не лез в горло.
«Ладно, я со всем справлюсь. Главное, что у меня на борту Финн и Хоук в целости и…» Барт вспомнил сломанные пальцы Веги, и его снова передернуло. Ну зачем, зачем он только разрешил этой Ло лететь с ними?
Звонок Эрвина Роммели раздался ровно в тот момент, когда Юрген наконец успокоился.
– Куратор Барт. – Лицо Роммели смотрело с экрана надменно и холодно.
Длинные волосы были, как всегда, зачесаны назад, а чуть кривой орлиный нос выдавался вперед. На любом другом лице это выглядело бы комично, но только не в сочетании с этими холодными, как айсберги, глазами.
– Добрый вечер, куратор Роммели. – Барт убрал чашку из поля зрения, но Эрвин успел заметить ее.
– Расслабляетесь? Всех спать уложили? – В его голосе была неприкрытая издевательская ирония.
– Да, куратор, всех. Проследил лично. – Юрген улыбнулся, и ему самому тошно стало и от своей улыбки, и от елейного тона.
– Не забывайте, Барт, если с Финна и Хоук упадет хоть один волосок, вы будете отвечать за это лично, стоя передо мной на коленях, – спокойно произнес главный куратор, и от этого тона Юрген захотел провалиться под землю.
– Они саботировали Кубок, нанеся этим немалый урон шоу и моей репутации в целом, – продолжал Роммели, глядя прямо в глаза своему подчиненному.
– Финн и Вега? – удивился Юрген. – Но разве не Кали Капур…
– Капур просто неуравновешенная дура! – перебил Роммели; его глаза налились кровью, а на шее вздулись жилы. – Она убивала других участников ради победы. А они… они поставили себе иные цели. Уничтожив приборы слежения, они наплевали на шоу, которое смотрит вся галактика. Вот что действительно важно!
Юрген подумал, что ни за что на свете не хотел бы очутиться на месте этих двоих.
– Наверняка вы придумаете им достойное наказание! – злорадно сказал он.
– Я вижу, ты ничего не понимаешь в политике, – с почти что сочувствием сказал Роммели. – Финн и Хоук теперь на вес золота! После их исчезновения из шоу Кубок перестали смотреть. Каждая партия захочет себе таких спикеров, люди будут слушать их и идти за ними. Ну а мне останется только продать их подороже.
Юрген Барт уважительно покивал. Да, на такое был способен только Эрвин Роммели: вывернуть все наизнанку, сделать предателей героями в глазах людей.
– Все, что от вас требуется, это проследить, чтобы Арктур и Вега вернулись на Росс целыми и невредимыми, – с нажимом повторил главный куратор. – Даже если ради этого вы не будете спать до конца полета!
Барта передернула дрожь: остаться одному на маленьком корабле в компании двадцати спящих людей и пяти роботов совсем не входило в его планы. К тому же на целых три месяца.
– Я все понял, мистер Роммели, – сказал тот. – Я прослежу.
– Я надеюсь, – бросил Эрвин и отключился.
Барт откинулся на стуле и вытер пот со лба. Затем встал и еще раз обошел все капсулы. Двадцать три спящих астронавта… нет, двадцать два! Кого же не хватает?
Ну конечно, кто бы сомневался! Из каюты Корделии (кстати, самой лучшей каюты на корабле) доносились непристойные звуки.
«Должно быть, опять гоняет те пленки, которые оставили астронавты с Крессиды», – подумал Барт. Его пугала эта женщина, которая за пятьсот лет своего существования так и не завела ни семью, ни друзей. Только врагов.
Он несколько раз постучал в дверь каюты, но за стонами, охами и ахами его, разумеется, никто не услышал.
«Успокойся, она уже получила то, что хотела», – велел себе Юрген и устало отправился готовиться к гибернации.
Убедившись, что куратор Барт ушел, Корделия выключила пленку. Да, в пятьсот лет ее все еще интересовал секс, но времени на поиск партнеров категорически не было. Она вспомнила, как сказала Веге, что «сама переспала бы с этим Финном», и вновь покраснела. Ей действительно нравился этот самоуверенный мальчишка, и именно поэтому Корделия ненавидела Вегу еще сильнее.
Подождав еще час (вряд ли этот трус Юрген уйдет в сон позднее), Корделия осторожно вышла из каюты – перед гибернацией ее ждало одно очень важное дело.
Спустившись на пассажирский ярус, она подошла к капсуле Веги.
– Никто не узнает о том, что это сделала я, – произнесла Корделия, опустившись на колени. Она почти что с нежностью погладила стекло, за которым спала девушка. – Мало ли что может случиться во сне?
Она представила, как будет страдать Финн, когда обо всем узнает. Госпоже Ло было жаль его, правда жаль. Вряд ли он сможет подружиться с прежней Леви-Хоук, ведь ту, что создала она, отличали не только навыки убийцы и чтение по губам. Клонированная Вега была эмоциональнее, решительнее и смелее. Она могла ненавидеть, а значит, и любить.
– Представляешь, мне даже немного жаль, – сказала Корделия, вводя в одну из трубок капсулы раствор рицина. – Твоя смерть будет ужасной: ты захлебнешься собственной рвотой… кошмар!
Закончив работу, госпожа Ло поднялась с колен. Наконец-то этот долгий, невыносимо долгий день подойдет к концу.

Глава 13

Два месяца назад 
Спутник Ли Ру, НИИ биотехнологии и генетики 
Кара Хоук, как всегда, пришла после обеда. Небрежно накинула халат на офисное платье, уверенно провела карточкой доступа в замке и, издав привычный скорбный вздох, впорхнула в медицинский бокс.
– Доступ разрешен, – произнес приятный женский голос.
– Сегодня у нас отличный день, милая, – пропела миссис Хоук. – Твоего отца повысили до креативного инженера! Я посижу с тобой немного, а затем побегу домой – хочу приготовить ему что-то особенное.
Усевшись на стул возле кровати, Кара принялась листать кулинарные каталоги. Блюда один за другим выскакивали перед ней, пленяя ароматами и формами.
Рядом привычно пикали датчики жизнеобеспечения, кардиограмма спящей девушки лениво ползла по монитору. Все, как всегда, без изменений.
– Вот это просто великолепно! – Кара Хоук повесила галочку возле миндального парфе. Она усилила чувствительность обонятельных рецепторов до предела и различила в парфе нотки корицы и кардамона. – Приготовить, конечно, будет сложно…
Кара не смотрела на дочь, да и зачем смотреть на того, кто не шевелится уже почти как два года? И даже сюда, в институт, она приходила только потому, что устроилась работать в офис напротив. И еще потому, что в противном случае ее сгрызла бы совесть: как это – не навещать больную дочь?
Примерно раз в месяц Корделия Ло предлагала отключить Вегу от аппаратов. «Она не выйдет из комы, зачем вы теряете время?» или! «У вас уже есть дочка, участвующая в Кубке Планет, поддержите ее!» Каждый раз либералистка прибегала к новым доводам, однако все они сводились к одному: если настоящая Вега проснется, клона придется уничтожить.
Верила ли Кара, что Вега проснется? Нет, конечно, нет. Она и сама подумывала об отключении… когда-нибудь. Но не сегодня. Сегодня все ее мысли были поглощены грядущим ужином.
Но дальше произошло то, что совершенно не укладывалось в планы Кары Хоук: Вега Леви-Хоук проснулась.
– Мам?
Отбросив планшет, женщина вскрикнула и вскочила со стула. Прямо перед ней, на койке, сидела ее дочь, непонятно только – давно ли.
– Вега! Вега, дочка! – трясущимися руками миссис Хоук вцепилась в поручни кровати. Прикоснуться к девочке было пока что немыслимо для нее.
– Который сейчас час? – Вега была в полном сознании, словно та самая авария была только вчера, и она всего лишь проспала первый урок.
– Час? – Кара взяла в руку холодные костлявые руки дочки. – Это неважно!
Корделия Ло ворвалась ровно через три минуты: сработало экстренное оповещение на ее смартфоне.
– Она проснулась, Корделия!
Кара Хоук обливалась слезами счастья, но госпожа Ло не спешила разделять ее восторг. Прищурившись, она смотрела на Вегу Леви-Хоук, точно на бомбу замедленного действия.
– Вы понимаете, что  это значит? – сухо спросила она.
– Это значит, что моя дочь жива! – крикнула на нее Кара. – Чего вы стоите?! Зовите сюда своих врачей!
Кара Хоук умела отстаивать свои права. Если бы Корделия только знала, как пятнадцать лет назад она билась, чтобы ее дочь получила двойную фамилию: ее и отца.
По лицу госпожи Ло пробежала гримаса ненависти. Мало кто мог позволить себе разговаривать с ней таким тоном. И все же Эон и Кара были самыми щедрыми спонсорами не только Института, но и ее партии, а значит, нужно было прикусить язык.
Коротко кивнув, Корделия развернулась на каблуках и удалилась.
«Проснулась, значит», – стучало в ее голове. Это сулило неприятности не только Институту, но и ей лично. Если в сенате станет известно, что по ее вине в мире существует два организма с общей памятью, Ло грозит не одна сотня лет тюремного заключения.
Зайдя в кабинет, она быстро скинула с себя платье и каблуки. Молодая кожа тут же покрылась мурашками, но Корделия не чувствовала холода: за пятьсот лет она научилась мастерски игнорировать дискомфорт и даже боль.
На ходу облачаясь в костюм партии, Ло принялась дозваниваться до всех, кому можно было доверять.
– Ён, подготовь вертолет, – велела она своему подопечному, – я экстренно вылетаю на Росс.
Срочно на Росс, в кураторский комитет, к самому Эрвину Роммели, если потребуется. Убедить всех, что Кубок Планет вышел из-под контроля, что пора возвращать игроков домой.
А новая Вега… на мгновение Корделия перевела взгляд на фотокарточку клона Леви-Хоук, висящую над ее рабочим столом. Она не помнила, когда повесила ее, вероятно, в приступе теплых чувств. Фото было сделано сразу после клонирования, но уже по нему было видно, что новая Вега отличается от оригинала. Плотно сжатые губы, живые глаза. И зачем Корделия внесла столько правок в ее генотип? Зачем сделала ее такой эмоциональной?
«Чтобы ты могла ненавидеть. Чтобы захотела убить Арктура Финна», – сказала она самой себе, но оправдание прозвучало неубедительно.
– Мне жаль, – произнесла Корделия и резко рванула фотографию на себя. Тонкий лист графеновой бумаги порвался точно посередине, символично разделив фигуру Веги на две половины. Не взглянув на снимок, госпожа Ло кинула его в измельчитель.

Сейчас 
Планета Росс 
Арктур лежал на столе, обнаженный и, кажется, напрочь замерзший. Рядом с ним стояла Корделия. Их глаза встретились, и Арктуру показалось, что она с интересом рассматривает его. Неважно, нужно как можно скорее прийти в себя. Вернуть чувствительность.
– Плед… теплосберегающий плед, – произнес он, прикрывая глаза. Хотелось спрятаться от этого изучающего взгляда, в котором была не только забота о его здоровье.
– Разрешите. – Молодой врач мягко подвинул Корделию и сделал укол Арктуру в плечо. – У тебя постгибернационный синдром, Арк. Температура тела слишком сильно упала.
– Да, да, – равнодушно произнес Арк. То он ловит галлюцинации, то замерзает – кажется, его тело было категорически не предназначено для искусственного сна.
Врач проверил его рефлексы и наконец-то накрыл пледом. Интерес Корделии тут же угас.
– Полежи еще минут десять до полного восстановления чувствительности. – Напоследок врач проверил зрачки Арктура и вышел.
Десять минут? Да это же просто вечность! Арктуру не терпелось увидеть Вегу, а также Криди и Нут.
– Капитан Леви-Хоук уже проснулась? – спросил он госпожу Ло. – Когда мы прибываем на Росс?
Наверняка Вега пришла в себя раньше и сейчас очень волнуется за него. Как же хочется обнять ее, теперь, когда все позади!
– Мы уже на Росс, капитан Финн. – Любопытство исчезло с лица Корделии, уступив место печали. – В госпитале Святой Петры.
– Что? – Арктур попытался приподняться на локтях, но его тело было непослушным и тяжелым, словно перемороженный фабрикат.
Корделия присела рядом, касаясь краешком юбки его запястья.
– Во время полета корабль попал в поток метеоритов, – сказала она. – Некоторые капсулы гибернации были… повреждены.
«Нет, нет, нет. – Арктур не хотел, чтобы она продолжала. Предчувствие ужасных новостей проникало в него, точно яд.
– Некоторые члены экипажа не проснулись, – продолжала Корделия, глядя ему прямо в глаза. – К большому сожалению, среди них была и Вега Леви-Хоук…
– Нет! – Арктур изо всех сил толкнул ее с кушетки, но Корделия не пошевелилась.
– Мне жаль, Арк, – с сочувствием произнесла та. – Такое бывает. Если я чем-то могу помочь…
Собрав в кулак всю свою волю, Арктур зажмурился. Досчитал до десяти, несколько раз вдохнул и выдохнул. Он все еще игрок, на него все еще сделана ставка. Нельзя, чтобы эта стерва видела его слабость!
– Мне нужно время на восстановление, – произнес он, глядя в белый потолок, на котором играли солнечные зайчики. Однажды он уже лежал в госпитале Святой Петры, когда в пять лет сломал ногу на тренировке. Тогда отец был очень зол на него… Почему, почему он вспоминает об этом сейчас?!
«Защитный рефлекс», – услужливо подсказал разум.
– Конечно, Арктур, отдыхай, – в улыбке Ло проглядывало восхищение. Встав с его койки, она наконец покинула палату.
Слезы хлынули из глаз Финна одновременно с хлопком двери. Новость Корделии растоптала его, уничтожила все, во что он верил и ради чего боролся. Наверняка именно на этот эффект они и рассчитывали!
«Я должен восстановиться, – сказал он себе, взывая к тому самому непробиваемому Арку, которого взращивал в нем отец все эти годы. – Я должен встать с этой кровати».
Резко скинув плед, Арктур заставил себя пошевелить пальцами ног. Вначале левая нога, затем правая…
Она лжет, наверняка лжет! Они не могут быть мертвы!! Слезы продолжали литься, но Арктур глотал их и продолжал шевелить ногами.
Тепло возвращалось, проникало в каждую клеточку тела. Совсем скоро он смог сесть, свесив ноги с кушетки.
«Так, теперь руки! Руки должны быть сильными», – Финн принялся сжимать и разжимать пальцы.
«Я должен увидеть ее, должен увидеть… Вега сверхчеловек, она не может погибнуть… это просто ошибка».
Арк мотнул головой. Не сейчас. Он разберется во всем, он выяснит, что случилось, но вначале он должен подчинить свое тело.
Белоснежный костюм, точно такой же, в каком он был на открытии шоу и пресс-конференции, лежал на прикроватной тумбочке.
– Понятно, – Арк заставил себя перестать плакать. – Значит, меня ждут репортеры!
Он понял, чего добивалась Корделия: чтобы мир увидел его слабым, сломленным, раскаивающимся. Но он этого не допустит. Жива Вега или нет, его образ в глазах всех этих журналюг должен остаться безупречным.
Полностью одевшись, Арктур Финн подошел к зеркалу. Его лицо выглядело иначе: на переносицу и губу, которые он разбил в стычке с Блазом, были наложены швы, ткани вокруг левого глаза были обработаны и – о боже! – под повязкой он нащупал новое глазное яблоко!
Сколько же он пролежал здесь? Мысль о том, что прошло слишком  много времени, заставила ноги вновь подкоситься. Ухватившись за тумбочку, Арк уронил голову на грудь и тяжело задышал.
Нельзя было так просто подниматься на борт «Бозела»! Ведь он чувствовал, знал , что что-то пойдет не так!
В дверь постучали. На секунду он поверил, что сейчас войдет Вега, а за ней здоровые Криди и Нут…
– Арктур Финн! Канал «Верден» хочет задать вам несколько вопросов! – настойчивый голос журналистки с первого канала Арктур узнал сразу. Хорошо хоть вообще постучались, а не вломились сюда, пока он лежал в отключке.
Снова взглянув на себя в зеркало, Арктур принялся решительно разматывать бинты: нет уж, репортеры не увидят его в повязках. Сердце мучительно ныло, но он знал, что настоящая боль придет потом, когда он останется один.
«Некоторые члены экипажа не проснулись». – Слова Ло пульсом стучали в висках. Нет, не может быть. Ведь он уже спасал Вегу из неисправной капсулы гибернации, такое просто не может повториться дважды!
– Арктур Финн! Газета «Росс-24» ждет ваших комментариев по поводу остановки Кубка… – Слова репортера сопровождались настырным стуком. Еще немного – и они снесут эту дверь к чертовой матери.
Повязка упала на пол. Арктур ожидал увидеть уродливый протез, но вместо него был самый настоящий биологический глаз. Только оттенок радужки был чуть темнее. И все же до мальчика с плакатов Арктуру теперь было так же далеко, как пешком до Крессиды.
«Пора!» – сказал он себе и шагнул к двери. Распахнул ее и поразился ослепительному свету вспышек: весь коридор госпиталя Святой Петры был занят репортерами. Здесь была элита прессы не только с Росс, но и со спутников: Крессиды, Формозы, Ли Ру и даже Ганзолы. Многие лица Арктур видел в новостях, но сейчас они были несколько другими, не улучшенными нейросетями, не приукрашенными. Вместо белоснежных зубов – желтые, покрытые пятнами от кофе, вместо ровных идеальных носов – крючковатые и кривые. Больше морщин, больше несовершенств. И сейчас все эти неотформатированные лица лезли к нему вплотную, безо всякого стыда и совести, пытаясь заглянуть прямо в душу.
– Как вы относитесь к поступку Кали Капур, капитан Финн?
– Она стала мстить, потому что вы отказались танцевать с ней?
Арктур не знал, что отвечать на это. Он и сам не знал, почему Кали начала сбивать корабли участников.
– Вы заявили, что знаете координаты обитаемой планеты, Финн. – Репортер с Крессиды с большими раскосыми глазами смотрел не мигая. – Планируете продолжить ее поиски?
– Нет, – вырвалось у Арка.
«Хватит с меня всего этого», – хотел добавить он, но решил, что лучше быть нейтральным.
Краем глаза Арктур заметил, как через толпу к нему пробиваются телохранители отца во главе с Ником, который решительно прокладывал себе дорогу локтями.
Арктур двинулся навстречу, но журналисты, заметив, что он пытается уйти, окружили его еще плотнее.
– Арктур Финн! Сеттери Стоун, газета «Правда», – миниатюрная репортерша, безукоризненно одетая во все персиковое, бойко выскочила вперед. В отличие от остальных ее внешность была точно такая же, как и в новостях: круглые кукольные глаза в сочетании с маленьким ртом и носом с горбинкой.
– Как вы прокомментируете смерть Веги Леви-Хоук? – отчеканила Стоун. – Вы стали близки во время Кубка, не так ли?
Она смотрела на него своими кукольными глазами, и Арктур почувствовал, как от злости у него сводит зубы. Все ведь пронюхали, мерзавцы! Он попытался ускользнуть от ее взгляда, но Сеттери ждала ответа, а вместе с ней и другие корреспонденты: тема союзничества на Кубке явно была волнующая.
– Мне жаль, – наконец сухо ответил Арк.
Однако Стоун этого было мало. Почувствовав, что она нашла слабое место, журналистка направила камеру прямо в лицо Арку.
– Вы знаете, как она умерла, Арктур? – Зеленые глаза женщины умело сканировали его.
«Держись, держись, держись, – говорил себе Арк. – Смотри на нее, не отводи взгляд».
– Я не знаю. – Ему повезло, голос не дрогнул. Махнув Нику, Арктур попытался шагнуть навстречу телохранителю, но на пути у него встал ведущий шоу о Кубке, Скат Альгебар. Вид у того был прискорбный, а в руках – ворох фотографий. Фотографий Веги, сделанных после ее смерти.
Не нужно было больше вопросов. Взгляд Арктура впился в эти снимки, а на его лице отразилось все то, что он хотел скрыть. Голос прессы утих, и только камеры щелкали и снимали, запечатляя момент, когда безупречная маска Арктура Финна дала трещину.
– А ну отойдите, отойдите! – кричал Ник, отталкивая репортеров и камеры от своего подопечного. Но те уже и сами расходились, заполучив то, что хотели: сломленного капитана Финна.
– Пойдемте скорее в машину. – Ник обнял его за плечи, но тот резко отстранился.
– Стой, – тихо, но вкрадчиво сказал Арктур. – Я сделаю заявление.
Репортеры мигом оживились, а затворы камер принялись неистово щелкать.
Выйдя из-за широкой спины телохранителя, Арктур впервые без страха оглядел собравшихся перед ним людей. Наверняка они провели здесь несколько мучительных часов, а то и дней, ожидая его появления. Каждого из них послали телеканалы, спонсируемые партиями Федерации, а значит, все слова, сказанные сейчас, попадут прямиком в сенат.
– Вега была моим другом, – произнес Финн в воцарившемся молчании. – Вместе мы через многое прошли.
Прислушавшись, можно было различить, как звучит голос Арка в наушнике одного из репортеров – его речь транслировали в прямом эфире по всем каналам.
– Мы не раз спасали друг другу жизни, хоть Кубок Планет – не место союзничеству, – продолжал Арктур. В нем больше не было слабости или страха, напротив, это он внушал страх своим несогласием с политикой Кубка.
– Ради спасения Веги я отказался претендовать на первое место. – Арктур смотрел прямо в камеры, точно зная, к кому  он обращается.
– Вы пророчили мне победу, – здесь он сделал паузу. – Но сейчас я с легкостью отдал бы ее, лишь бы вернуть Вегу к жизни.
Глаза не заблестели от слез, когда он произносил эти слова, на лице не дрогнул ни один мускул. Даже Сеттери Стоун выглядела пораженной, хоть она и шла сюда с желанием раздавить Арка, вывести его на чистую воду.
Арк собрался уходить, и толпа больше не препятствовала этому. Им уже хватило пищи для телешоу и статей, однако у Арка было еще кое-что.
– Я буду расследовать смерть Веги и моих друзей, которые были на борту «Бозела», – произнес он, без труда находя в толпе глаза Корделии Ло. – И если я найду виновных, они дорого заплатят за это. У меня все.
Толпа репортеров взорвалась в один миг, но Арктур знал: больше никто не посмеет преградить ему путь.
Он уверенно проследовал за Ником в машину, сел на заднее сиденье и затемнил окно, напоследок заметив, как Сеттери Стоун и Скат Альгебар жарко спорят о чем-то.
– Куда прикажете, мистер Финн? – спросил Ник, садясь за руль. Остальные телохранители ехали в микроавтобусе.
– В особняк, – сдавленно произнес Арктур. Теперь, когда его никто не видел, Финн почувствовал, как наваливается на него горечь потери. Эти фотографии… могли они быть сфабрикованы?
– Отец очень ждет вас, Арктур, – кивнул Ник, и Арка передернуло: еще и отец. Надо понимать, что «ждет» – это вовсе не радость, это желание разобрать его ошибки под микроскопом, ткнуть лицом в проступки и слабости.
Особняк ничуть не изменился за почти что полгода его отсутствия, да и что сделается с этими серыми холодными стенами, которые простояли пятьдесят лет до его рождения? Только вот тренировочный корабль Арка, в котором Герман Мато учил его летать, был демонтирован.
«Мне больше не придется летать, возможно, никогда». – Эта мысль резанула по сердцу, но на фоне общей боли она осталась всего лишь царапиной.
Тигариан Финн ждал возле камина. Заметив появление Арка, он привстал с дивана и (хотя возможно, Арку просто показалось) взволнованно приподнял стакан с виски.
– С возвращением домой, Арктур, – произнес он.
На мгновение Арку показалось, что отец и правда рад его видеть, но, присмотревшись внимательнее, он различил, каким тяжелым и изучающим был его взгляд.
«Хочет разобраться, что за человек перед ним: его сын или предатель галактики», – кивнув отцу, Арктур направился в свою комнату на втором этаже.
– Что, даже не обнимешь папу? – Тигариан с наигранной улыбкой развел руками. Стакан виски дрожал в его пальцах.
– Мне нехорошо, отец, – пробубнил Арк. – Пойду прилягу.
– Как знаешь. – Тот проводил его долгим взглядом. Рухнул в кресло и включил телевизор: особняк тут же наполнился жаркой речью Ската Альгебара, обсуждающего заявление Финна-младшего сегодня утром.
Последние лестничные пролеты Арктур преодолел бегом. Слезы затмевали его глаза, а от боли и ужаса было трудно дышать. Наконец-то он в полной мере осознал происходящее: Веги больше не было в живых.
Дрожащими руками Арктур достал ключ из цветочного горшка на подоконнике. Два раза выронил его, пока открывал дверь, – руки тряслись так сильно, словно не принадлежали ему. Зашел в комнату и даже не удивился стерильной чистоте: разумеется, здесь не единожды убирались, хоть он и просил не трогать ничего в его отсутствие.
Заперев дверь на ключ изнутри, Арктур рухнул на пол. Перед его глазами была вскрытая гибернационная капсула Веги, и она, его любимая, уснувшая уже навсегда.
Коснувшись лбом дощатого пола, Арктур замер на несколько минут. Рыдания сдавливали грудь, не давая нормально вздохнуть, новый глаз горел огнем – наверное, ему нужно было беречь от слез свежий имплант – а сердце сжимало похлеще приступа стенокардии. И кто только сказал, что боль от потери не может быть физической?
– Я не должен был… отдавать тебя им, – прошептал Арк. Теперь он мог говорить с ней, не боясь, что репортеры сочтут его сломленным или сумасшедшим. – Ну как я мог?..
Стены старой детской комнаты молча смотрели на него. Именно здесь он любил лежать возле окна и мечтать о звездах. Представлять, как вся галактика будет аплодировать ему, когда он станет победителем Кубка Планет. Сейчас Арктуру хотелось умереть или, на худой конец, вернуться в прошлое, чтобы все изменить.
Он пролежал на полу до вечера, до глубокой ночи, так и не спустившись к отцу. Несколько раз Тигариан Финн подходил к двери в его комнату и прислушивался, но не мог различить ни шороха. Решив, что Арктур спит, Тигариан уходил ни с чем – пить виски и смотреть шоу под негласным названием «Публичное признание Арктура Финна».
Эрвин Роммели также заканчивал этот день в одиночестве. Завтра ему предстояло много неприятных дел: нужно было разобраться с Юргеном Бартом, допросить остальных членов экипажа «Бозела». Но сегодня он был доволен. В очередной раз пересматривая интервью с Финном, главный куратор несколько раз нажимал на паузу и хлопал в ладоши.
Этот юноша явно знает, что делает. Своим заявлением о том, что он выше системы, Арктур неплохо поднял себе цену. Герой-любовник, не сумевший спасти союзницу на Кубке Планет. Теперь за ним пойдут миллионы, а ему, Эрвину Роммели, останется только грамотно использовать его в своих целях.
Однако кое-что все же терзало Роммели. Слишком многое он упустил на этом Кубке, слишком много белых пятен оставил ему Арктур Финн. Очевидно, что он был на Дее, но что именно он видел там, какое предсказание получил от иной цивилизации?
Он нажал на стоп-кадр и пристально вгляделся в лицо Арктура.
– Ты расскажешь мне, что ты узнал, капитан Финн, – произнес куратор Роммели, – или умрешь.

Арктур проснулся от хлопка двери: отец ушел на работу. Полночи он провалялся в бреду, то безутешно плача, то впадая в ступор от осознания своей потери. Но наступило утро, и свет знакомой звезды Росс, как обычно, пробился сквозь тюлевые занавески.
Все тело болело, а в глаза словно песка насыпали. Откинувшись на кровати, Арктур уставился в потолок: как теперь заставить себя жить дальше? О том, чтобы вернуться к прежним планам, не было и речи. Он больше не тот честолюбивый парень, который покинул родовой особняк Финнов. Да и не осталось на этой планете человека, с которым он хотел бы поговорить, за исключением разве что Германа Мато. Да и что он скажет ему, когда увидит? «Привет, Мато, я так и не выучил, что при посадке надо включать компенсацию перегрузок»?
Арктур ненавидел себя. Он вернулся к началу, но конечная его цель давно утратила смысл.
«Иди на улицу».
Арк вздрогнул и открыл глаза. Этот голос определенно звучал в его голове, но так отчетливо, совсем как тогда, на вулкане.
«Что за черт?!» – подумал он. Если галлюцинации на временной планете еще можно было списать на перегрев, но сейчас-то что?
И все же Арк решил послушаться – другого варианта у него все равно не было.
Спустившись вниз, Арктур застал Нину за приготовлением блинов. Их аромат разносился по кухне, и у Арка сразу свело желудок. Однако он заставил себя вспомнить фотографии Веги, и есть тут же расхотелось.
– Доброе утро, мистер Финн! – нараспев проговорила домработница, широко улыбаясь. – Вам сегодня лучше? Отец очень беспокоился.
– Беспокоился? – с сомнением сказал тот. – Что-то не верю.
Он обнял Нину, ту самую Нину, которая заботилась о нем с самого маминого отъезда. Задержался в ее объятиях чуть дольше, так, что снова почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.
– Когда они сообщили, что вы в больнице, что некоторые капсулы повредил метеоритный дождь… – Нина вытерла слезы салфеткой. – Вы не представляете, как я переживала!
– Ох, Нина! – Арктур покачал головой.
Значит, именно такой была официальная версия – несчастный случай… ну-ну.
– Мне очень жаль, что так случилось с вашими друзьями. – Нина вылила на сковородку еще теста. – Но надо жить дальше, вы же понимаете.
Арктур вяло покивал. Он понимал, но больше не мог жить как прежде.
– Позавтракаете со мной? – Нина поставила на стол тарелку с ароматными блинами и клубничным джемом.
– Нет, не могу. – Арк покачал головой. – Мне срочно нужно…
Куда? Идти на улицу, потому что так сказал голос в его голове?
Нина с тревогой посмотрела на него, должно быть, искала признаки помешательства или других расстройств. Нельзя было допустить, чтобы дома заподозрили неладное.
– Навестить одного товарища, – тут же придумал Арк.
– О, тогда выходите через черный ход, – сказала Нина. – На лужайке репортеры, похоже, пикник устроили.
– Спасибо, Нина! – Арк был искренне благодарен за то, что она не стала допытываться. – Ты лучше всех!
Он хотел, как обычно, поцеловать ее в щеку, но в последний момент передумал, и домработница заметила это.
– Одевайтесь потеплее, Арктур! – Она украдкой смахнула слезы. – Погода нынче совсем шалит.
Арк бросил взгляд на белое пальто, купленное специально для пресс-конференции по случаю победы. Отделанное роскошным мехом, оно стоило ровно столько, чтобы выйти в нем всего один раз, привлекая внимание прессы и самых красивых девушек галактики.
«Нужно будет избавиться от него», – подумал он, снимая с вешалки старый мешковатый плащ своего отца.
«Прекрасно, – усмехнулся, глядя на слишком длинные рукава. – Скатившийся капитан Финн!»
Он надвинул на глаза капюшон и в таком виде выскользнул во двор – теперь его, по крайней мере, никто не узнает.
На улице действительно было холодно. Пальцы Арка быстро заледенели, но он не спешил прятать их в карманах. Он наслаждался любой болью, представляя себе все, что пережила Вега.
Успела ли она понять, что происходит? Долго ли страдала?
Нет, это вовсе не несчастный случай. Арктур прожил с этой мыслью всю ночь, сопоставляя факты и догадки. Определенно Вегу убрали, но кто?
Проходящие люди не узнавали Финна. Многие из них были чем-то обеспокоены, каждый третий и вовсе носил респиратор – да что же тут произошло, пока его не было?
«Вряд ли это работа Корделии, – заключил Финн. – Она не станет убивать клона, которого создала сама, чтобы убрать меня!»
«Стой. Смотри», – вкрадчивый голос снова раздался в голове Арка. Как же чертовски неприятно это было!
Арктур резко остановился, и в него тут же кто-то врезался.
– Прошу прощения! – глаза молодой женщины скользнули по его лицу. На мгновение Арктур подумал, что сейчас-то она узнает его, но та лишь улыбнулась и покатила коляску с малышом дальше. Сложно было поверить в это, учитывая то, как пристально вся галактика следила за жизнью Арктура Финна в последние три года! Неужели он изменился так сильно?
Арк поднял голову: прямо над ним висел здоровенный билборд.
«Ближе к солнцу вместе с «Икаром»! Проект ионных двигателей Росс», – было написано на нем. На фоне были изображены счастливые человечки, собирающие урожай, загорающие на пляже, строящие огромные солнечные батареи.
Взгляд Арка опустился на большие электронные часы, отсчитывающие время до старта: три недели, два дня и сорок восемь часов.
Странная дрожь пробежала по телу Арка: голос ведь не случайно остановил его возле этого билборда? Как и тогда, в вулкане, этот высший разум (если отбросить версию, что Арктур просто сходит с ума) указывал ему на запуск ионных двигателей.
Люди в кафе напротив начали странно рассматривать его, и Арк поспешил дальше. Только прессы ему сейчас не хватало.
Почти бегом преодолев расстояние до ближайшей подворотни, Финн открыл ленту новостей. Конечно же, наверху были громкие заголовки в духе Сеттери Стоун: «Небезупречный Финн отомстит за подругу» и «Побежден, но не сломлен». – Их Арктур промотал как можно быстрее.
Еще как минимум двадцать четыре часа пресса будет мусолить его персону, но что же дальше? Люди вернутся к насущным вопросам.
Арк листал и листал ленту, пока его сердце вновь не екнуло. Очередной заголовок гласил: «Хватит замалчивать очевидное: что не так с климатом на Росс?» Вот оно!
Раскрыв статью, Арктур углубился в чтение, несмотря на то что его уже била дрожь от холода.
«За последний месяц у нас десятки заболевших, – сообщает главный врач клиники «El mundo». – Симптомы одни и те же: повышенная температура, лейкоцитоз, эозинофилия, признаки эмфиземы… До запуска «Икара» еще три недели, но я боюсь, что к тому времени мы потеряем слишком много…»
Эти слова были знакомы Арктуру: не зря же он прочел столько книг по медицине. Симптомы указывали на отравление – вот только чем? Ответ он нашел в следующем видео.
– Так что же с Росс, друзья? – вещал с трибуны экспрессивно одетый молодой ученый. – Да, мы отдалились от нашего общего солнца, но вместо простого похолодания, которое вообще-то продлевает жизнь (смешки в студии), получили отравленный воздух. Почему, спросите вы?
– Ученые говорят: проснулись какие-то древние микроорганизмы, которые выделяют токсины, – сказала молоденькая девушка в первом ряду.
– Ох, леди, – ученый спустил очки на нос и внимательно посмотрел на нее. – Право, вы достойны вести это шоу вместо меня (снова смешки). Именно так, друзья мои! Anemon Tunbergenus (на экране появилось увеличенное изображение донного кальмара) отравляет нашу с вами жизнь день за днем. Получается…
Арктур убрал телефон в карман. Как же много он пропустил! Пока шел этот чертов Кубок Планет, люди на Росс задыхались и умирали!
Внезапно в его голове сложилась мозаика. Кубок Планет не случайно проводили в этом году в другой галактике! Люди искали новый дом на случай, если проект «Икар» не сработает!
Осознав это, Арк беспомощно осел на поребрик, отчего робот-уборщик тротуаров пискнул и покатился в другом направлении. Наверняка Лора Финн знала и целенаправленно вела его по координатам пригодной планеты. А он улетел буквально в шаге от цели!
Финна трясло, но уже не от холода. Он знал, что должен сделать что-то, вот только что? Ему не улететь с Росс без шумихи, а панику сеять вовсе не хотелось.
«Ладно, ионные двигатели должны справиться», – успокоил себя Арк, но тут же ощутил, как его покрывает противный липкий пот. Совсем как тогда, когда он стоял на краю и смотрел в жерло вулкана.
«Стой. Смотри», – снова прозвучало в голове. Тихо и настойчиво.
– Окей, чего ты хочешь от меня?! – крикнул Арк, пиная ближайший мусорный контейнер. Крышка с грохотом покатилась, а из бачка выпрыгнул облезлый кот. – Я уже понял, что этот «Икар» спасет нас всех! Ну а я-то что должен сделать?!
Телефон в кармане завибрировал. Один раз, второй, третий. Кто-то упорно слал ему сообщения, хоть Арктур и удалил свой аккаунт из всех сетей.
Замерзшими дрожащими руками он извлек телефон и обомлел. Десятки сообщений приходили на его личный, никому не известный адрес. И содержали они то, что мог прочитать только мастер-пилот первого класса: координаты объекта в космическом пространстве.
– Что за черт… – Арктур вгляделся в длинные строчки кода. – Мам?
Снова она. Та самая пригодная планета Большого Магелланова Облака. Именно эти координаты Арк получил перед крушением над Деей!
Арк оглянулся по сторонам, словно Лора Финн могла прятаться поблизости. Выбежав на улицу, он попал в поток вышедших из метро людей. Он увлек его, точно бурный ручей маленькую щепку, но Финн не сопротивлялся.
«Я не могу, мам, не могу лететь снова, – думал Арк, глядя, как мелкие колкие снежинки ложатся на пальто идущего впереди. – Я слишком долго шел вслепую, пора начинать жить с открытыми глазами».
Телефон завибрировал в очередной раз: звонок с незнакомого номера. Переведя сигнал на имплант внутреннего уха, Арктур произнес:
– Да?
– Это Эрвин Роммели, – представился собеседник, и сердце Арка оборвалось. – Не желаете ли обсудить со мной провал Кубка Планет, капитан?
«А у меня есть выбор?» – подумал тот, но от едкого комментария удержался. Роммели мог и по-другому: просто прислать за ним своих людей, которые церемониться не станут.
– С удовольствием, – выдавил из себя Арк.
– Прекрасно. Тогда жду вас сегодня вечером на моей вилле, – произнес Эрвин. – Такси приедет за вами ровно в семь.
Сказав это, он повесил трубку.

Глава 14

Сжав зубы, Арктур смотрел на катящиеся по стеклу дождевые капли. Рядом с ним сидел один из людей Роммели. Второй – на пассажирском сиденье спереди. Еще один расположился на месте водителя, но было очевидно, что машина едет на автопилоте. Неужели Роммели боится, что Арктур сбежит?
Ответ на вопрос нашелся через тридцать километров.
– Сидите и не двигайтесь, мистер Финн. – Сидящий слева человек раскрыл небольшой кейс.
– В чем дело? – Арк резко выпрямился, ощущая, как напряглось его тело.
– По инструкции мы должны заглушить имплант во внутреннем ухе, чтобы вы не включили прослушку, – произнес сосед, доставая из кейса небольшой шприц и ампулы.
– Я не давал на это согласие, – спокойно произнес Арктур. – К тому же мне звонить некому.
Спокойствие и знание своих прав – вот главное оружие против тех, кто хочет вколоть тебе какую-то дрянь.
В этот момент сидящий впереди обернулся. Им оказалась девушка немного за двадцать, с короткой челкой и серьгой в носу.
– Нам не нужно твое согласие, Финн. – Она направила на него пистолет и усмехнулась. – Просто расстегни ворот рубашки.
Арктур еще раз посмотрел на сидящих в машине. Водитель наблюдал за ним в зеркало заднего вида, сосед слева уже набрал в шприц содержимое ампулы и теперь держал его наготове.
Похоже, это была не шутка. Откинувшись на сиденье, Арктур принялся расстегивать ворот черной рубашки. Девушка с пистолетом следила за ним не отрывая взгляд.
– Ты почувствуешь себя немного странно, – сказал мужчина и сделал быстрый укол в нервное сплетение на шее. Арктур поморщился от боли, но уже через три секунды почувствовал в месте укола странное онемение. Еще через пять – ощутил, как его качает, словно на карусели.
«Все ясно, – подумал он, инстинктивно хватаясь за ручку на двери. – Эта дрянь блокирует не только имплант, но и сводит с ума вестибулярный аппарат».
– Он готов, – девушка рассмеялась и убрала пистолет. – Едем дальше.
С каждым новым километром было все хуже. Арка начало мутить, а блевать в машине, когда ты едешь на встречу с человеком, от которого зависит твоя судьба, было как-то непрестижно. Он попробовал закрыть глаза, но стало еще ужаснее: Арку казалось, что его тело стоит на месте, а ноги и руки едут вперед вслед за машиной, вытягиваясь до неимоверных размеров.
Сосед слева заметил, что Финну совсем паршиво.
– Похоже на перегрузки, верно, капитан? – Он похлопал Арка по плечу. – Приехали уже почти.
Мелкие камешки зашуршали под протекторами шин – они съехали с трассы и теперь петляли по маленьким улочкам.
– Мы на месте, – произнес водитель в коммуникатор. Затем повернулся к Арку и произнес: – Куратор Роммели ждет вас, мистер Финн.
Из-за действия препарата Арктур почти не мог идти сам. Его вели под руки девушка и коренастый бородач, сидевший за рулем, а сам Финн то и дело норовил состыковаться носом с землей. Каждый раз это сопровождалось чертыханием «водителя» и смешками девчонки.
Он планировал встретить Эрвина Роммели совсем не так: гордо вскинув голову, чеканя шаг и четко помня о своих правах. Теперь-то Арк понимал, зачем по-настоящему была нужна вся эта штука с блокировкой прослушки: чтобы сломить его морально, заставить почувствовать себя слабым и уязвимым.
Гравий под ногами Арка сменился мраморными ступеньками. Еще через несколько шагов (и попыток упасть) Арктур уперся в черные лакированные ботинки.
– Так, так, так, – не без наслаждения произнес Роммели. – Кажется, мои люди ошиблись с дозой.
– Такой уж я человек, – Арк с усилием поднял голову и попытался сфокусироваться на человеке перед ним, – организм отторгает любой яд.
Эрвин поморщился: ему не нравилось, что даже в таком состоянии Финн был способен язвить ему.
– Прошу, проходи.
Тяжелые двери распахнулись, и Арка втащили внутрь. В противоположность его костюму внутри виллы все было белоснежным: мраморный пол, мебель, картины на стенах. Создавалось ощущение, что Эрвин Роммели жил в перламутровой раковине, защищенной со всех сторон лоском и шиком.
– Не желаешь чего-нибудь съесть или выпить? Моллюски? Шампанское? – предложил куратор.
Арк помотал головой. Хотя было бы интересно заблевать моллюсками чистейшие ковры Роммели.
– Что ж, тогда приступим к цели вашего визита. – Эрвин велел посадить Арка в кресло напротив него.
Он махнул своим людям, и те отступили к окнам, точно в здание в любой момент могла ворваться команда мятежников из другой галактики и забрать Арка Финна с собой.
– Перейдем сразу к делу, чтобы сэкономить мое время и сократить ваши мучения. – Роммели приставил второе кресло поближе и сел прямо напротив Арктура. – Через год я проведу новый Кубок Планет.
– Что? Через год? – Арк не мог скрыть своего недоумения. На одну только подготовку к прошлому Кубку ушло не меньше трех лет: нужно было построить корабли, провести отбор участников, а потом тщательно следить за тем, как они готовятся… выучить их в академии, в конце концов!
– То есть, – начал Арк, чувствуя, как гнев закипает в нем, – вы хотите, чтобы в игре участвовали неподготовленные дети?
– Дослушай меня до конца, Финн. – Роммели наклонился так близко, что почти касался Арка своим крючковатым носом. – Это будет не простой Кубок. Это будет Кубок Арктура Финна.
Что еще за черт? Арктур оглянулся по сторонам, но никто не смеялся. Значит, Эрвин Роммели затеял это всерьез.
– Не будет соревнований, не будет кровопролития и жертв, – продолжал главный куратор. – Пятнадцать игроков пройдут твой путь по стопам великого капитана Финна. Посетят места, где он был, столкнутся с трудностями, что пришлось пережить ему… Грандиозно, не так ли?
Роммели усмехнулся и внимательно посмотрел на сидящего перед ним Арктура. Великий капитан Финн был слаб и бледен, его лицо украшали еще свежие рубцы, а мокрые спутанные волосы прилипли ко лбу. Даже его взгляд, хоть он и был яростным, рассеянно блуждал.
Грандиозно? Нет, трагично для народа Деи, чья цивилизация будет обнаружена и поглощена более развитой цивилизацией Росс. При мысли о том, что станет с несчастными морфами, у Арка мучительно заныло сердце. Надо было остановить Роммели, вот только как?
– Не много ли Кубков за последнее десятилетие, куратор? – Арк изо всех сил старался, чтобы его голос звучал спокойно и даже немного небрежно. – У нас тут народ погибает, слышали? Возможно, людям сейчас нужно не очередное шоу, а лекарство от…
– Людям всегда будет нужно шоу! – рявкнул Эрвин. – Всегда! Понятно, глупый ты мальчишка?! Именно поэтому власти спонсируют меня, а не больницы! В том числе и твой отец.
Арктур сжал зубы так, что они заскрежетали. Отец. Конечно, какое ему дело до умирающих от этих токсичных анемонов! Он первый улетит с Росс, если на планете станет совсем паршиво.
– Позвольте сказать, куратор Роммели. – Огромным усилием воли Арк сконцентрировал взгляд на длинном носу Эрвина. «Глушилка» все еще действовала, хоть и сходила на нет. – Я уже один раз подвел вас, не так ли? Уничтожил датчики и все такое. Неужели вы хотите поставить на меня снова?
Было видно, что слова Арка задели куратора. Встав с кресла, он налил себе большой стакан апельсинового сока. Отпил немного, а затем с силой разбил о белоснежный пол. Арктур вздрогнул от неожиданности.
– На этот раз тебе не отвертеться, сукин сын! – глаза Роммели приблизились настолько, что Арк смог различить каждую бороздку на радужке. – Я напичкаю тебя датчиками, словно гуся. Я соберу всех, кого ты знаешь и любишь, в одной комнате и одену на них заминированные ошейники. Вряд ли ты захочешь увидеть, как они погибнут один за другим.
Арк подумал о Нине, о Германе Мато, и впервые за всю встречу ком встал у него в горле.
– Кстати, твоя подруга Вега теперь клон, – как бы между делом сказал Роммели. – Ее рециклировали сразу же после гибели капитана Хоук.
«Не ведись, он блефует», – приказал себе Арк, но его пульс уже подпрыгнул в два раза.
– Можешь навестить ее, если хочешь, – Роммели наслаждался реакцией сбитого с толку Финна. – Вот только клоны, знаешь, они всегда слабоваты. Люди второго сорта.
Он подозвал охранников, и те подхватили Арка под руки. Встреча была окончена.
Как бы Арк хотел возразить Эрвину, поставить его на место! Стихия яростно бушевала внутри него, но все что он мог сейчас – это вяло переступать ногами по мраморным ступеням.
– Знаешь, Роммели, – уже в дверях сказал Арк, чувствуя, что куратор все еще наблюдает за ним. – Если бы ты открыл людям правду о том, что Кубок Планет – это план Б по спасению Росс… Возможно, у тебя было бы больше поклонников, чем ненавистников.
Никто и никогда не разговаривал с куратором таким тоном, да еще и перейдя на «ты»! Быстро спустившись с лестницы, Эрвин изо всех сил врезал Арктуру поддых.
«Прекрасно. Я все-таки заставил тебя показать свое истинное лицо», – подумал Арк, ухмыляясь через гримасу боли.
– Бить детей нехорошо, – сказал он, рассматривая красное от гнева лицо куратора. – Но так и быть, я никому не скажу.

Дорога обратно прошла в молчании. Действие препарата закончилось, и Арк наконец-то мог четко определить, где земля, а где небо.
– Я надеюсь, ты хорошо провел время? – спросила девушка с серьгой. На этот раз она сидела рядом с Арком.
– Превосходно, – не глядя отозвался Арктур. Ребра все еще болели после удара.
Он думал, что будет переживать из-за того, что оказался под колпаком, но на самом деле все его мысли были о Веге. О новой Веге. Неужели ее и правда клонировали? Эта мысль давала ему надежду, но Арк опасался, что Роммели просто хочет нанести ему отсроченный удар.
И все же спустя три часа Арктур Финн оказался на спутнике Ли Ру, на пороге дома семейства Леви-Хоук.
Дверь открыла молодая женщина с огненными волосами. Большие карие глаза, которые унаследовала Вега, смотрели с тревогой и легким пренебрежением.
«Ты похож на бомжа, кретин», – сказал Арк и поспешно стянул с головы капюшон.
– Я Арктур Финн, мэм. – Арк выудил на свет самую обаятельную свою улыбку. – Могу я увидеть…
Он запнулся. Вашу дочь? Вегу? Клон Веги?
– Да, конечно! – Кара Хоук расцвела, узнав, кто перед ней. – Прошу, зайдите в дом, а то у нас тут с утра репортеры ошиваются!
Она нервно оглядела крыльцо и поспешила запустить Арка в дом.
– Подожди в гостиной, она сейчас спустится! – сказала Кара и упорхнула вверх по лестнице.
Коренные жители Ли Ру обожали воду, не зря их планета на восемьдесят процентов состояла из водного пространства. Эта тяга прослеживалась в интерьере гостиной: повсюду стояли аквариумы и небольшие фонтанчики. Посмотрев вниз, Арк заметил, что пол под ним светится, привлекая стайки цифровых рыб. Он наклонился и коснулся их рукой – золотистые карпы заискрились и забили хвостами.
«Волшебно», – подумал Финн, улыбнувшись краешком губ.
– Привет, – с лестницы донесся голос, и карпы кинулись врассыпную.
– Привет, Вега, – произнес Арк.
Это действительно была она. Облаченная в струящийся бежевый комбинезон, здоровая и свежая.
– Как… ты себя чувствуешь? – Арк держался изо всех сил, чтобы не заключить ее в объятия.
– Нормально. Все еще немного сонно. – Вега улыбнулась и подошла ближе.
– Ты подстригла волосы. – Арк не мог отвести глаз от нее.
– А? Да, точно. – Вега запустила пальцы в короткие каштановые пряди. Каре с косой челкой очень шло ей, но в памяти Арка все еще была та девушка с длинными спутанными волосами.
Чем больше он всматривался в нее, тем больше понимал, что что-то здесь не так.
– Они обновили карту памяти? – спросил Арк. – Как много ты помнишь?
– Только вечеринку перед отлетом, – Вега опустила глаза.
«Все ясно», – сердце Арка заныло с новой силой. Она не помнила того, что было между ними.
– Я не враг тебе. – Арктур коснулся ее щеки, легко и невесомо, но Вега восприняла этот жест как неуместный. – Прости.
– СМИ говорят, что ради меня ты жертвовал жизнью, – сказала девушка.
– Да, так и есть. – Арк закивал. Он готов был привести любые доказательства того, что они больше не конкуренты.
– Смешно, правда? – Вега неожиданно улыбнулась. Совсем не так, как это сделала бы прежняя Вега.
Арктур резко отвернулся от нее и запустил пальцы в спутанные волосы. Это не она! Не та Вега, которую он полюбил и которая полюбила его! Это…
Чудовищная догадка поразила его в самое сердце. Резко развернув девушку к себе спиной, Арк дернул вниз замок комбинезона. На мгновение показались кружевные трусики, но Арктура интересовали вовсе не они. Точек на крестце не было!
– Что ты делаешь?! – вскрикнула Вега. – Я позову маму!
– Ты не клон! – с жаром воскликнул Арктур. – Ты лжешь мне и всему миру! Ты – настоящая Вега!
– Да, я настоящая! – крикнула та ему в лицо. – Я очнулась от комы, ясно? Это я должна была участвовать в Кубке! Я, а не эта тупая копия!
Губы Веги задрожали, и Арк отпустил ее. Она была не виновата… это он виноват в том, что больше жизни полюбил клона, которого убрали за ненадобностью.
– Прости, – сказал Арк.
– Ты никому не скажешь? – Вега подняла на него испуганные глаза.
– Нет, не скажу. – Он направился к двери. – И меня ты тоже больше не увидишь.
Зачем он вообще прилетел сюда? Только разбередил свежие раны.
– Арк, стой! – Слова Веги ударили в спину.
– Что? – Он обернулся. Все тот же чужой взгляд таких знакомых глаз.
– Мы правда были друзьями? – Леви-Хоук боялась его и одновременно не хотела отпускать.
– Больше, – произнес Арк, глядя на нее с тоской. – Мы любили друг друга.

На кладбище было людно. Сегодня хоронили участников Кубка Планет: тех, кого удалось найти и доставить на Росс.
Арктур не осмеливался подойти больше чем на двести метров. Встав за огромным старым деревом и надвинув капюшон на лицо, он смотрел, как в ямы один за другим опускают гробы.
Эгир Скади, Ясмин Денвер, Кали Капур (ее гроб не был украшен цветами). Остальных, кого найти не удалось, уже «похоронили» в пустые могилы. Их надгробия стояли поодаль, земля была еще свежая. Итан Хираку, Коррин Блаз, Якоб Нешер, малыши Спейс Киро и Ли Андреас… Арктур знал, что потом обязательно подойдет к каждому надгробию, чтобы прикоснуться, разделить боль.
Надгробия Веги нигде не было. Как и надгробий Маата, Криди и Нут. И если первая официально была жива, то вторых не должно было существовать по определению.
Арктур наблюдал за тем, как священник произносит молитву, как плачут, стоя под дождем, родственники погибших. Отец и мать Кали Капур стояли отдельно. В отличие от всех остальных они были без зонтиков, словно позволяя небу обрушивать на них свою кару в виде дождя. Они были не виноваты в том, что их дочь убила столько игроков, но чувствовали, с какой ненавистью смотрят на них все остальные.
«Отец и мать убийцы» – так их называли. В любой другой ситуации Арктуру было бы жаль их. Но его сердце было настолько отравлено болью, что он больше не мог сопереживать.
– Арктур, – его негромко окликнули.
Арк не хотел разговаривать, не хотел, чтобы его узнали. Но этот человек всегда играл важную роль в его жизни.
– Герман Мато, – Арк поприветствовал учителя слабой улыбкой, – вы здесь.
С момента их последней встречи Мато сильно изменился. Длинные светлые волосы, обычно собранные в аккуратный хвост, были грязными и взлохмаченными. Щеки и подбородок поросли темной щетиной, да и морщины стали глубже.
– Здесь, Арк, – кивнул Мато. – И знал, что ты придешь.
Он тепло улыбнулся, но в его глазах была печаль. Неожиданно Арктур подался навстречу и крепко обнял пилота. Слезы вновь потекли по его щекам, но не разрушительные, а исцеляющие. Встретив наставника и друга, Арк почувствовал, как частички его разбитой души по одной встают на место.
– Все образуется. – Мато похлопал его по спине. – Жизнь идет дальше.
– Я не смог спасти их, – сдавленно произнес Арк, уткнувшись мужчине в грудь. – Я не смог…
– Эй, ты и не должен был никого спасать! – Мато оттолкнул его от себя и пристально посмотрел в глаза. – Я учил тебя заботиться о себе, спасать себя!
Арк помотал головой.
– Вы учили меня быть человеком и поступать по-человечески! – Финн захлебывался льющимся дождем.
– Верно. – Герман развернул над головой большой черный зонт. – Иди сюда, Финн.
– Она не клон, она – оригинал. Донор. – Арктур поднес руки к печке.
В минивэне Мато было все еще очень холодно. Герман курил, но дым бесследно утекал в мощную вытяжку.
– Я не понимаю, зачем объявлять всему миру, что Вега была клонирована? Какая жизнь ее ждет после этого, с нашими-то законами? – возмутился Арктур.
– Подумай головой, – сказал Мато. Он всегда говорил так, когда Арктур не мог решить простейшую задачу. – Кому не выгодно, чтобы клонированная девушка очнулась от многолетней комы? Кто решил убрать клона, чтобы спасти свою репутацию?
Арктур сжал зубы и изо всех сил ударил в крышу минивэна. Он знал, он всегда знал!
– Корделия Ло! – крикнул он, задыхаясь от гнева. – А ведь прикидывалась доброй мамашкой при встрече с нами!
– Незачем громить мою машину, Финн, – спокойно произнес Мато. – Я могу помочь тебе.
Арктур взглянул на него, словно на спасителя: Герман мог помочь отомстить Ло?!
– Сейчас я немного отошел от дел, – сказал он. – По правде сказать, меня уволили из Центра управления полетами…
– Что?! – Арктур почувствовал угрызения совести из-за того, что не поинтересовался его делами. – Почему?!
– Они предложили мне грязную работу, которую я отказался выполнять. – Мато затянулся. – Ладно, это в прошлом… Так вот, терять мне нечего, поэтому я помогу тебе.
Он затушил сигарету и внимательно посмотрел на Арктура. Его взгляд задержался на новом глазе, но не дольше секунды.
– То, что я предложу тебе, очень рискованно, – сказал он. – Ты больше не в космосе, а это значит, что каждый твой поступок будет обладать большей гравитацией. Иными словами: от твоего выбора будет зависеть судьба многих на Росс.
Арктур с готовностью кивнул.
– Я знаю человека, который владеет картами памяти НИИ Биологии и генетики.
– И Корделии тоже?! – воскликнул Арк, и Мато зажал его рот ладонью.
– Тише, Финн, не ори. – Мато больше не сдерживался в своих манерах. – К вечеру у тебя будет карта памяти Корделии Лисбет Ло, если ты, конечно, знаешь, что с ней делать.
Арктур убрал его руку и внимательно посмотрел учителю в глаза.
– Поверьте, Мато, я знаю.

Арктур ввалился в родовой особняк мокрый и замерзший. Ботинки были испачканы в кладбищенской грязи, а подол отцовского плаща порван – должно быть, за ветку зацепился.
– Отец хочет поговорить с вами. – Нина выскочила в прихожую. – Пора бы уже, Арктур! Вы четвертый день, как дома!
Финн помрачнел. Он откладывал разговор с отцом до последнего, поскольку знал, что ничего хорошего он не принесет.
– Скажи, что я спущусь к ужину, Нина, – ответил он, сдавая домработнице грязную одежду.
Арк поднялся к себе в комнату и на всякий случай начал собирать вещи. Совсем скоро ему исполнялось шестнадцать, и, если сегодняшний разговор с отцом пойдет наперекосяк, он вполне может покинуть дом. Поживет первое время у Мато, если того не сживут со света после махинаций с картой памяти.
Арктур достал из кармана маленькую прозрачную пластинку. Ну надо же, память Корделии Ло за все пятьсот лет жизни лежала в его руке! Вряд ли она сделала дубликат, ведь создание копий памяти запрещено законом, как и создание людей, обладающих общей памятью.
Была еще одна вещь, которую Мато передал ему. Тяжелая и очень опасная. Немного подумав, Арктур положил пистолет на дно рюкзака. На Кубке использовать огнестрельное оружие было запрещено: в арсенале игроков были только многофункциональные кортики. Однако Арк умел стрелять и знал, что в случае чего его рука не дрогнет.
В дверь постучали: Нина повесила на дверь табличку: «Обед ровно в 19! Не опаздывайте и ради бога наденьте чистую одежду! Ваша Нина».
Нина… Как же он будет скучать по ней! Домработница Нина стала для Арка тем, кем не смогла стать Лора и даже не пытался стать отец – близким взрослым, который будет любить тебя, несмотря на все твои провалы.
Ровно в семь Арктур спустился в гостиную. На нем были светлая рубашка и брюки, а за спиной – маленький рюкзак с самыми нужными вещами. Отросшие волосы он кое-как расчесал и даже немного уложил. Теперь от прежнего Арка его отличала лишь отливающая фиолетовым радужка глаза и несколько тонких шрамов.
– Посмотрите, кто к нам пожаловал! – Отец уже занял свое место во главе стола. По левую руку от него сидела Нина, а чуть поодаль – садовник Игорь. Телохранители всегда ужинали отдельно.
– Всем хорошего вечера. – Арктур улыбнулся и сел на противоположный от отца край стола.
«Улыбайся, будь вежливым, перетерпи только один вечер».
– Вчера ты был на Ли Ру, сегодня на похоронах, – прокомментировал отец, наблюдая за тем, как Нина раскладывает по тарелкам жаркое. – Куда отправишься завтра, капитан Финн?
Даже с противоположного конца стола Арк видел, как отец взбешен: должно быть, он все-таки угодил в новости.
– Даже не знаю, – улыбнулся Финн-младший. – Что поделать: я теперь знаменитость, нужно почаще выходить в свет.
Отца передернуло от его наглого ответа. Как же он хотел по старой памяти запереть Арка в ванной и всыпать ему хорошего ремня! Но мальчик вырос и теперь знал себе цену.
– Как прошла встреча с клоном? – спросил Тигариан.
– В смысле, с Вегой? – поморщился Финн.
– С клоном, парень, – насмешливо бросил отец. – Теперь это всего лишь подделка, всего лишь тень твоей боевой подруги.
Нина откашлялась, но Тигариан не обратил на нее внимания. Арк понял, что отец хочет причинить ему боль. «Не ведись, ты-то знаешь реальное положение вещей».
– Я не нашел отличий, отец. – Арк принялся за еду. – По-моему, их нет.
– Значит, ты был невнимателен. – Отец тоже начал есть. – Ничего, скоро я введу закон регистрации клонов, и тогда каждый из этих выродков будет носить клеймо на лбу. Чтобы нормальные люди знали, кто перед ними.
Арктур сжал вилку. Вчера он признался самому себе, что не смог бы полюбить настоящую Вегу Леви-Хоук. Страсть вспыхнула в нем только к ее клону, к неповторимой версии Веги, которой больше не существовало.
– Как вам жаркое, мистер Финн? – Нина обратилась к отцу, должно быть, желая перевести разговор на что-нибудь другое.
– Пересушено, – не глядя на нее, ответил Финн-старший и сделал глоток вина. Захмелевшими глазами уставился на Арктура.
– И ты на правах моего сына поддержишь закон о регистрации клонов, – произнес он чуть громче.
– Никогда, – вырвалось у Арка, прежде чем он успел подумать.
– Тогда я лишу тебя наследства и права жить в этом доме. – Отец принялся маниакально резать мясо, уверенный, что Арк проглотит это унижение.
– Плевать, – кинул Арктур, и сидящие за столом повернулись к нему.
– Что ты сказал?! – Отец резко встал.
– Я сказал, что мне плевать. – Арк поднялся и повесил рюкзак на плечо. – Я ухожу.
Нина ахнула, Игорь прочистил горло.
– Никуда ты не пойдешь, – властно произнес отец. – Сядь за стол, иначе я отметелю тебя до кровавых соплей.
Арктур улыбнулся. Прошли годы, а Тигариан Финн так и остался верен своему стилю воспитания.
– Кубок Планет многому меня научил, папа, – заметил он. – Вряд ли я позволю тебе тронуть меня. Спасибо за ужин, Нина.
Сказав это, Арктур вышел из дома, прямо под снежный дождь. С собой у него не было ни теплых вещей, ни денег. Лишь свое громкое имя и карта памяти Корделии Ло. И все же он был как никогда уверен, что принял правильное решение.

Глава 15

Корделия Ло была в гневе: еще один клон погиб спустя 10 минут после рождения, уже второй на этой неделе. Открыл глаза, подышал несколько раз, а затем его кровь ни с того ни с сего вскипела.
«Нужно срочно провести расследование, – думала она, глядя, как уборщики чистят рециклер после уничтожения клона. Благо, если проблема всего лишь в неустановленных генетических поломках… Но если дело в токсинах? Тогда всему НИИ придет конец.
Корделия спустилась на минус третий уровень, где зрели в колбах маленькие зародыши. Их вид всегда успокаивал госпожу Ло. Когда-то и ее саму воссоздали из одной клетки, а сейчас она правит этим маленьким царством клонов и людей-плюс.
На мгновение Корделия вспомнила, как впервые открыла глаза после того, как ее изнасиловали и убили. Было слишком светло, холодно и больно. Зато ощущение того, что она снова жива, что реальность дала ей еще один шанс, было лучшим за всю ее долгую жизнь.
Краем глаза она заметила движение. Кто мог бродить здесь без разрешения?
«Мне просто пора отдохнуть», – устало подумала Корделия.
В этот момент в ее затылок уперлось нечто крайне неприятное. Она хорошо помнила это ощущение, ведь свою третью жизнь она закончила именно так: была застрелена любовником в затылок.
– Кем бы вы ни были, предлагаю вам сделку. – Корделия медленно подняла руки, ее голос был спокоен. – Вечная жизнь в обмен на мою жизнь.
– Опять лжешь, мамаша. – Арктур Финн снял пистолет с предохранителя. – Ты уже обрела бессмертие.
Очень медленно госпожа Ло развернулась к нему лицом. На ее ярко накрашенных губах была улыбка.
– Я ждала, что ты придешь, Арти, – игриво сказала она.
– Я расскажу всей галактике, что это ты убила капитана Леви-Хоук. – Арк приставил пистолет ко лбу Корделии.
– Тогда позволь мне поведать тебе все подробности ее смерти. – Корделия схватила ствол обеими руками и с силой опустила вниз, приставляя к своей груди.
Пальцы Арктура все еще лежали на спусковом крючке. Как же ему хотелось выстрелить, заткнуть эту бессмертную сучку раз и навсегда!
– Вначале я избила ее, – начала Корделия. – К счастью, малыш Барт не заметил увечий. Я сломала ей ребра и пальцы, не говоря уже о повреждении внутренних органов…
– Заткнись! – прошипел Арк сквозь зубы, но Корделия и не думала прекращать.
– Вега умоляла меня пощадить ее. – Ло смотрела на Арка с насмешкой. – Она звала тебя, но, к несчастью, ты уже спал.
– Умолкни! Или я вышибу тебе мозги прямо сейчас! – рявкнул Финн. Еще немного, и он слетел бы с катушек, но это, увы, не вернуло бы Вегу к жизни.
Медленно ослабив хватку, Арктур заставил себя глубоко дышать. Корделия жаждала убийства, зная, что после рециклирования сможет надолго залечь на дно. Но кое-что она все же не учла: на этот раз она не проснется.
– Давай же, Арк! – взмолилась женщина. – Неужели ты не хочешь убить меня после всего, что я сделала?
– Ты заслуживаешь смерти, Ло, – произнес Арк, нажимая на спусковой крючок.
Корделия прищурилась, но вместо выстрела раздался холостой щелчок.
– Что?! – глаза женщины расширились от удивления.
– Но еще больше ты заслуживаешь долгой жизни. Немощности и старения. – Арктур извлек из кармана карту памяти и, прежде чем Корделия успела сказать что-нибудь, уронил ее на пол и раздавил ботинком ноги.
– Нет! – Резкий, полный ужаса крик сотряс подземелье. Лицо Корделии перекосило от ужаса, словно сама ее жизнь заключалась в этой маленькой пластине.
– Ощути, каково это – когда есть что терять. – Арк стоял над ней, наблюдая, как женщина пытается собрать с бетонного пола кусочки карты.
– Я ввела ей рицин, Арк, – с ненавистью прошипела Корделия. – Она умирала долго и мучительно! Пока ты спал, слышишь?!
Но Арк уже уходил прочь, и звук его ботинок отражался от стен и колб. Его миссия здесь была закончена.
«Не вини себя, понял! – говорил ему Герман Мато. – После своей смерти некоторые звезды становятся сверхновыми. Это их жизненный цикл. Так и у людей: некоторые продолжают гореть, даже перейдя черту. Как твоя Вега».

Мато разрешил ему пожить у себя. Квартира отставного пилота была маленькая, вот только окна выходили прямо на трассу, на так называемый небесный мост, по которому двадцать четыре часа в сутки носились аэрокары. После тишины, царившей в особняке Финнов, этот шум просто сводил с ума.
– Как вы выдерживаете это? – Арктур взглянул на город с высоты сто пятого этажа и поплотнее задернул шторы.
– Просто редко бываю дома, – усмехнулся Мато.
– Но чем вы занимаетесь теперь, когда нет работы?
Арк не стеснялся говорить о его положении. Они с Мато во многом были похожи: он без работы, Арктур без дома и денег.
– Почему нет? Есть работа. – Мато вскинул бровь. – Беру всякие шабашки, пытаюсь сделать мир лучше.
– Летаете? – Арк знал, что полеты в космос Мато любил больше жизни.
– Увы, – тот сокрушенно покачал головой. – Мой малыш пылится на космодроме, а мое разрешение на полеты давно сгинуло в измельчителе суда Единства.
– Оно просто вернулось в круговорот энергии, – хмыкнул Арктур, вспоминая теорию Мато про то, что вещи во вселенной не исчезают, а просто меняют форму.
– Верно, – рассмеялся тот, принимаясь гладить белую рубашку. – Ты быстро схватываешь.
На сегодняшний день у Арктура не было планов. Он проснулся, когда Мато уже ушел, и долго вглядывался в темный потолок, по которому бежали огни аэрокаров. Встав и распахнув шторы, Арк посмотрел на дымный утренний город. Единственный город Росс на планете Росс в звездной системе с тем же самым коротким названием. Все во имя Лео Росса. Интересно, если бы он нашел ту самую пригодную планету, ее назвали бы «Финн»?
– Лучше «Вега», – сказал он. – Я бы назвал ее Вегой.
«Так назови, иди к ней. Иди, Арктур, время идти». – Хаотичный поток ворвался в его сознание, заставив Арка на секунду потерять равновесие. Ухватившись за штору, он почти сорвал ее с карниза, попутно зацепив стоящий рядом табурет.
– Хватит! – рявкнул он в пустоту.
Телефон на столе завибрировал в ответ, принимая десятки новых сообщений с координатами.
Похоже, они (кем бы они ни были) не оставят Арктура в покое. Последний раз взглянув на город, Арк неохотно набрал номер Германа Мато. Его Кубок Планет был еще не окончен.
– Мато? Я…
– Привет, всем доброжелателям и нет. Сейчас я не могу уделить вам свою бесценную минутку, поэтому прошу оставить голосовое сообщение или идти к чертовой…
Автоответчик! Арктура кольнула обида: именно сейчас, когда учитель был так нужен ему, Мато не отвечает!
– Мне срочно нужно лететь. – Арк принялся надиктовывать. – Я хотел попросить твой межзвездник, но не уверен, что смогу вернуть его назад… Впрочем, справлюсь сам.
Арк отключился и принялся вновь собирать вещи. К счастью, на этот раз их было гораздо меньше.
Но в этот день ему так и не удалось улететь. Вначале он столкнулся с кучкой репортеров, из-за которых опоздал на гиперлуп. Затем его не пустили к начальнику космодрома, потому что – Арктур до сих пор не верил в это! – не узнали его. Потребовалось провести детальное сканирование карты памяти (документы Арк, конечно же, забыл в особняке), чтобы удостовериться, что это действительно тот самый капитан Финн, а не террорист в теле подростка.
К слову, такие случаи действительно были. В прошлом году на таможне Крессиды был задержан серийный маньяк в теле двенадцатилетней девочки. Ну а что – на черном рынке с клонами проделывали и не такие манипуляции.
В итоге на просьбу предоставить ему звездолет для путешествия в другую галактику начальник космодрома лишь рассмеялся.
– Вы же только что оттуда, капитан Финн, – скрестив руки на груди, снисходительно произнес он. – Неужто не все планеты рассмотрели?
– Я уже повторял вам, – устало произнес Арктур. – Я лечу туда не развлекаться. Росс погибает, если вы не заметили! И если я не найду пригодную планету для колонизации…
Вместо ответа начальник космодрома протянул Арку брошюру, анонсирующую запуск ионных двигателей.
– Для решения этих вопросов у нас есть программа «Икар», – сказал он и уже совершенно без шуток добавил: – А вы, капитан Финн, никуда не летите. А если будете упорствовать, я позвоню в полицию, а еще лучше в прессу – уж они-то найдут на вас управу.
Но это было необязательно – за стеклом уже столпились журналюги, снимающие их разговор.
– Я все понял, мистер. – Еще больше шумихи вокруг своей персоны Арку было не нужно. – Я ухожу.
Он вернулся домой далеко за полночь. Разделся, стараясь не шуметь, и тихонько прокрался в комнату. Было темно, лишь фары проносящихся мимо машин то и дело наполняли комнату ярким светом.
Мато не было дома. Устало рухнув на кровать, Арк ощутил, что беспокоится за учителя. Он так и не перезвонил – неужели с ним что-то стряслось?
Поднявшись, Арктур принялся ходить по комнате, пока не заметил на столе записку. И ключ-карту мастер-пилота.
Дрожащими руками Арктур развернул бумажку и принялся читать написанное впопыхах послание:
«Уничтожь это, когда прочтешь. И пообещай, что покинешь планету в ближайшие сутки.
Они узнали о том, что я передал тебе карту памяти. Моего приятеля, Юнга, уже застрелили в собственной квартире. Он работал на Ло.
Не прощаюсь, просто передаю тебе управление моим малышом. Береги его.
И береги себя, Арктур Финн! Обучать тебя всегда было честью.
Твой Герман Мато».
Слезы полились из глаз Арка. Все, кого он любил, уходили один за другим, бесследно исчезали, когда его не было рядом. Больше всего он хотел отомстить за Мато, но не мог не исполнить его волю.
Улетать. Не потому, что так велел ему голос, не потому, что так было безопаснее для него, а потому, что об этом просил его друг.

Закрыв квартиру Мато на ключ, он опустил его в почтовый ящик. Вряд ли Герман вернется сюда, вряд ли вернется он сам. Арктур Финн подумывал о жизни на Ли Ру, если, конечно, когда-нибудь еще вернется в эту галактику.
А сейчас его ждало Большое Магелланово Облако, расположенное в шестидесяти пяти килопарсеках от Росс. Крейсер Мато по прозвищу Чип был настолько крохотным, что провести шесть месяцев в этой маленькой консервной банке наедине со своими мыслями означало сойти с ума. Капсулы гибернации на нем тоже не было, зато был гипердвижок, позволяющий открывать червоточины в пространстве.
Но загвоздка была в том, что Арктур так и не научился делать это так же хорошо, как Вега. Впрочем, как говорил Мато: «Не научился в школе, научишься в жизни. Только заплатишь в десять раз больше».
– Я уже заплатил авансом, – ответил Арк, погружая перчатки мастер-пилота в желеобразную субстанцию. Ему предстояло вскрыть пространство и проложить в нем туннель, безопасный и максимально короткий. В противном случае его и Чипа размажет по галактике, точно масло по слишком большому куску хлеба.
– Ладно, приятель, – сказал он кораблю, когда туннель был готов. – Посмотрим, на что ты способен.
– Простите, капитан, но, по-моему, проверять нужно ваши способности, – произнес корабль, точнее…
– Патрик!? – радостно воскликнул Арктур.
– Так точно. Герман Мато перенес мои данные в ядро ИскИна, – сказал тот. – Так что теперь я официально корабль.
– Поздравляю с повышением, второй пилот! – Арк чуть не плакал от счастья. И когда только Мато успел провернуть все это?
– Он велел мне защищать вас, капитан Финн, – словно уловив настроение Арка, произнес Патрик. – Поэтому я перепроверил маршрут и теперь уверен, что моя прошивка уцелеет.
Арк усмехнулся: Патрик оставался верен себе.
О том, что планета пригодна для заселения, Арктур понял, едва Чип прорезал грозовые облака. Огромные зеленые пространства, океаны, моря и озера, голубая полоска атмосферы – все это свидетельствовало о том, что планета Х находится в том самом зыбком балансе, в котором только и может существовать человек.
– Патрик, проведи анализ атмосферы, – сказал Арктур и сам удивился тому, как обыденно это прозвучало. Словно он перенесся назад во времени.
– Уже, капитан, – отозвался ИскИн. – Атмосфера пригодна для дыхания, качество воздуха выше среднего.
– Отлично, садимся! – велел Арк и начал снижение.
Непуганые птицы и звери разбегались от гула двигателей, высокая трава трепетала волнами, словно море. Эту посадку можно было бы назвать идеальной, если бы в конце Арктур не забыл включить стабилизаторы. Корабль накренился в сторону и уперся в большое раскидистое дерево.
– Это он, – взволнованно сказала девушка, выглядывая из-за кустов.
– Вижу, что он! Не высовывайся! – Вторая дернула ее за рукав. – Идем, скажем Лоре.
Шлюзы с шипением открылись, и Арктур Финн с наслаждением вдохнул влажный, насыщенный озоном воздух. После спертого воздуха в ограниченном пространстве это всегда было прекрасно.
– Будь готов к отлету в любую минуту, Патрик! – произнес Финн, настороженно озираясь по сторонам. Он слишком хорошо знал, что дивная природа может таить в себе смертельные опасности.
– Глянь, как смотрит, – сказала первая девушка, внимательно наблюдая за действиями парня.
– А он хорош, – прокомментировала вторая, но тут же взяла себя в руки. – Где же Лора? Без нее, сказала, не показываться…
Но Лора Финн уже шагала навстречу долгожданному гостю. Босая, в длинном белом платье и с распущенными волосами, она ждала, что сын с радостью бросится в ее объятия. Однако это был вовсе не тот Арк, которого она покинула много лет назад. Слишком многое выпало на его долю, чтобы радостно бежать по высокой траве навстречу женщине, которую он почти не помнил.
Не говоря ни слова, Арк достал пистолет Мато из-за пазухи. И на этот раз он был заряжен.
– Кто ты? – произнес он, наводя ствол на женщину.
– Твоя мама, Арктур. – Лора остановилась, с нежностью вглядываясь в него. – Как ты вырос!
– Не морочь мне голову, – продолжал Финн ледяным тоном. – Какая копия ты по счету?
Мать склонила голову набок и причмокнула губами.
– Девятая, Арктур. Последняя, – сказала она.
– Это ты посылала сигнал на мой телефон? – Арк не опускал пистолет.
– Да. Мы ждали тебя почти год. – Лора шагнула навстречу. – Знал бы ты, чего мне стоило уговорить Эрвина Роммели провести Кубок именно в этой галактике!
Арктур остолбенел. Мы? Что еще за «мы»? Еще одна экзопланетная цивилизация?
– Так и будем тут стоять? – Мама улыбнулась. – Пойдем, покажу тебе поселение.
– Я не сдвинусь с места, пока ты не расскажешь мне все, – начал было Арктур, но в этот момент из кустов показались люди. Парни и девушки, дети – десятки людей, одетых точно так же, как Лора, в белые свободные одежды. При виде них слова застряли у Арктура в глотке.
– Мы ждали тебя, Арктур! – Лора улыбнулась. – Добро пожаловать в новый мир!
Поселение представляло собой небольшую поляну с вырубленными деревьями. По периметру стояло несколько домов округлой формы, а группа людей под бойкую песню трудилась над строительством еще одного. Чуть поодаль стоял звездолет, вот только кабина его была разобрана: кто-то явно решил остаться на этой планете навсегда.
В центре поляны располагались кострище и несколько истуканов, имеющих не то развлекательное, не то религиозное значение. Еще были качели, теплица, колодец и даже нечто вроде кинотеатра под открытым небом.
– Как давно вы тут? – спросил Арктур, пораженный до глубины души. Пистолет он убрал, но по-прежнему был наготове.
– Два года, – сказала Лора. Рядом с ней шли две девочки, ровесницы Арка, поглядывающие на него с интересом.
– Откуда взялись все эти люди? Это клоны? – спросил тот, и девочки засмеялись.
– Не только клоны, – ответила Лора. – Это те, кого я выбрала для продолжения рода после того, как звездная система Росс будет уничтожена.
– Что? – Арктур остановился возле одного из истуканов. – То есть как – уничтожена?
– Лита, Матоко, – Лора обратилась к девушкам, – все уже начали готовить обед. Почему бы и вам не пойти?
– Пока, Арктур! – сказала одна из них с каштановыми, как у Веги, волосами.
– Увидимся, Арктур! – помахала другая, кареглазая.
Лора Финн пригласила Арка сесть на качели, расположенные в тени странных, напоминающих пятиметровые цветки укропа растений.
– Девочки очень ждали твоего прибытия, ты уж прости их любопытство…
– Что случится с Росс, Лора? – Арктура не интересовали какие бы то ни было девочки на этой планете. Только факты и ответы на свои вопросы.
– Ионные двигатели сработают не так, как предполагалось, – миссис Финн слегка задело то, что Арк не спешил называть ее мамой. – Они запустят парадоксальную реакцию, из-за которой орбита Росс и ее спутников изменится. Это приведет к гибели системы.
– Этого не может быть. – Арктур покачал головой.
– Может. – Лора извлекла из плетеной сумочки какие-то записи. Развернула сложенный несколько раз лист и показала ему формулу. – В расчетах изменения орбиты есть ошибка… я исправила ее.
– Но где доказательства? – не унимался Финн.
– Я была на временной планете. Ты и сам видел мое эхо, – напомнила Лора. – Эта планета… она не просто показывает то, что было. Она служит своего рода червоточиной во времени, замкнутой петлей. Я увидела на ней то, что станет на Росс, а морфы подтвердили мою догадку. После чего я улетела с Деи, чтобы создать колонию здесь. На Тео.
– На Тео? – переспросил Арк.
– В честь моего младшего сына, – немного смутившись, ответила Лора. Она указала на мальчика лет пяти, который носился туда-сюда по стройке, мешаясь под ногами у взрослых. Он был коренастый и светловолосый – полная противоположность Арктуру.
Словно почувствовав, что о нем говорят, Тео посмотрел в сторону качелей и помахал маме рукой.
– У него отличная интуиция, – сказала Лора, но Арк не стал допытываться, кем был отец мальчишки.
– Но почему ты не вернешься на Росс? Не скажешь всем, что проект «Икар» обернется провалом? – Арк понял, что именно это напрягает его больше всего. Ответ Лоры был именно таким, какого он и ожидал.
– Даже если мне поверят, на Тео просто не хватит ресурсов, чтобы прокормить всех людей со спутников Росс, – с грустью покачала головой Лора. – Поэтому я взяла на себя смелость отобрать самых достойных.
– Отобрать? – Арктур начал злиться. – Это по какому принципу? По принципу любви к природе?
– Я проделала долгую научную работу, чтобы подобрать генотипы людей для нового будущего. – Лора смотрела ему в глаза. – Здесь ты найдешь много привлекательных для себя девушек, чтобы продолжить род. Чтобы возглавить нашу общину.
Арктур рассмеялся. Значит, мама посылала ему сигналы, чтобы он стал новым вождем человечества? Пока погибает его планета?
– Почему ты не послала сигнал Веге? Итану? Другим игрокам? – Арк сжал кулаки.
– Генотип Леви-Хоук был насильственно взломан и модицирован, – Лора Финн покачала головой. – Это не исключает возможность генетических поломок у потомков…
– Мне плевать на генетику! – крикнул Арктур ей в лицо. – Понимаешь ты это?! Разве ты думала о генетике, когда забеременела мною? Когда решила клонировать себя девять раз?
– Тогда – нет, – серьезно ответила Лора. – Но с годами я стала мудрее.
Арктур вновь посмотрел на Тео, который играл в куче опилок.
– Тогда почему не он, а я должен стать вашим предводителем? – сквозь зубы проговорил Арктур.
– На это есть много причин, – уклончиво ответила Лора.
– Ладно, – Арктур решительно поднялся с места, – хватит с меня этого бреда. Патрик, готовь корабль к отбытию!
Он направился прочь из лагеря, а местные жители смотрели на него, как на последнего идиота.
– Тебе некуда возвращаться, Арктур! – кричала Лора, преследуя его. – Росс погибнет через неделю!
– Значит, я разделю ее участь, – процедил Финн.
На самом деле его план заключался в другом, вот только Лоре об этом знать было не обязательно.
– Это идиотизм! – Лора всплеснула руками. – Что сказал бы Герман Мато?
Услышав имя наставника, Арктур резко развернулся.
– Откуда тебе известно о нем? – тихо произнес Арктур тоном, от которого у Лоры мурашки по спине побежали.
– Я велела ему отдать тебе Чипа. – В ее глазах появились слезы. – После того, как его схватили.
– Но ты могла…
– Не могла! Его генотип слишком сильно поврежден! Врожденные пороки сердца… не понятно, как его вообще допустили к полетам!
Арктур отшатнулся от нее, как от прокаженной. Лора Финн знала обо всем. Знала, что Арк не улетит без Мато, и специально сдала его властям.
– Дрянь. – Он достал пистолет, но тут же с ненавистью спрятал его обратно. – Я не убью тебя только из-за сына. Живи с этим.
– Ты мой сын! – взмолилась Лора. – Прошу тебя, останься со мной!
– Я всегда был слабоват здоровьем. Кости слишком легкие, а сердце слишком крупное. Все потому, что во время беременности ты много времени провела в космосе. – Арктур говорил спокойно, но его глаза были пустыми. – Вам не нужен такой правитель.
Не говоря больше ни слова, он поднялся на борт Чипа.
– Как прошло, капитан? – сдержанно спросил Патрик.
– Я только что отказался от предложения на миллион, – сказал Арк без всякого сожаления. Запустил двигатели и еще раз взглянул в иллюминатор. Лора Финн, плача, стояла на поляне, а ветер раздувал ее волосы и платье. Совсем как тогда, на космодроме.
Она что-то говорила ему, но из-за гула слов было не различить.
– Прощай, мама, – тихо произнес Арктур. – Патрик, продолжить курс к вулканической планете!

Глава 16

Впервые за свою жизнь Арктур не был уверен в том, что делает. Все, что у него было – это непроверенная гипотеза, основанная на исследованиях Лоры Финн. А еще желание поскорее разобраться с голосами в своей голове, которые за последние полчаса не умолкали ни на минуту.
– Так вас забирать с вулкана или как? – будничным тоном спросил Патрик. Создавалось ощущение, что Мато немного поработал над сознанием ИскИна.
– Вулкан – это червоточина, – пояснил Арк. – Туннель во времени. И если я прав, то он приведет меня туда, где я смогу все исправить…
– А если вы не  правы? – осторожно заметил Патрик.
– Тогда ты станешь полноправным капитаном этого корабля и сможешь лететь, куда тебе заблагорассудится, – улыбнулся Финн.
Арктур не хотел садиться на том же плато, потому что знал, кого  может увидеть. Эхо своих погибших друзей: Криди, Плим, Нут, Маата. Веги. Но Патрик настоял именно на этом месте, аргументируя тем, что в низинах в это время суток наиболее прохладно.
На самом же деле Арктур догадывался, что ИскИн боится за него. Надеется, что в последний момент он передумает.
– Знаешь, Мато любил повторять, что смерть – это врата, – сказал Арктур, надевая скафандр. – Мы просто заканчиваем одно свое существование и начинаем другое.
– Мне ли не знать, – усмехнулся Патрик. – Я был ржавой болванкой, а теперь – посмотрите! Я межзвездный корабль самого капитана Финна!
Арктур рассмеялся.
– Именно об этом я и говорю. – Теперь он точно был уверен, что Мато хорошенько поработал над мозгами робота.
– Увидимся, Патрик! – Арктур отдал честь. – В этой жизни или в другой.
К сожалению, ИскИн не ответил: мощная вспышка пульсара отрубила электронику, и теперь все системы корабля начали загружаться по новой. Арктур вновь остался один.
Над планетоидом шла гроза: черно-фиолетовые облака накатывали друг на друга с оглушительным грохотом, а ослепительные молнии разрезали небо пополам. Во время одной из таких вспышек Арктур заметил два корабля, стоящих неподалеку от Чипа.
– Что еще за черт?! – выругался он, но, присмотревшись получше, увидел, что это всего лишь эхо.
«Аркадия» и «Гераклион» – два корабля Деи стояли друг напротив друга, словно скалы-близнецы. Сердце Арктура взвыло, вспоминая старые раны: именно здесь, на этом плато, произошла их битва с Блазом.
«Иди вперед, иди, не смотри туда», – не умолкали голоса. Здесь на вулканической планете они стали еще громче, словно это друзья взывали к нему из прошлого.
Нужно было спешить, пока солнце было еще за горизонтом. Развернувшись, Арктур едва не подпрыгнул от неожиданности: напротив него стоял он сам! Так близко, что можно было рукой коснуться! Старый Арк что-то говорил, рассматривая вулканический пепел у себя на ладони.
Неожиданно Финн все понял. Это не планета вызывала галлюцинации, это он!
Когда Арктур впервые ступил на эту землю, прикоснулся к пыли и вдохнул очищенный воздух, молекулы его тела каким-то непостижимым образом изменились. Он сам стал частью червоточины во времени и пространстве. Он мог видеть прошлое, настоящее и будущее одновременно! И чем дольше Арк Финн проводил на этой планете, тем сильнее стиралось для него само время.
Жерло вулкана встретило его жаром черной бездны. Стоять на краю и смотреть вниз было так же страшно, как и тогда, вот только сейчас Арктур четко знал: никто не прилетит за ним. Ни Патрик, ни Криди, ни Герман Мато. Закрыв глаза, Арк погрузился в гул голосов.
Вечеринка, звон бокалов, Эрвин Роммели о чем-то говорит с астрофизиком Сарком Трюмом…
– Дамы и господа! Позвольте представить вам проект ионных двигателей!
– Арктур! – голос Веги раздался совсем рядом.
Открыв глаза, Арк увидел, как она стоит напротив: полупрозрачная, ноги не касаются земли. Просто эхо.
– Я вернусь, чтобы все изменить, – сказал Финн, понимая, что обращается в никуда. – Ты мне веришь?
Вега не ответила. Она продолжала стоять и смотреть куда-то сквозь него.
Неожиданно ее губы дрогнули, и она произнесла всего одно слово:
– Смотри!
Арктур оглянулся. Огромное багровое солнце всходило из-за горизонта. Грозовые облака давно рассеялись, и газовые гейзеры взрывались один за другим, превращая планету в кипящую кастрюлю. Раскаленная смерть неслась ему навстречу.
– Пора, – произнес Арктур и сделал шаг в темноту.

Сейчас 
Искусственный спутник Kwark-7 
Играла музыка. Отовсюду доносились негромкие голоса и смех. Вот звякнуло стекло, и один из бокалов разбился, вызвав чертыхания молодого официанта. Того самого, который облил Арктура вином…
Получилось! Арктур открыл глаза. Червоточина сработала, и вместо того, чтобы изжариться в вулкане, он перенесся на ту самую вечеринку в честь старта Кубка Планет. Вечеринку, которая уже была шесть месяцев тому назад!
Арктур огляделся по сторонам: Коррин Блаз сосался в углу с Ясмин Денвер, Итан Хираку в малиновом костюме о чем-то разговаривал с куратором Торном, Нешер, Скади и Луна Липа танцевали, держа в руках по бокалу.
Претенденты пытались выглядеть расслабленно, но на их лицах была то тревога, то слишком уж явная бравада. Это и понятно: уже завтра утром сегодняшние приятели должны будут стать соперниками.
Эрвин Роммели, сидящий на балконе вместе с другими кураторами и учеными, жарко обсуждал что-то с астрофизиком Росс. Вдруг он поймал взгляд Арктура и еле заметно улыбнулся. Тот ответил сдержанным кивком.
Что он должен сделать? Убить Роммели? Арктур коснулся кармана – разумеется, пистолета с собой у него не было. Не было и скафандра. Он выглядел точно так же, как и шесть месяцев назад: подстриженный, одетый в безупречный костюм, с гладким лицом без свежих шрамов.
«Сейчас Роммели прикажет нам с Вегой танцевать!» – вспомнил Арктур. Найдя взглядом девушку, он быстро преодолел зал. Сердце Финна бешено стучало: вдруг эта петля во времени замкнется в самый неподходящий момент?
– Привет, – взволнованно произнес Арк, возникая перед Вегой.
– Здоровались уже, – капитан Леви-Хоук окинула его недоверчивым взглядом. Арктур знал, что уже сейчас в ней рождались чувства к нему, он понял это еще тогда. Вот только в прошлый раз он, дурак, пытался сыграть на них, обратив ее слабость себе во благо.
– Позволишь пригласить тебя на танец? – выпалил он и протянул руку. Запоздало сообразил, что стоит слишком далеко, и сделал несколько шагов вперед.
– Конечно. – Вега смутилась и вложила свою ладонь в его. – Претендентам положено танцевать.
Заметив, что лучшие ученики танцуют, Эрвин велел музыкантам играть громче. Вскоре и остальные пары подключились, и на танцполе стало тесно.
– Ты роскошно выглядишь. – Арктур не мог оторвать глаз от Веги. Та хотела ответить что-то колкое, но вместо этого смущенно опустила взгляд.
– Эй, что не так? – с улыбкой шепнул Арк. – Расскажи мне.
– Ждешь, что я поделюсь с тобой своими планами? – язвительно произнесла Вега.
– Нет, не жду. – Тот покачал головой. – И ты не жди от меня подвоха, Вега. И прости за то, что я был таким уродом.
Он крепче прижал ее к себе, и Вега покраснела.
– Завтра мы станем врагами, Арктур. Уже поздно просить прощения, – сказала она. Маска железной леди дрогнула, и Арктур увидел ту самую искреннюю Вегу, которую любил всем сердцем.
– Совсем необязательно. Он, – Арк кивнул на куратора Роммели, – не смог… не сможет сделать нас врагами.
Вега изумленно посмотрела на Финна.
– Я хочу запомнить каждую минуту с тобой. – Арктур закрыл глаза и с наслаждением вдохнул запах ее волос. – Если бы только мог отговорить тебя от участия… вернуться на Ли Ру…
Леви-Хоук вспыхнула:
– Отговорить?! Так вот что означают эти твои… нежности! – Она резко оттолкнула его. – Хочешь нейтрализовать меня таким образом?
От отчаяния Арктур рассмеялся: Вега поняла его совсем не так, но времени объяснять уже не было. Возможно, его поступок будет более красноречивым.
– Стой, – сказал он. – Смотри.
Схватив два бокала с подноса официанта, Арктур с силой ударил их друг о друга. Шампанское расплескалось на пол, несколько девушек удивленно взвизгнули.
– Сарк Трюм! Где Сарк Трюм? – громко произнес Арктур, поднимаясь на сцену.
– Я здесь, мистер Финн. – Смущенный астрофизик привстал со своего места на балконе. Сидящий рядом Роммели смотрел на Арка, словно на выставочную собачку, которая вдруг перестала выполнять простейшие команды.
– Сарк Трюм, я знаю, что вы подготовили для нас великолепную презентацию проекта «Икар», – начал Арктур, когда внимание каждого в зале оказалось приковано к нему.
– Да, это так, – произнес астрофизик с балкона.
– Так вот, ваш проект приведет к гибели всей звездной системы Росс, – произнес Арктур, и в полной тишине раздалось несколько удивленных охов.
– Откуда эти сведения? – спокойно и даже с иронией произнес физик.
Арктур не растерялся. В его голове была формула Лоры, формула, которая должна была убедить ученых.
– Девушки, у кого-нибудь есть помада? – громко спросил Финн, и в зале раздались смешки. Наверняка со стороны он был похож на сумасшедшего.
– Держи, Арктур. – Кали Капур протянула ему ярко-красный тюбик.
– Спасибо, красавица. – Арктур нежно поцеловал Кали в щеку. – Ты спасла меня!
Кали Капур заулыбалась, и на ее щеках появились симпатичные ямочки.
Подойдя к экрану, на котором должны были транслировать фильм про первых игроков Кубка, Арктур принялся писать букву за буквой.
– Что, черт возьми, вы делаете?! – терпение Эрвина Роммели лопнуло.
– Спасаю мир, – негромко произнес Финн, но этого никто не услышал.
– Арктур, они отправят тебя в психушку. – Вега, с которой он только что танцевал, возникла рядом.
– Проверь корабль перед тем, как взлетать, – сказал он, не глядя. – Проверь капсулу гибернации. Ты попадешь в метеоритную бурю – пусть второй пилот мониторит твою капсулу каждый час.
– Что?! – теперь уже и Вега считала, что он сошел с ума.
Тем временем формула была закончена. Отойдя в сторону, чтобы все могли видеть, Арктур с вызовом посмотрел на сидящих на балконе.
– Матерь божья, а он прав! – астрофизик с Палео встал со своего места. – Сарк, в ваших расчетах ошибка!
– Это бред. – Сарк Трюм побледнел и вцепился в перила. – Я работал над этим целых пять лет!
– Росс погибнет за часы, если вы запустите ионные двигатели. – Арк вытер пот со лба и поправил съехавший галстук.
– После такого заявления никто из властей не поддержит проект «Икар», – произнес Пал Торн, и все ложе выразительно посмотрело на Сарка Трюма.
– Это еще не все, дамы и господа. – Арк снова привлек к себе внимание. Он еще раз оглядел своих друзей и врагов, поймал полный недоумения взгляд Веги… Да, он определенно должен это сделать. – Я отказываюсь от участия в Кубке Планет.
Зал потонул в шуме голосов. На их фоне отчетливо слышался смех Коррина Блаза: его главный конкурент только что сам отказался от победы, потому что сошел с ума.
И только Вега Леви-Хоук молча смотрела на него, а ее в карих глазах были слезы.
– Еще увидимся, капитан Леви-Хоук, – произнес Арктур и покинул зал.

– Дамы и господа! Сегодня, ровно в десять утра стартовал восемьдесят третий Кубок Планет! – вещал с экрана белозубый Скат Альгебар. – Участники уже погружаются в гибернацию, в которой им предстоит провести целых шесть месяцев!
На экране возник Коррин Блаз, снимающий эрго, и Вега Леви-Хоук, в очередной раз проверяющая настройки капсулы.
Арктур сидел на крыльце старого загородного дома, принадлежащего Герману Мато. Он грыз свежую морковь и то и дело поглядывал на небо: голубое и ясное.
Рядом с ним стоял Чип – корабль Мато, в который уже был установлен разум ИскИна Патрика.
– Когда отправляешься? – спросил пилот, закончив полировать обшивку корабля.
– Завтра, наверное, – неопределенно ответил Арктур. – До метеоритной бури у меня еще есть время.
Официально он отказался от участия в Кубке Планет, но для себя решил, что полетит в Большое Магелланово Облако. Надо было спасти Вегу, чья капсула гибернации все-таки сломается.
– А что потом, капитан? – спросил Герман, закуривая. – Займетесь законом о принятии клонов?
– Обязательно, – кивнул Арктур. – Но перед этим мне нужно сделать еще кое-что.
Арктур знал, что через несколько месяцев на Росс начнутся первые вспышки заболевания. Он решил лететь на Дею, чтобы у морфов узнать, как можно вылечить эту болезнь.
– Знаю я все, – усмехнулся Мато. – Просто скажи, что хочешь повидать старых друзей.
– Кстати, Герман, – Арктур развернулся и посмотрел на учителя, – мне нужен второй пилот. Должность не такая престижная, но…
– Я согласен, – кивнул тот без раздумий. – Всегда хотел убедиться, что мы не одни во вселенной.
Арктур улыбнулся и захрустел морковкой. Его Кубок Планет только начинался.